Чтение онлайн

С "акинаков", ставших настоящими волками, мысли перекинулись на вопрос оборотничества. Точнее сказать, на один из аспектов этой огромной темы. Не раз я задавал себе один и тот же вопрос, на который искал ответ в разговорах с мудрыми людьми и в книгах. Почему именно волк является тотемным зверем всех Одаренных нашего отряда? Ведь достоверно известно, что в принципе, ничто не мешает звериной сущности в нас, в потомках богов, преобразоваться в нечто иное, в медведя, например, рысь, вепря или еще кого-то. Но по неизвестной нам причине, каждый становится именно серым клыкастым хищником. Верного ответа я до сих пор не нашел. И хотя теорий в запасе имелось превеликое множество, ни одна из них, лично меня, не устраивала. С чем это может быть связано? Этого я не знаю. Впрочем, в жизни хватает иных загадок, а волк, как на него не посмотри, выглядит гораздо лучше оленя, зайца, бобра или какого-нибудь утконоса, так что если моему внутреннему зверю удобней персонифицировать себя как волкодлак, я не против.

За размышлениями и думками, время пути пролетело совершенно незаметно. Бронемашина остановилась на правом берегу Мошки, и я вышел наружу. Вокруг дороги, на которой застыли "Асхи", слева и справа темный угрюмый лес. Теплый апрельский ветерок с реки обдул мое лицо, глаза стали быстро привыкать к темноте и, скинув с себя куртку, я обернулся к Боромиру-варягу, и сказал:

— За мной не ходить. До утра должен вернуться.

Начальник охраны понимающе кивнул головой, про Макеева он уже знал, и остался на месте, а я рывком, быстро соскочил с дорожной насыпи вниз и мягко приземлился на полусогнутые ноги. На краткий миг я застыл на одном месте и, вдохнув в себя пьянящие лесные ароматы, в которых царили запахи ели и сосны, поправил клинок на правом бедре, дал немного воли зверю внутри себя и скомандовал ему: "Ищи брата своего!" Вторая половинка моей души моментально заполнила все тело и, перейдя на бег, я проломился через заросли боярышника, и сразу почуяв Макеева, который находился не очень далеко, уверенно помчался вдоль берега вверх по течению реки. Подошвы ботинок пружинили по старому еловому насту, тело огибало деревья и редкие кустарники и, отмахав два с половиной километра, я перешел на шаг, успокоил дыхание и вышел на уютную округлую полянку, двадцать на тридцать метров.

Здесь горел небольшой костерок, а рядом с ним, на разлапистой коряге пристроился высокий худощавый брюнет в новой белой рубахе и штанах, самый обычный ширпотреб, поставляемый нами для местных жителей. Человек как человек, сидит себя в лесу, возле костра греется, но в том, что он не совсем обычный представитель нашего рода, любой случайный прохожий, если бы, вдруг, таковой, оказался ночью в Кресовом лесу, мог бы убедиться сразу. Глаза мужчины выдавали его, чуть продолговатые, желтого цвета с красноватым оттенком, светящиеся во тьме. Это был мой брат по крови и Ордену, бывший спецназовец отряда "Акинак", Рома Макеев.

— Привет, Рома, — сказал я, присаживаясь рядом с оборотнем.

— Здравствуй, Тимофей, — ответил Макеев.

— Ты меня видеть хотел?

— Сразу к делам? — усмехнулся Рома и, обведя взглядом поляну, произнес: — И куда вы все время торопитесь? Посмотри вокруг, командор, вслушайся в ритмы природы, услышь ее сердцебиение, и ты поймешь, насколько все мы, по сравнению с ее силами, ничтожные существа, и вся суета, которой вы посвящаете свою жизнь, в конечном итоге никому не нужна.

— Рома, ты мне тут природный нигилизм не пропагандируй. Это у тебя все просто, взвыл на луну, выпустил зверя, перекинулся в волчару, и гулять, ни о чем не думая. А за моими плечами обычные люди стоят, которые должны твердо знать, что у главы их сообщества с головой полный порядок, он видит все на десять ходов вперед и всегда позаботится о них. Кроме того, у меня семья, которую я очень люблю, и бросить своих близких, ради безграничной свободы и слияния с природой, мне никак нельзя, так что говори по делу.

— Ладно, — вздохнул оборотень, — можно и по делу, тем более что это я о встрече попросил. Климчук в беду попал, надо его выручить. Я его чую, но сам к нему не успею, да и не хватит у меня сил его из неприятностей вытащить, поэтому к тебе за помощью обращаюсь.

— Что-то серьезное?

— Для Климчука да. В девятистах километрах к северу от Кресова леса, предгорья Аминских гор. Там ущелье есть в форме змеи, и дикое племя одно живет. У них пара колдунов имеется, сильные ребята, так они нашего Клима в ловушку заманили и завтра в полдень прикончат его. Надо выручить брата.

— Не проблема, пошлю Меченых. Они его найдут и с дикарями разберутся. Еще о чем-то поговорить хочешь?

— Наверное, нет. Я счастлив, как никто другой на этой планете. Полная свобода и жизнь одним днем, постоянно узнаю что-то новое, а на суету людей смотрю как на нечто совершенно чуждое. Мне хорошо и я ни в чем не нуждаюсь.

— А торговцев, зачем убил?

— Твари, потому что. Несколько дней назад они девушку изнасиловали и скрылись с места своего злодеяния. Я думал, может быть, у них совесть проснется, и когда нашел их, не стал им сразу горло рвать. Но нет, им понравилось то, что они сделали, и они хотели обратно вернуться, повторить свой "подвиг", а тут Клим о помощи попросил, и я решил привлечь твое внимание, сам понимаешь, к людям мне выходить не хочется.

— Что за девушка?

— Там, — Макеев махнул рукой в сторону восточной окраины Кресова леса, деревушка есть, и на отшибе сирота живет, травы целебные собирает, за счет этого и существовала. Ее ведуньей считают, но колдовского в ее крови нет, и Дара никакого не имеется, обычная сельская знахарка. Пока нас не было, она жила неплохо, а появились лекарства и доктора, крестьяне, твари неблагодарные, ее на отшибе поселили. А тут эти двое, торгаши, поняли, что девчонка никому жаловаться не побежит, слишком жизнью напугана, вот и повеселились, за что и получили.

— Разберемся, но особо не буянь.

— Да какое буйство, командор, — Рома встал с бревна, — за два года впервые уродов прикончил, до того все время сдерживался, а вскоре совсем из этих мест уйду.

Я встал вслед за оборотнем и спросил:

— И куда направишься?

— Пока не знаю, чую, что уйду, а направление судьба выберет. Ладно, пора мне. — Макеев посмотрел на луну, висящую над головой, оскалился в широкой улыбке, и добавил: — Прощай, командор, может быть, уже и не свидимся никогда.

После этого, на ходу скидывая с себя одежду, он повернулся к лесу и, весело смеясь, ушел в чащобу. В том, что Макеев говорил правду и торговцев он прикончил не ради потехи, я знал точно, один Меченый никогда не соврет другому. И если бы мне не требовалось отдать приказ Некрасову на поиск Климчука, которого горные дикари могли принести в жертву, я бы еще посидел возле костра, и зарядился бы доброй энергетикой древнего Кресова леса. Но время как всегда поджимало, и тратить его на отдых было нельзя. Поэтому, мне оставалось только проводить оборотня взглядом, молча, пожелать ему удачи, и направиться к дороге, где меня ждала охрана.

Когда в бункер номер сорок семь проникла передовая ударная группа отряда "Акинак", пятерка Василия Давыдова и два взвода спецназа из отдельного батальона УВР под общим командованием капитана Морошкина, подземный городок отдыхал. По устоявшемуся за три года распорядку, на девять часов во всех помещениях устанавливалось сумеречное освещение, и скопившиеся в бункере люди ложились спать. Кто принадлежал к "элите" местного общества, бойцам одной из местных банд, тот находился в спальном помещении, и его ложем была кровать. Другим людям, кто был приближен к криминальным группировкам, обеспечивал их досуг и обустраивал быт, доставалось место на нарах в подсобных помещениях. А две трети людей, гурьбой, как придется, в сутолоке и тесноте, располагались в коридорах и технических отсеках, кинув на прохладный пол кусок пластика, или пропилена. При этом, естественно, нигде и никакой охраны не имелось, так как основной вход в "сорок седьмой", мощный бронелюк, был закрыт, а пара "легальных" аварийных выходов, находилась в комнатах, контролируемых бандами. Однако в бункере имелись потайные ходы и выходы, и вот через один такой отнорок, "акинаки" и попали внутрь.