Чтение онлайн

– Правильно, правильно, командир… – произнёс Зовущий своим странным акцентом, не похожим ни на какой другой акцент в мире – прежде всего из-за дикого прикуса.

Зовущего можно было понять и так: расскажи им всё! Порази их в самое брюхо! Тудыть его налево!

– Ты помнишь, гудела «зубанка»? – спросил Мамиконов.

– Конечно, помню, – сказал Сергей, протягивая руку за мензуркой с мутным первачом в ней и поглядывая на кусочки мяса, посыпанные чем-то вроде тмина.

Оказалось, что это, в общем-то, не тмин, а насекомые, но вкусные насекомые, с кислинкой и хрустящие. Но понял это Сергей, уже когда всё мясо сожрал.

– Зовущий рассказывает, что раньше «зубанка» приходила редко, – сказал Петров. Он снял неудобный скафандр, под ним был комбинезон синего цвета. – А Парийский сообщил, что первый раз «зубанка» появилась только с их прилетом.

– Кто такой Парийский? – спросил Сергей, сглатывая слюну.

– Капитан первой экспедиции, – пояснил Петров. – Ещё познакомишься. Сегодня он ушёл в город.

– Выпьем! – опомнился Мамиконов.

Они выпили. Крякнули. Причём, Зовущий крякнул громче всех, закусил и продолжил беседу:

– Первое, что они сделали, убили всех птиц в городе.

– Кто они?

– Мы их никогда не видели, но называем Богами-пришельцами. Это началось очень давно, ещё до прихода землян, и происходит очень медленно. Даже наши деды не могли уловить разницу в условиях жизни. И только мы увидели, до чего докатились. Но процесс ускорился. Если раньше изменения происходили редко-редко, то сейчас ежемесячно, если не чаще, и только в худшую сторону. Жратвы вот совсем мало…

Он замолчал на трагической ноте. Его лицо сделалось скорбным – то ли от алкоголя, то ли от тяжёлых мыслей. Трудно было понять, сколько ему лет – пятьдесят или все сто. Сергею все аборигены казались на одно лицо – ну кроме Зовущего, конечно. Его он считал глубоким стариком, который на удивление ещё двигается.

– Но дело даже не в этом, – сказал Мамиконов, ставя свою мензурку на тумбочку, – дело в том, что мы с Парийским пришли к одному и тому же выводу. Эти низкие колебания направлены исключительно против людей. На аборигенов они не действуют.

– Да, не действуют, – гордо выпятил впалую грудь Зовущий и щёлкнул зубами. Он наливал себе больше, чем всем остальным. Движения его очень скоро стали размашистыми.

– Ничего не понял, – помотал головой Сергей. – Что это значит?

Он не удержался и съел сразу три куска мяса.

– Э-э-э… – напомнил Петров, – это закуска, а не еда, – и придвинул тарелку к себе.

– Так точно, – согласился Сергей и заставил себя переключиться на жалкие листики мха.

Он готов был сожрать мясо одним махом. Но перед этим надо было выпить, что он и сделал со страшной поспешностью. Самогон, обжигая губы, потек по подбородку. На мгновение перехватило дыхание. Напиток был крепок. Пашка постарался.

– Точно подобраны под частоту биения сердца, – сказал потом Мамиконов, вытирая жирные губы ладонью. – Это значит, что о нашем появлении знают и что нас выживают.

Зовущий закивал головой:

– Пока ещё только таким образом.

– Кто?! – безмерно удивился Сергей. – Да ладно тебе. Кому мы нужны на этой мёртвой планете?!

– Ну не такая уж она и мёртвая, – веско заметил Зовущий и, махнув рукой, едва не задел по носу Петрова.

– Э-э-э… – предупредил Петров.

– Вы не всё понимаете, – не обратил на него никого внимания Зовущий. – Боги-пришельцы имею тысячи лик. Ещё по одной?

– Наливай, – разрешил Мамиконов и беспечно подмигнул Сергею. – Нам ещё есть, в чём разбираться. Правильно, сталкер?

– Правильно, – согласился Сергей, с жадностью поглядывая на мясо. – Только не называй меня сталкером. Какой я, к чёрту, сталкер?! Я уже и забыл, что это такое, и как выглядит Зона.

– Если человек был сталкером на Земле, он останется таким до конца дней своих и на Марсе. Вот и о нашем полковнике Бастрыкине поговаривают, что он тоже там побывал.

– Что, в Зоне?! – удивился Сергей.

Не походил полковник на сталкера.

– Хм… Говорит, что был самым первым, кто освоил Чернобыльскую Дыру.

После Калиты, гордо подумал Сергей, потому что Калита, как главный механик ЧАЭС, был самым первым военным сталкером и привлёк к этому делу Сергея. Пока меня не забрали в армию, вспомнил он.

– Слушай, – сказал Сергей, выпив ещё самогона. – Ведь против низкочастотного излучения мы бессильны.

– Не скажи. Вот это… – Петров гордо постучал пальцем по бутылке с самогоном, – нас и спасёт. От него увеличивается частота работы органов.

– Да, да, мы уже проверили, – довольным тоном сообщил Мамиконов.

Пришёл Давыдов, и, совсем как на Земле, всех выгнал из палаты:

– Ну обнаглели… ну обнаглели… – ворчал он. – Ничего не боятся. Нет на вас командиров. Ну-с? – спросил он Сергея. – Как мы себя чувствуем?

– Нормально, – ответил Сергей, стараясь не дышать на врача.

– Ребра не болят? Поднимите руки. Так болит? А так? – Давыдов постучал пальцами по груди, прислушиваясь к звуку.

На его лице лежала печать подземелий. Если Сергей и все остальные были бледнолицыми, то Давыдов – серолицым, всего лишь вполовину светлее серокожих гоблинов. Кожа его без солнца давно стала больной, и выглядел он неважно.

– Всё нормально, – ответил Сергей. – Хоть танцуй.

– Ну и ладушки, – одобрил Давыдов, как лошадь, переступая копытами. – Да не смотри ты так на мои ноги. Не было других, пришили эти.

– А-а-а… извиняюсь… – промямлил Сергей, краснея.

– Я уже привык. Завтра тебя выпишем.

– А сегодня? – спросил Сергей.

– А сегодня – спать. Сил набираться. Уже завтра они тебе могут пригодиться.

– А что будет завтра? – спросил, одеваясь, Сергей.

– Не знаю, – признался врач. – Но чует мое сердце, слишком долго затишье длилось. Да и Мирон с чем-то вернётся.

– Кто такой Мирон?

– Капитан Парийский.

Ах, ну да, вспомнил Сергей. Врач Давыдов ещё не дошел до двери палаты, а он уже запихал в рот остатки мяса вместе со всеми насекомыми. Запить только нечем было. Кто такой в самом деле капитан Парийский, он так и не понял.

***

Капитан Мирон Парийский вернулся к исходу ночи, когда Сергей, уморённый самогоном и разговорами, видел третий сон о Дрониной. В этом сне у них было не всё так, как на самом деле, а сплошное счастье от начала до конца.