Чтение онлайн

— Мне понадобятся дискеты, кабели и кое-какие программы, — распоряжался Билли. — И я не хочу, чтобы служба безопасности доставала меня или вообще забрала мои дискеты при проверке металлоискателем, прежде чем я успею хоть раз их использовать.

Администрация постановила, что вся вычислительная техника, заказанная Миллиганом, сразу должна быть направлена социальному работнику, занимающемуся его делом, который передаст все Билли в день доставки.

Они также согласились не разглашать прессе информацию о нем: Миллиган не хотел, чтобы СМИ узнали об условиях, при которых он согласился прекратить голодовку. Пресс-релизы ограничивались простой констатацией факта о стабилизации состояния пациента, и о том, что постепенно он идет на поправку.

После обеда, наконец, прибыло его оборудование. Билли тщательно проверил содержимое посылок — все было правильно. Миллиган не заказал модем, так как понятия не имел, как с ним обращаться, и был уверен, что охрана тоже не умеет им пользоваться.

Борден объяснил ему, что модем связывает компьютер с телефонной сетью, и позволяет получать информацию из любой точки мира. Информация всегда была лучшим союзником Билли.

После этого он передумал и заказал модем и книги о телекоммуникациях.

Департамент психического здоровья выдал ему разрешение на изучение программирования, но взамен потребовал, чтобы он как можно скорее приступил к лечению. В психиатрической клинике Огайо Билли Миллиган никому не доверял, поэтому он согласился встречаться с социальным работником, которого департамент, в свою очередь, надеялся использовать в качестве его терапевта.

Кура напомнил Миллигану, что Шейла Портер принимала участие в его деле с самого начала в 1977 году. Являясь социальным помощником, специализирующимся в психиатрии, она работала с психологом Дороти Тернер и доктором Стеллой Кэролин. Сейчас, десять лет спустя, суд доверил ей жизнь Билли Миллигана.

Уже у входа в комнату свиданий, когда Билли проходил через металлоискатель, он заметил ее. Шейла Портер откровенно его разглядывала. Это была стройная женщина с черными пронизывающими глазами, черными волосами, уложенными по последней моде, и фарфоровой кожей. Алая помада была того же оттенка, что и лак на длинных ногтях. Билли помнил ее совсем другой. Надо сказать, она не была похожа на остальных психиатров, которых он когда-либо встречал.

Портер быстро написала несколько слов в желтом блокноте, лежащем перед ней. Билли знал, что она будет записывать: все психотерапевты так делают. Но ведь они еще даже не разговаривали, какого черта ей писать?

Заметки Шейлы Портер:

22 мая 1987 года; 19 часов 30 минут.

Впечатление: внешний вид не совсем опрятный; за последние десять лет постарел и похудел. Я думаю, что при нашем разговоре присутствовал именно «Билли», несмотря на то, что он часто употреблял местоимение «мы» (имея в виду других личностей, живших в нем). Он огорчен: говорит о самоубийстве, убежден, что застрял в психиатрической клинике на всю жизнь.

Потухший взгляд. Он лишен надежды, действительно лишен надежды. Социопатия? Билли пришел в комнату свиданий по доброй воле и был расположен к разговору. Он сказал, что помнит меня и не желает, чтобы я «была втянута в это дерьмо». Сам факт того, что Миллиган, по его же мнению, является политическим заключенным, которого никогда не освободят, приводит его в бешенство.

Несколько раз повторил, что не опасен, и не убивал того человека в Вашингтоне, более того, не совершал никаких преступлений после изнасилований.

Он сказал, что должен отказаться лечиться под моим руководством по двум причинам:

1. Если он будет лечиться у кого-либо из этого окружения, то это может создать риск для его намерения получить более свободные условия содержания.

Цитата: «Для лечения мне нужно больше, чем просто беседы. Мне необходимо научиться жить с моей болезнью в обществе»;

2. Мнение социального работника, предлагающего освободить его, не сможет перевесить мнение психиатров, утверждающих, что его нужно держать в психбольнице. Он боится, что мои отчеты не доходят непосредственно до судов и их перехватывает Департамент психического здоровья.

Подробно обсудили работу в адвокатской конторе, ощущение себя жертвой, в борьбе между доктором Кэролин и доктор Линднером, его побег: поездки и занятия в то время, когда он находился в бегах; его поимку.

Билли, конечно же, попытался пустить в ход свое обаяние, начал торговаться со мной.

Он оживает, когда говорит о тех редких моментах свободы, но очень быстро впадает в прежнюю угрюмость.

У него нет:

1. Ни капли доверия к кому бы то ни было. Он стремится к полному доверию, подобно детскому доверию к родителям; но любая попытка разочаровывает его;

2. Никакой мотивации к выздоровлению — Билли не только не видит причины для этого, но вовсе боится оказаться уничтоженным, если вдруг ослабит свою защиту. Он не знал, может ли доверять кому-нибудь. Ему посоветовали «никому не верить».

Джеймс Кура выразил Билли свои опасения насчет того, что Департамент психического здоровья мог вести двойную игру: они, конечно, позволили Шейле Портер заботиться о нем, но игнорировали ее рекомендации, привлекая более квалифицированных специалистов, которые заявляли, что Миллиган должен остаться в блоке повышенной безопасности.

Билли хотел довериться этой женщине, сотрудничать с ней, но его обманывали так много и так часто… Сейчас, ему было крайне сложно поверить в то, что на этот раз все будет по другому. «Иметь бы в козырь в руках, если они вдруг решат сместить ее…» — обдумывал он, пересекая пункты контроля на обратном пути в свой корпус. В этот момент по громкоговорителю объявили:

— Миллиган, для вас прибыло новое оборудование.

Билли очень обрадовался — его модем наконец-то привезли!

Он устроил так, чтобы наблюдатели каждый день сопровождали его в тренажерный зал. Миллиган бросил курить, рисовал, изучал программирование и работал за компьютером.

Несколько раз вставал вопрос о времени, когда ему разрешалось рисовать, но новый директор, Памела Хайд, объявила:

— Миллиган может рисовать, когда посчитает нужным. Если он просыпается посреди ночи и хочет рисовать, пусть рисует!

Сотрудники поняли, что они должны позволять Миллигану делать практически все, что он хотел, и когда он хотел. Кроме того, Билли пришел к выводу, что новый директор намеревалась держать прессу в стороне.

Другими словами, администрация клиники выбрала тактику сотрудничества и уступок, чтобы поскорее избавиться от него.