Чтение онлайн

Очевидно, что джентри центральной Англии с большим вниманием следили за событиями в столице, которые имели для них тем большее значение, чем ближе к ней располагались их собственные владения.

И все же, узурпация Ричарда III не вызвала сколько-нибудь заметных протестов джентри. В частности, Уильям Стонор присутствовал на коронации этого монарха{393}. В данном случае тенденция поддерживать любого находящегося на троне выступает особенно отчетливо. Однако еще большее значение для джентри имели связи с главой собственной «партии». В частности, участие Уильяма Стонора в восстании под предводительством Бакингема, в результате чего он был вынужден бежать на континент, а его архив был конфискован, объясняется достаточно просто. К Бэкингему присоединился глава «партии» Стоноров — их неизменный покровитель — архиепископ Йоркский{394}. Таким образом, в эпоху Войн Роз определяющими были именно соображения «внутрипартийной» солидарности. Сами джентри не выбирали, к какой из враждующих сторон присоединиться, — они вставали на сторону той «партии», в которую входил глава локального «дружеского союза», к которому они принадлежали.

Если на обстановку на юго-востоке королевства последняя фаза Войн Роз существенного влияния не оказала, то на севере страны дела обстояли совершенно иначе. Это объясняется достаточно просто — именно север королевства стал базой сначала восстания Бэкингема, а в царствование Генриха VII — опорой сторонников реставрации Йорков. Как отмечает А.Д. Поллард, прочному союзу северян и Йоркской династии положил начало брак Ричарда Глостера с Анной Невиль — дочерью Создателя Королей{395}. Этот брак, а также долгое пребывание Ричарда Глостера на посту наместника сделали его главой локальной «партии», что обеспечило ему и дому Йорков в целом поддержку значительной части джентри севера Англии{396}.

Восстание Бэкингема сделало Нортумберленд крайне небезопасным. Эдуард Пламптон писал: «Люди в этой стране так страдают от тех действий, которые они (восставшие) предпринимают от имени короля и от своего собственного... люди уже не знают, что им делать»{397}. По видимому, главным источником напряженности служили войска лорда Бэкингема и других лордов, передвигавшиеся по Нортумберленду. Эдуард Пламптон сообщает: «Мой лорд Стенли отправился на север и с ним 1 000 человек, а куда он пошел, никто не знает. Герцог Бэкингем имеет в распоряжении столько людей, что может идти и делать все, что захочет… Вестовые прибывают каждый день, и от короля, и от герцога Бэкингема»{398}. Очевидно, что ситуация на севере страны в это время была крайне напряженной.

В этой обстановке конфликты за землю вновь стали решаться через насилие. Если на юго-востоке и в центре Англии в 1484 г. тяжущиеся стороны прежде всего обращались в суд, то в Нортумберленде они, по всей видимости, предпочитали силовые методы. В эпистолярном комплексе Пламптонов присутствует письмо герцога Нортумберленда, в котором тот упоминает о конфликте Джона Поллейна (Polleyn) и Георга Танкарда (Tankard). Герцог несколько раз подчеркивает, что спор «должен быть решен мирно», и требует, чтобы стороны приехали к нему в Йорк{399}. Очевидно, что если магнат считал необходимым настаивать на мирном решении конфликта, то без его вмешательства стороны перешли бы к насильственным действиям.

Свержение Ричарда III и узурпация трона Генрихом Тюдором были для джентри Севера страны событиями первостепенной важности. В 1485 г. новости из столицы приобретают для них решающее значение. Томас Бетансон, пользовавшийся покровительством Пламптонов, подробно сообщает им обо всех происшествиях в столице. В одном из писем Бетансона, относящемся к декабрю 1485 г., как нельзя более четко формулируется ответ на вопрос — почему известия о событиях последней фазы Войн Роз были столь важны для джентри северных графств. Бетансон писал: «Сэр, здесь (при дворе) много говорят о том, что на нас снова нападут, но ни один человек не может сказать кто; но, наверное, это будут северяне или жители Уэльса»{400}. Англичане конца XV столетия считали север королевства базой йоркистов, местом, из которого исходила угроза власти Генриха VII.

В данном случае ссылка на мнение англичан делается не для того, чтобы его опровергнуть — на севере Англии в самом деле начинались большинство выступлений против короля Генриха. Эта цитата была приведена, чтобы указать на наличие стереотипа, характерного для англичан второй половины XV в., когда север воспринимался как постоянный источник беспорядков. Не случайно А.Д. Поллард выдвигает концепцию двух Войн Роз между Йорками и Ланкастерами (1459—1471) и между Йорками и Тюдорами (1483—1487). «Вторая, — пишет А.Д. Поллард, — как раз и была тем, что современные историки описывают как Войны Роз — серией восстаний и битв со случайным исходом»{401}. Война Йорков и Тюдоров, по мнению исследователя, явилась началом конфронтации Юга и Севера Англии{402}. Применительно к завершающей стадии Войн Роз не только в эпистолярном комплексе Пламптонов, но и в других источниках встречается устойчивая смысловая конструкция: «северяне» означает «йоркисты». В частности, для хроники Фабиана как нельзя более характерны следующие фразы: «Ричард Глостер и другие влиятельные джентльмены с Севера»{403} или «На страх тем, кто был в родстве с королевой и всем другим своим врагам, король Ричард послал за отрядами с Севера»{404}. Аналогичная смысловая связь прослеживается и в Лондонской хронике. Описания выступлений йоркистов в царствование Генриха VII зачастую начинаются словами: «И в этом году общины Севера устроили беспорядки и восстание...{405} Северяне пришли в ярость»{406} и т.п. Повидимому, в царствования Ричарда III и Генриха VII некоторое отторжение между севером и другими частями королевства действительно имело место.

Делать более детальные выводы в рамках данного исследования и на базе имеющихся в нашем распоряжении источников было бы некорректным.

Возвращаясь к анализу обстановки в северных графствах в последний период Войн Роз, необходимо отметить, что источником напряженности в этой части королевства служили не только выступления сторонников Йоркской династии, но и ответные акции королевских войск. Так, в письме от 15 февраля 1486 г. Томас Бетансон сообщает Роберту Пламптону: «Король планирует отправиться на север сразу же после окончания работы Парламента, и здесь (т.е. в Лондоне) говорят, что его цель — наказать тех, кто выступил против него... Король отправится в сопровождении большого отряда, говорят, что с ним будет 10 000 человек»{407}. Тот факт, что Генрих VII счел необходимым отправиться на север в сопровождении столь внушительной «свиты» как нельзя лучше свидетельствует о нестабильности обстановки в этой части королевства. Думается, казни противников короля могли лишь усилит внутреннюю напряженность в графствах этой части Англии.

Семья Пламптонов не пострадала во время беспорядков 1483–1497 гг., что объясняется достаточно тесными отношениями Роберта Пламптона и его покровителя Генри Нортумберленда. Герцог Нортумберленда оставался верен Генриху VII, соответственно, ту же позицию занимал и Роберт Пламптон. Не случайно во время беспорядков лета 1487 г. герцог Нортумберленд приказывает Роберту Пламптону взять под стражу нескольких мятежников. Он пишет: «Случилось так, что многие джентльмены и другие жители графства, находящиеся у вас в подчинении [63] , восстали против короля… участвуя как в последнем сражении, так и в других действиях, направленных против Его Королевского Величества, и поэтому, по повелению короля и от своего имени, я сердечно прошу вас… немедленно после получения этого письма…. взять выступивших против короля, а особенно Джона Пиллена и Ричарда Кнарсбороу под стражу и держать их в замке Кнарсбороу до тех пор, пока король не решит, что с ними делать» {408} . Письмо аналогичного содержания (изменились лишь имена тех, кого необходимо было заключить под стражу) Роберт Пламптон получил и в 1491 г. {409}

Роберт Пламптон не только принимал непосредственное участие в арестах противников короля, он также участвовал в битвах заключительной стадии Войн Роз на стороне Генриха VII. Так, в 1489 г. мистер Пламптон получил от герцога Нортумберленда предписание немедленно прибыть с вооруженным отрядом в его распоряжение по повелению короля, которому безоговорочно последовал {410} .

В условиях, когда на территории северных графств постоянно сталкивались войска короля Генриха VII и его приверженцев и войска сторонников реставрации Йорков (Роберт Пламптон зачатую по нескольку раз в год получал от герцога Нортумберленда приказания явиться к нему в полном вооружении и с возможно большим отрядом) [64] , локальные «дружеские союзы» также открыли военные действия. В частности, в 1488 г. Роберту Пламптону сообщают о том, что некий Роберт Уолкингэм (Walkingham) получил серьезное ранение в одной из таких стычек {411} . В 1490 г. герцог Нортумберленд приказывает Роберту Пламптону разобраться в причине конфликта между двумя джентри, но, прежде всего, позаботиться, чтобы стороны «соблюдали мир (to see the peace kept in this behalf)» {412} . Указание на необходимость «соблюдать мир» свидетельствует о том, что на момент написания письма, в котором об этом идет речь, все обстояло как раз наоборот — спорящие «мир не соблюдали».

Исходя из материала эпистолярного комплекса Пламптонов, можно предположить, что обстановка на севере Англии постепенно стабилизировалась примерно с начала 1490-х гг. В этот период из писем исчезают сообщения о вооруженных столкновениях локальных «партий», насильственные методы разрешения конфликтов ограничиваются запугиванием противника{413} и порчей его имущества{414}. По-видимому последним событием, оказавшим на обстановку на севере страны серьезное дестабилизирующее влияние, было выступление Перкина Уорбека в 1497 г. Именно в этот год конфликт за земли Роберта Пламптона и Уильяма Гасконь (Gaskogn) ознаменовался приготовлениями к вооруженному противостоянию. Стороны собрали вооруженные отряды, их свитские начали оскорблять и запугивать друг друга{415}. Тем не менее, дальше приготовлений конфликт не зашел — благодаря вмешательству Генри Нортумберленда тяжбу удалось перенести в суд{416}. Бесспорно, авторитет герцога был достаточно велик, но сам факт мирного разрешения спора свидетельствует о спаде напряженности. После 1497 г. о насильственных методах решения земельных конфликтов в переписке Пламптонов не сообщается.

Нарратив Роберта Пилкингтона также свидетельствует о возобновлении насильственных методов решения земельных конфликтов после 1483 г. В 1484 г. борьба за манор Меллор ознаменовалась двумя засадами и столкновением вооруженных отрядов, в каждом из которых было более 100 человек{417}. Подробное перечисление всех стычек этой небольшой войны вряд ли имеет смысл. Достаточно будет сказать, что вооруженные столкновения продолжались наряду с судебными разбирательствами, поскольку судьи не могли прийти к какому-то определенному решению{418}. Так, в 27 апреля 1494 г. «Джон Эйнсворт снова пришел в Меллор с тридцатью людьми в кольчугах... А в следующий понедельник его люди угнали у держателей Роберта Пилкингтона 14 голов скота..., и джентльмен по имени Гарри Стаффорд сжалился над держателями и заплатил Джону Эйнсворту 12 шиллингов, чтобы тот не убивал животных…»{419}. Анализируемый документ практически полностью состоит из описаний такого рода происшествий. Локализовать конфликт не помогло даже вмешательство герцога Дерби, который в 1495 г. пытался заставить стороны примириться{420}.