Чтение онлайн

После вступления на трон Генри VII Тюдора Англия непонятно почему продолжала хранить молчание. Зато континент периодически прорывало: Фернандо II Арагонский и Изабелла I Кастильская получили 1 марта 1486 года письмо от испанского писателя Диего де Валера, который высказывал в нем твердое убеждение в виновности Ричарда III. Бургундский придворный хронист Жан Молине также возлагал на последнего из Йорков ответственность за это злодейство. А взошедший на трон узурпатор, обвинивший предшественника во всех возможных и невозможных грехах, ни словом не обмолвился об убийстве принцев. Все это свидетельствует о том, что у Тюдора, при всей его ненависти к Ричарду, либо не было достаточных улик, либо он знал правду и имел серьезные основания не ворошить прошлое.

Первые конкретные, «доказательные» обвинения появляются только в работах великого гуманиста сэра Томаса Мора, который лично не был свидетелем событий и опирался на сведения, предоставленные ему злейшим врагом короля Ричарда III епископом Джоном Мортоном, а также на исповедь сэра Джеймса Тиррелла. Об этой исповеди стоит поговорить отдельно.

Сэр Джеймс, преданный слуга короля Ричарда III, не участвовал в битве на Босуортском поле, поскольку находился на службе во Франции, где занимал в 1485 году пост губернатора Гина. Поэтому по возвращении в 1486 году в Англию он получил полное прощение от короля Генри VII Тюдора, подтвердившего его полномочия как губернатора. В 1501 году Тиррелл, на свою беду, оказал поддержку Эдмунду де Ла Полю 3-му герцогу Саффолкскому, законному претенденту на английский престол. Генри VII отозвал сэра Джеймса в Англию, где тот был арестован и обвинен в государственной измене.

Вина подсудимого доказана, обвиняемый признал факт измены. Оставалось лишь вынести приговор – аттинктура и смертная казнь или в самом мягком случае изгнание. Но вместо этого сэра Джеймса подвергли дополнительной пытке, и он, не выдержав мучений, сознался в том, что 18 (!) лет назад по приказу короля Ричарда III убил принцев и спрятал их тела под лестницей в Белой башне Лондонского Тауэра. История прямо как в книге «Очарованный принц» Леонида Соловьёва:

После полуторагодового безвыходного сидения в подземной тюрьме пешаверцам недавно пришлось на короткий срок выйти в пыточную башню для дачи новых показаний, таких же мутных, как и первые: о какой-то женщине, где-то, кем-то и когда-то обращенной чародейным способом в рабство, о каком-то человеке, не пожелавшем ее выкупить, или, наоборот, о человеке в рабстве и о женщине, не пожелавшей выкупить, или о них обоих в рабстве… и еще кто-то сотворил чародейство над каким-то старым военачальником, превратив его в персияпку, по имени Шарафат, — словом, в головах у пешаверцев все это перепуталось и они вернулись в подземелье с угрюмым безразличием к дальнейшему, зная с уверенностью только одно – что уже теперь-то, после второго допроса, от плахи им не уйти!

Спрашивается, на каком основании через столько лет король Генри УП вдруг озаботился поисками правды о принцах, до этого совершенно не выказывая видимого интереса к сему вопросу? Почему признание пришлось вырывать под пыткой у человека, находящегося под подозрением в совершении другого преступления? Да потому, что обвинен был невиновный. Получив требуемую исповедь, король приказал обезглавить сэра Джеймса, что и было исполнено 6 мая 1502 года: мавр сделал свое дело, мавр может уйти.

Вкратце суть признания сводилась к следующему. Тиррелл 30 августа отбыл из Йорка в Лондон. В качестве подручного он взял с собой некоего Джона Дайтона. Злодеи подкупили Майлза Форреста, охранника мальчиков. Тиррелл стоял на страже у дверей спальни, Форрест и Дайтон вошли внутрь и задушили спящих принцев подушками. Тела положили в ящик, который зарыли под лестницей, ведущей из Королевских апартаментов в часовню в Белом Тауэре. Позже останки жертв были перезахоронены, но куда – Тиррелл не знал. Джон Дайтон полностью подтвердил эту историю. Опять вспоминается Л. Соловьёв:

– …Вот, о повелитель, что показали на допросе пешаверцы – оба, и причем одними и теми же словами.

– У тебя на допросах все показывают одними и теми же словами, — заметил хан, сумрачно усмехнувшись… Что-то весьма не чисто у тебя, как я вижу…

Как минимум три момента в исповеди заставляют сомневаться в ее правдивости. Во-первых, Тиррелл приезжал с королевским поручением в Лондон в начале сентября, когда принцы, по нашему мнению, были уже мертвы. Во-вторых, никто, включая самого сэра Томаса Мора, не знает ничего о судьбе Дайтона, и никаких записей о нем как о заключенном Лондонского Тауэра в то время не существует. Похоже, это был либо провокатор, либо просто вымышленный персонаж. В-третьих, именно на месте, указанном Тирреллом, в 1674 году рабочие нашли ящик с детскими скелетами. Почему же этого не сделал сам Гепри VII – разве не в его интересах было подтвердить фактами слухи о жестокости своего предшественника? Видимо, у него были другие цели.

Неизбежно возникает вопрос: откуда Тиррелл знал место захоронения, если не принимал участия в убийстве? Но, может быть, это королевские дознаватели знали, где спрятаны тела принцев, и в исповедь эти сведения попали с их помощью? Впрочем, об этом мы поговорим чуть позже.

В любом случае Тиррелла надо было убрать хотя бы потому, что по прошествии времени он мог подзабыть детали той стройной легенды, которую якобы сам рассказал, и не суметь повторить ее перед заинтересованными лицами. Записи исповеди тут же бесследно исчезли, и сам Полидор Вергилий – историограф короля Генри VII – ни словом не упоминает о ее существовании. Нам известно об этом документе только со слов Томаса Мора, которого никак нельзя упрекнуть в беспристрастном отношении к королю Ричарду III. В общем, ото всей этой истории ощутимо попахивает фальсификатом. У нас нет никаких сомнений, что исповедь была умело состряпанной ложью, а может быть, ее и вовсе не существовало.

Вернемся во времена правления Ричарда III. Какую цель мог преследовать король, убивая принцев? Естественно, укрепление своей власти и легитимности. Для этого ему нужно было сделать всего три вещи: выбрать подходящий момент, устранить принцев так, чтобы их смерть ни у кого не вызвала подозрений, а затем официально объявить о кончине, причем заручиться такими свидетелями, которые бы однозначно доказывали его непричастность к этому делу. Все слухи об «исчезновении» принцев, их «чудесном спасении» или «воскрешении» должны были сурово пресекаться. Располагал Ричард III реальными возможностями провести в жизнь подобный план? Несомненно.

Вместо этого он повел себя довольно странно – крайне неудачно выбрал время и место для расправы, хотя спешить ему не было никакой надобности, а затем никак не реагировал на обвинения в убийстве. Тем самым он одновременно брал на себя все худшее из обеих, диаметрально противоположных ситуаций. Если принцы к тому времени были мертвы, то они по-прежнему могли служить знаменем для мятежей против короля: ведь никто не знал, умерли они в действительности или нет. Если принцы все-таки были живы, то Ричард III попусту губил свою репутацию, продолжая скрывать их в Тауэре. Это свидетельствует либо о крайней глупости короля и его советников, либо о том, что он стал жертвой какого-то рокового стечения обстоятельств.

Последнее предположение гораздо вероятнее. Оно объясняет, в частности, почему вдовствующая королева-мать Элизабет Вудвилл 1 марта 1484 года вместе с дочерями покинула убежище в Вестминстере, где скрывалась в течение целого года, и появилась при дворе. Она не могла не знать о гибели своих детей и вряд ли простила бы Ричарда III, если в ее глазах он был виновен в этом злодеянии. Вероятно, эта перемена в ее позиции объяснялась договором, заключенным с Ричардом III: поскольку принцы были мертвы, а король не был к этому причастен, то они оба решили смириться с данностью, не будоражить общественное мнение.

Так что же могло произойти, чтобы король, будучи невиновным в смерти принцев, оказался тем не менее вынужден хранить молчание и скрывать имя преступников, рискуя собственной репутацией? Вот тут на сцену выходит фигура Генри Стаффорда герцога Бакингемского.

Генри Стаффорд 2-й герцог Бакингемский был верным сподвижником короля Ричарда III во время борьбы за корону и в первый месяц его правления. Стаффорд получил щедрую награду за свою службу – два высших поста в Английском королевстве. Его назначили лордом-верховным камергером Англии 28 июня, а менее чем через месяц – лордом-верховным констеблем Англии. Но была у Бакингема одна мечта, исполнения которой он страстно добивался: ему очень хотелось получить наследство богатейшей аристократической семьи Боханов графов Херефордских, Эссексских и Нортхемптонских, род которых пресекся, а все имущество и владения отошли короне. Но именно в этом вопросе король не склонен был удовлетворить непомерные аппетиты своего соратника и ответил ему резким отказом. Причины тому называются разные, но суть не в них.

Тогда герцог решил сменить тактику и все-таки принудить Ричарда III пойти навстречу своим желаниям если не по доброй воле, то по необходимости. Он решил оказать монарху непрошеную услугу, которая связала бы их двоих кровавой тайной. Герцог рассчитывал, что тогда король не сможет отказать ему в просьбе – да, небольшой изящный шантаж. Устранение с пути Ричарда III потенциальных претендентов на трон – что могло подойти лучше для этих целей?

Удобный момент подвернулся очень скоро. Король отправился 22 или 23 июля в путешествие по стране, назначив герцога Бакингемского лордом-констеблем. Следовательно, Бакингем не мог 22 июля находиться в своем замке Брекнок, как утверждает, например, сэр Томас Мор, поскольку принимал назначение в Лондоне. В путешествие с Ричардом III он также не уехал: регистр колледжа Магдалины, где королевский кортеж останавливался на ночь с 23 на 24 июля, не упоминает его имени в списке постояльцев. Принцы оказались в полной власти герцога.