Чтение онлайн

защита государственного суверенитета и территориальной целостности страны;

защита конституционного строя;

обеспечение безопасности и стабильности в прилегающих к границам страны регионах;

обеспечение свободы деятельности в мировом океане и космическом пространстве в соответствии с нормами международного права;

защита граждан страны в районах военных конфликтов.

Видимо, придется учитывать в военных доктринах некоторых стран и возможность возникновения совершенно новых задач вооруженных сил, связанных с выполнением международных обязательств по осуществлению миротворческих функций по принуждению к миру или по поддержанию мира в других конфликтоопасных странах и регионах. Если государство уже находится на пути военного строительства по концепции войн нового поколения, то следует ожидать отражения в его военной доктрине нового положения, что в ряде случаев свои миротворческие функции, скажем, по принуждению к миру, по принуждению к соблюдению режима разделения конфликтующих сторон, оно сможет осуществлять лишь с помощью разведывательно-ударных боевых систем, т.е. без использования живой силы.

В военных доктринах ядерных государств должно найти отражение их отношение к ядерному оружию вообще и к пониманию сущности ядерного сдерживания в частности. Следует ожидать, что именно экономически слабые государства, застрявшие в своем военном развитии в предыдущем поколении войн, будут вынуждены еще долго делать ставку на ядерное сдерживание, на допустимость применения ядерного оружия первым и по этой причине будут считаться чрезвычайно опасными для остальных государств. В их военных доктринах непременно будет однозначно утверждаться, что государство ориентирует свою военную политику на реализацию принципа реалистического сдерживания, в основе которого лежит решимость использовать всю имеющуюся военную мощь в ответ на развязанную агрессию. Их ядерное оружие скорее всего будет преподноситься не иначе как с аурой полезности и легитимности, якобы оправдывающих его существование в прошлом, настоящем и будущем. В выступлениях представителей властей таких стран следует ожидать комплиментарных, подобострастных речей на ракетно-ядерную тематику. Государственные средства массовой информации будут часто вести героические репортажи с ракетных полигонов и непрерывно осуществлять пропаганду ракетно-ядерных вооружений. Ядерное оружие будет как бы являться фантомом "великой" державы, т.к. оно позволяет играть в "великую" державу, придает ей мнимое величие, хотя состояние экономики и жизненный уровень населения в некоторых из них соответствуют кризисному, нищенскому уровню. Здесь весьма опасным может быть то, что ядерное государство, мнимо считающее себя великим, способно диктовать миру свои условия, может на самом деле представлять собой сосредоточие пороков: оно одновременно может быть бедным, находящимся в критической зависимости от импорта продовольствия и медикаментов, от внешних заимствований, слабым в военном отношении, все менее понимаемым, порой униженным, преданным и изгоняемым из международных организаций. Вооруженные силы мнимовеликих стран в большинстве своем будут продолжать готовиться к войнам прошлого поколения, конституционно и доктринально будут ориентированы главным образом лишь на ядерное сдерживание и оборонительные действия. Правда, на оперативном и тактическом уровнях военные доктрины таких стран могут предполагать как оборонительные, так и наступательные действия по сценариям прошлого, четвертого поколения войн.

В целом следует ожидать, что военные доктрины большинства государств, отставших в своем развитии на поколение войн, как правило, будут провозглашать единую основную цель - защитить территориальную целостность страны. Однако понятие "защита" не всегда будет связано с возможными действиями сухопутного противника, здесь скорее всего придется защищаться от массированного высокоточного удара издалека, осуществляемого бесконтактным способом. Трудно представить, как будут выходить из подобного положения при разработке военной доктрины страны, оставшиеся в прошлом поколении войн.

Концепция ядерного сдерживания для ядерных стран останется единственным рецептом военной готовности, однако это может остановить рациональное мышление в отношении главной цели национальной безопасности обеспечения выживаемости государства, общества, личности. Ядерное оружие в государствах, отставших от других на целое поколение войн, будет непременно представлено в их военных доктринах как комплексное противодействие любым военным угрозам регионального и локального масштаба. Для обеспечения эффективности стратегического ядерного сдерживания в военных доктринах таких государств скорее всего будет записано, чтобы каждое из остальных ядерных государств оставалось уязвимым для собственных ядерных сил при любом сценарии развития конфликта. При этом уязвимость должна быть постоянной, т.к. только тогда все ядерные и безъядерные страны якобы будут вынуждены стремиться к исключению эскалации конфликтов и искать компромиссные решения и можно будет говорить, что ядерное сдерживание является стабилизирующим фактором.

Ставка на ядерное сдерживание будет непременно продолжать ускорять гонку ядерных вооружений в сторону наиболее разрушительных сил, а значит, не позволит развивать вооружения для нового поколения безъядерных войн. Ядерное сдерживание в военных доктринах стран будет служить не только благодарным целям, но и целям зла. Оно будет предполагать вину как виноватых, так и невиновных и будет требовать доктринально узаконенно нести смерть в таких масштабах, с которыми может сравниться только сила Создателя. Не может быть лучшей иллюстрации извращенного представления о роли ядерного сдерживания, чем утвердившееся и ставшее привычным мнение, что ядерное возмездие является легитимным и адекватным ответом на возникающие угрозы. Здесь очень четко просматривается ситуация, когда лекарство от болезни окажется страшнее, чем сама болезнь. Кроме того, жесткой ставкой на ядерное сдерживание ядерные государства будут отталкивать от себя союзников, внесут уверенность других стран в "полезности" ядерного оружия, нанесут урон самим ядерным государствам. Такие государства, вполне очевидно, будут утверждать в своих военных доктринах, что они готовы применить ядерное оружие первыми и что именно ядерным оружием будут гарантированно сдерживаться любые агрессии против государства.

Только ядерное государство, имеющее слабые обычные вооруженные силы, вынуждено будет утверждать в своей военной доктрине, что оно оставляет за собой право одностороннего применения всей имеющейся у него военной силы в случае, если угрозы его безопасности достигли критического значения. Правда, сами критические значения таких угроз в военной доктрине вряд ли будут указаны. Думается, что в целях смягчения столь жесткой позиции в военных доктринах некоторых ядерных государств будет выражено также стремление к дальнейшему сокращению ядерных вооружений до минимального, но не указано, какого уровня, гарантирующего поддержание стратегической стабильности. Однако не следует ожидать, что можно вообще как-то обозначить этот уровень.

Ядерная, да и обычная война в условиях наличия в большинстве стран объектов ядерной, химической, нефтеперерабатывающей, газодобывающей промышленности из средства политики превращается в способ самоуничтожения. Наращивание ядерной военной мощи в ядерный век уже привело к ее отрицанию как средства достижения политических целей в войне. Сегодня достигнутый объем ядерной военной силы фактически обратно пропорционален безопасности государства. Дальнейшее увеличение или стремление сохранить имеющееся большое количество ядерных вооружений не делает всесильным и более безопасным ни одно государство. Более того, односторонний упор на ядерную военную силу значительно ослабляет другие компоненты национальной безопасности и в конечном итоге делает ее менее прочной и стабильной.

В этой связи ядерные государства, успешно идущие по пути перехода к концепции войн нового, шестого поколения, вполне очевидно, могут в своих новых военных доктринах вообще не упоминать о ядерном оружии. Для них ставка на ядерное сдерживание будет невыгодна по трем причинам:

во-первых, из-за невозможности сдерживать агрессию с помощью этого оружия, не применив его;

во-вторых, из-за невозможности без непредсказуемых последствий применить даже маломощные ядерные боеприпасы;

в-третьих, из-за наличия у них настоящих сил сдерживания, у которых нет никаких проблем с их применением.

Сдерживание вероятного противника от развязывания военных конфликтов локального и меньшего масштаба эти государства смогут осуществить лишь рекламируемой ставкой на большое количество высокоточных средств различного базирования. Такое сдерживание будет понято всеми, т.к. оно может быть всегда реализовано применением реальной военной силы, а не только угрозой ее применения.

В новой военной доктрине суверенного государства должны будут найти отражение принципиальные положения о применении вооруженных сил в войнах нового, шестого поколения. При этом следует ожидать, что в доктрине не будет персонифицирован противник, а будут лишь определены потенциальные источники, степень и масштабы военной опасности и военной угрозы для государства:

возможна ли крупномасштабная бесконтактная высокоточная военная агрессия в ближайшие годы;

возможны ли в обозримой перспективе с участием данного государства локальные войны и военные конфликты, которые будут идти по формам и способам прошлого поколения войн и могут перерасти в крупномасштабную региональную войну.

Далее в военной доктрине должны быть определены вся военная организация государства, структура, состав и задачи вооруженных сил, других войск, воинских формирований и органов, совместная деятельность которых направлена на обеспечение обороны и военной безопасности страны в войне нового поколения.

Здесь еще раз следует напомнить, что государство, осуществляющее подготовку в соответствии с концепцией бесконтактной войны, вполне вероятно, будет стремиться создать свои вооруженные силы не по четырех- или трехвидовому принципу действий в соответствующих сферах (суша, воздух-космос, море), что было характерно для прошлого, четвертого поколения войн, а по функциональному - стратегические ударные и стратегические оборонительные силы.

Вполне вероятно, что военная доктрина будет требовать, чтобы вооруженные силы были оснащены достаточным количеством высокоточных ударных и оборонительных систем, сил и средств, которые и будут представлять главный потенциал сдерживания любого военного конфликта и любой войны без всякого упоминания о ядерном оружии. При этом должны учитываться реальные возможности государства, уровень его экономического развития. Новая военная доктрина должна закрепить основные положения по созданию и развитию военной организации государства и направленности военного строительства исходя исключительно из реальных экономических возможностей, а не грандиозных экономических планов.