Чтение онлайн

Прежнего начальника звали Николай Матвеев – один из отличившихся наряду с Алексеем Кудриным во время нападения на Центр. Матвеев ушел на пенсию по болезни, и с тех пор на посту его сменил Пахомов.

Каким ни случится разговор c Сергеем, Олег не планировал отказаться выполнить приказ Организации.

Стук в дверь.

– Войдите, – сказал главврач.

На пороге кабинета появился уставший, но улыбающийся Сергей Пахомов.

– Сорок минут еще не прошло, а я уже тут, – сказал он, садясь на диван.

Олег мельком посмотрел на часы. Действительно, прошло лишь 27 минут.

– Ух, работой же нас завалили, – пожаловался улыбаясь Сергей. – Представляешь, делают из охраны грузчиков каких-то! Вот теперь и хожу уставший…

– У меня серьезный разговор, – произнес Олег, затем, помедлив, сказал: – Давай чайку выпьем?

– Давай, – с удовольствием согласился Сергей.

Олег включил чайник, стоявший рядом на сервировочном столике.

– Что ж вас используют не по назначению? – спросил Олег. – Грузить что-то заставляют?

– Да и не говори. Не грузить, а разгружать. Слышал, может, железнодорожные подъездные пути к Центру подвели?

– Нет. А зачем?

– По ним сегодня груз, огромный контейнер, доставили. Ну вот, мы его и спускали с платформы, а потом распаковывали… а потом еще и в лабораторию доставляли. В общем, исключительно физическая работа, даже и охранять ничего не надо, только носить, – ухмыльнулся Сергей.

– Да уж, начальство вас прямо-таки подкололо, – Олег хотел перейти к нужной теме разговора. – Вот и меня начальство сегодня тоже…

– И тебя?! Тебя-то каким боком?

– Меня совсем по другому поводу… Зашел ко мне сегодня Гигамыч и обратился с одной просьбой.

Вид Сергея говорил о том, что он внимательно слушает.

Олег между тем, разлив в чашки чай и подав одну из них Сергею, продолжил:

– Гигамыч сказал мне, что очень скоро доставят Алексея Кудрина с переломами ног. А далее было велено оказать ему неквалифицированную помощь, осуществить репозицию только одного перелома…

– Извини, а что такое эта репозиция? Это что-то вроде понятия «вправить»?

– Гм, ну, грубо говоря, сопоставление обломков кости. В общем, попросил один перелом не трогать вообще, дабы обездвижить Алексея. И мне показалось это не просто странным, а возмутительным. Мы-то Кудрина все прекрасно знаем! Отличный парень, он рос и воспитывался в Центре! И тут такое, – Олег пожал плечами, – мне нужна твоя поддержка, Сергей. Я считаю, что так поступать с человеком – очень неправильно.

– Как показывает опыт, – Сергей отхлебнул немного чаю, – Организация редко поступает неправильно. Однако в то же время она всегда преследует исключительно свои интересы. Если Организация хочет видеть Алексея именно в таком виде, в таком виде она его и получает. Меня несколько интересует другой момент, скажем так, другая сторона медали.

– И что же это за сторона? – спросил Олег. – Ты знаешь еще какие-то подробности?

– Я тебе рассказывал о приходе груза. Так получилось, я видел, ЧТО пришло сегодня в Центр. Когда мы переносили с ребятами ящик, от него отпал уголок. Таким образом я посмотрел, что там внутри – это нереальная хрень, я такого в жизни никогда не видел. Очень похоже на пыточную установку для человека.

– Мне в голову приходят всякие нехорошие мысли на этот счет, – добавил к сказанному врач, – Организация очень любит проводить всякие опыты и эксперименты. Этот груз, о котором ты рассказал, похоже, предназначается для очередного такого опыта. И если прибытие в Центр Алексея в один день с грузом не случайность, то можно сделать вывод, что парень – часть задуманного Организацией эксперимента. А еще можно сделать вывод, что Алексея готовили к этому испытанию.

Красно-коричневая глина, плотная и вязкая, спряталась под покровом осенней листвы. Несколько недель назад местная детвора лепила из нее фигурки забавных зверушек, а затем сушила их на солнышке. Родители восторгались творчеством отпрысков, хвастаясь друг перед другом скульптурками. Жаль только, материал быстро рассыхался, покрывался трещинками, и всю работу приходилось выполнять заново.

Когда пришел холодный сибирский август, дачный поселок опустел, ярко-желтые листья порывами ветра срывало с деревьев, и они укрывали замерзающую глину до ближайшей весны.

Неровные квадраты огородов и покосившиеся от старости деревянные домики с черными безжизненными окнами, а кое-где с закрытыми ставнями, представляли собой плешь на склоне лесной чащи, которая обрывалась у берега мелкой реки Иня. Когда-то вода была в ней чистой и прозрачной. Невероятно сильное течение, глубокие ямы, встречавшиеся под поверхностью Инюшки, как любя ее прозвали местные дачники, говорили о коварстве и опасности реки. Но не теперь. Она обмельчала. Отбросы заводов сделали ее непригодной для купания и даже ловли рыбы. Песочные пляжи на косах зацвели и покрылись тиной.

Вечерело. Солнце уже село за далекие пшеничные поля по другую сторону реки.

Двухэтажное строение под номером двадцать шесть хозяева не посетили этим летом. Ранние холода сорвали остатки краски с обветшавших перил некогда красивой веранды. Неухоженный участок с развалившейся баней и стоявшей по соседству фанерной летней кухней, обломки веток и комки земли на грядках навели бы на грустные мысли любого. Но кто бы сюда сейчас ни пришел, он бы не заметил всей этой разрухи. Все внимание любого человека было бы приковано к механическим колоссам, что подобно древним Титанам шли за деревьями, и от их сумеречной тени ночь делалась еще темней. Шаг за шагом чудовища выдавливали Инюшку из своего русла, разбрызгивая ее по красной прибрежной глине.

Голографические, в зеленую сеточку фигурки роботов двигались по настольной карте. Борис с удовлетворением наблюдал за их перемещением. Семь Святогоров форсировали огромную Новосибирскую область, а до пункта назначения оставалось три с половиной тысячи километров. Прибытие было назначено на завтрашний день.

Мерзкий кислый запах пропитал пространство зала. Борис обильно потел, и флок дивана под ним стал уже мокрым. Учащенное сердцебиение, одышка – предвестники инфаркта – Борис понимал это, но ничего не мог поделать. Ни одно лечение ему не помогало. Шли последние дни его жизни.

Сегодня ассасины сообщили ему, что в замок прибыл посланник от Мелиссы. Борис не хотел с ним встречаться и поручил провести встречу Призраку. Сообщение из «Като» было официальным. Жена приносила извинения за вылазку против Бориса, ссылаясь на свою женскую импульсивность. Мелисса заверила, что военные обязательства в России будут выполнены с ее стороны в полном объеме. Извинения были приняты, Призрак отпустил гонца восвояси, а сам срочно вылетел в Москву.

Почему же так официально? В недавние времена Мелисса всегда звонила лично. Вероятно, она еще не отошла от обиды. Если бы она знала, что поведению Бориса было веское объяснение…