Чтение онлайн

Если тексты про вечные муки в Коране встречаются чаще, чем в Библии, то разница здесь скорее чисто количественная, чем качественная. Но в других вещах Коран имеет преимущества: тех, кто избавится от вечных мук, от прочих отличает не раса, а только благочестие и вера. Перед любым грешником открыта возможность изменить мысли, отказаться от неверия и присоединиться к семье людей, исповедующих истинную веру, среди которых — хотя бы теоретически — не существует отличий на основании расы или класса.

Однако, допустим, Коран содержит особо кровожадные отрывки, которые глубоко возмущают современного человека. Читатели Корана, как и читатели Библии, все равно могут продолжать споры о том, имеют ли эти тексты вечное и непреходящее значение или же они говорят нечто лишь о том времени, когда были созданы. Имеет ли призыв вести войну против неверующих «срок годности»? На протяжении веков комментаторы Корана думали, что такие суры, как Ат-Тауба, сохраняют непреходящую ценность, и строили на их основе развернутую богословскую теорию священной войны. Но сам текст не требует такой интерпретации и не предполагает, что повеление сражаться относится к чему-либо еще, кроме междоусобных сражений арабов в 620-х годах. Некоторые современные ученые считают, что «стих меча» направлен не против всех неверных в целом, но против определенной группы врагов из язычников в период, когда мусульманское сообщество было еще юным. Те враги были крайне агрессивны и коварны, но они теперь уже давно мертвы — точно так же, как амалекитяне. На протяжении истории ислама комментаторы искали символические и аллегорические смыслы в подобных стихах, особенно в тех, что призывали верных сражаться и покорять врагов [126] .

Сам Коран дает законные запасные выходы для читателей, которые хотели бы руководствоваться определенными текстами в нынешних обстоятельствах, альтернативные интерпретации, которые недоступны строгим приверженцам Библии. В Новом Завете Иисус прямо говорит о том, что Закон нельзя адаптировать или менять: «Ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» [127] . Но если говорить о Коране, комментаторы с самых древних времен считали, что его отдельные части обладают разным достоинством, поскольку были записаны в разных обстоятельствах жизни Мухаммеда и нарождавшейся мусульманской общины.

Если читатель Корана сталкивается с проблемами или противоречиями, он должен решать их с помощью авторитета священного текста, но существуют известные примеры, когда одни стихи позволяют отменить или пересмотреть другие. Самый известный пример касается так называемых «сатанинских стихов», в которых, похоже, Мухаммед проявляет терпимость по отношению к культу трех языческих богинь Мекки. Позднейшее откровение вынуждает радикально пересмотреть это учение. Бог предупреждает верных, что сатана всегда пытался испортить священное писание, вставив в него слова греха, которые следует упразднить: «Аллах стирает то, что бросает сатана, потом Аллах утверждает Свои знамения, — ведь Аллах — знающий, мудрый!» [128]

В истории комментаторы обычно использовали идею упразднения таким образом, который должен показаться неудачным современным комментаторам — а именно, они использовали позднейшие более суровые тексты, чтобы нейтрализовать смысл более ранних отрывков, написанных в Мекке, которые призывали терпимо относиться к другим религиям. Критическую роль в развитии учения ислама сыграл тот факт, что комментаторы рассматривали «стихи меча» как козырную карту, способную побить тексты с установкой «живи и жить давай другим» по отношению к другим религиям или утверждающие, что в вере не должно быть принуждения [129] . Но это просто подход определенных комментаторов. Сам Коран не утверждает, что авторитет «стихов меча» выше других текстов, и некоторые великие исламские комментаторы сегодня отвергают эту идею. К последним относится бесстрашный ученый и борец Махмуд Мухаммед Таха, казненный в 1985 году за выступления против режима фундаменталистов в Судане. Как считал Таха, умеренные и терпимые суры, записанные в Мекке, дают идеальную картину ислама, хотя эти суры на время потеряли свое значение из-за крайне напряженной политической ситуации, с которой Мухаммед столкнулся в Медине. Поскольку эта ситуация осталась в далеком прошлом, именно тексты из Мекки должны определять лицо веры в современном демократическом обществе. Египетский ученый Наср Абу Заид призывал воспринимать Коран как продукт культуры, как литературное произведение, отражающее ценности и представления арабов той эпохи, когда он был написан. Абу Заиду, в отличие от Тахи, удалось избежать казни, однако ему пришлось отправиться в изгнание в Европу [130] .

В данный момент идеи Тахи и Абу Заида разделяет меньшинство мусульман, но кто может предсказать, как изменится положение вещей через одно-два десятилетия? Что, если будущие комментаторы и интерпретаторы откажутся от ригористичного толкования текста и перейдут к новому его пониманию? Мы не вправе отбрасывать такую возможность [131] .

Многие обвиняют Коран в том, что он весь пропитан антисемитизмом и что весь этот текст основан на ненависти к евреям. Это мнение распространяют сайты, критикующие ислам, и недавно вышло несколько книг, где оно подкреплено развернутой системой аргументации. Так, Эндрю Бостом в книге «Наследие исламского антисемитизма» утверждает, что традиция антисемитизма укоренена в Коране [132] . По моему мнению, такие писатели, как Бостом, неправы, когда ставят антисемитизм в центр истории ислама, хотя они справедливо указывают на то, какое важное место ненависть к евреям занимает в современных исламских культурах. Отношения между мусульманами и евреями не всегда и не везде были такими безоблачными, какими они были на протяжении определенных периодов в истории мавританской Испании, и этот конфликт иногда порождал акты нетерпимости вплоть до массовых убийств. Нельзя сказать, что антисемитизм пришел на Ближний Восток сравнительно недавно как побочный продукт европейской пропаганды расизма [133] .

Писатели последних лет без труда находят воистину отталкивающие исламские тексты разных веков, включая ряд текстов, относящихся к ранней истории ислама. Так, в состав Хадиса входит сборник под названием Сахих Бухари, где есть такие слова Мухаммеда:

Мы не знаем, произносил ли на самом деле Мухаммед такие слова. Хотя мусульманские ученые уверены в подлинности Хадиса и в том, что эти слова точно передавались из поколения в поколение, историчность этих слов стоит под вопросом, и многие из них отражают условия существования мусульманского мира через десятилетия или века после смерти Мухаммеда. Но произносил их пророк или нет, эти слова и подобные им включены в сборник, который пользуется авторитетом, и в недавние времена влияние таких текстов возросло. Процитированный нами отрывок был включен даже в Соглашение Палестинского движения «Хамас» 1988 года [135] . Это изречение однозначно отражает антисемитизм, то есть поддерживает идеологию ненависти, основанной на расе и этническом происхождении. Поскольку этот текст связывает евреев с последними временами, он напоминает некоторые влиятельные идеи средневекового христианского антисемитизма, учение, порождавшее погромы.

Но если некоторые отрывки Хадиса проникнуты откровенной ненавистью к евреям, этого нельзя сказать о Коране. Многие обвиняют Коран в антисемитизме, но к подобным утверждениям следует относиться осторожно. Несомненно, у Мухаммеда были серьезные конфликты с евреями, составлявшими в его дни значительную часть населения Аравии, и в некоторые минуты иудеи становились его самыми яростными врагами (хотя в другие времена он поддерживал с ними теплые отношения). Это был серьезный конфликт, поскольку евреи были сильными противниками, ставившими под угрозу миссию пророка. По меньшей мере дважды в недавнем для Мухаммеда прошлом евреи Ближнего Востока осуществляли вооруженные кампании против религиозных противников (особенно христиан): в 523 году н. э. на юге Аравии и в 614 году в Палестине. Таким образом, в 620-х годах евреи были серьезными противниками, с которыми Мухаммеду нужно было сражаться в процессе установления своего нового режима. Однако было бы чрезмерно большой натяжкой утверждать, что борьба с вооруженными отрядами евреев отражает антисемитизм ислама [136] .

Мухаммед остро переживал религиозный аспект своего конфликта с евреями. Поскольку он считал себя наследником великих древних пророков Израиля, он был возмущен тем, что евреи не признавали его претензий, и объявил этих критиков врагами божественной вести, которую, как он думал, ему надлежало провозгласить. Коран говорит, что иудеи особенно упрямы в своем нежелании принять весть, посланную Богом через пророка Мухаммеда, и что христиане выгодно отличаются от них своей открытостью [137] . Священный текст говорит о конфликтах и спорах с конкретными группами евреев в Аравии около 620 года н. э., но только слепая вера позволяет увидеть в этих текстах осуждение всего еврейского народа или евреев позднейших поколений. Фактически обычно Коран говорит о евреях совсем не тем тоном утробной ненависти, какая пронизывает текст Хадиса, приведенный выше, и это вызывает большие сомнения в аутентичности последнего. Текст Хадиса не отражает мысли Мухаммеда, который уверял, что Коран содержит слова, полученные от Бога.

Картину усложняет и мучительный вопрос об источниках, которые вошли в тот Коран, какой мы имеем. Историки уже давно признали тот факт, что ислам родился в культурной среде, испытывающей влияния иудаизма и христианства, и сейчас ученые все яснее понимают, что отрыв от иных традиций — и появление ислама как самостоятельной религии — было долгим и неровным процессом, который занял несколько десятилетий. В VII веке последователи Мухаммеда обычно называли себя просто «верующими» — как могли себя называть самые разные монотеисты, — и лишь позже появился термин «мусульмане», содержащий претензию на исключительность. Эту сложную историю отражает текст Корана. Хотя верные мусульмане решительно отвергают мысль о том, что Коран испытал на себе какие-либо воздействия земных факторов, многие современные ученые находят в нем следы влияния иудейских и христианских текстов и традиций. Среди прочего, это раввинистические комментарии, где, в частности, пересказывались истории о Моисее и его борьбе с неверующими евреями, с отступниками, которых он обличает и проклинает. Некоторые самые кошмарные проклятия Корана в адрес грешных евреев, вероятно, созданы по образцу таких повествований иудейских писателей, рассказывающих о еврейских пророках, которые обличали своих соплеменников [138] .