Чтение онлайн

Книги Бермана хорошо продавались и привлекали широкую публику. Берман, в отличие от других врачей, смог просто описать многие понятия и подарил читателям оптимизм своими рассуждениями (пусть и бездоказательными) о лечении гормональными средствами. Он объявил, что гормоны исцелят преступность, сумасшествие, запоры и ожирение. Они создадут новое, лучшее общество, предсказывал он. Больше не потребуется никакого выживания более приспособленных: эндокринология превратит нас всех в более приспособленных. Собственно, он даже предрекал общество сверхлюдей: «идеальное станет нормальным», по его выражению[11]. «Мы сможем во всех подробностях управлять умениями человека и в конце концов создадим идеальное человеческое существо, – писал он. – Главной проблемой будет выбор “идеального типа”»; он сам считал, что это будут гении пятиметрового роста, которые не будут нуждаться во сне[12] (1931).

Идеи Бермана в 1920-е годы казались привлекательными – отчасти потому, что люди хотели найти хоть какой-нибудь способ сдержать распространявшуюся по стране волну преступлений[13]. Несмотря на эмансипе, рюмочные и вечеринки в стиле «Великого Гэтсби», считалось, что вандализм и убийства находятся на подъеме. Ку-клукс-клан был на пике популярности. Гангстеры процветали. Подвиги Аль Капоне, гангстерского барона Чикаго; Бонни и Клайда, семейной пары, грабившей банки; и Джона Диллинджера, другого грабителя банков, занимали первые полосы газет рядом с историей о Натане Леопольде и Ричарде Лебе.

Проведя анализ на гормоны, утверждал Берман, можно выявить людей, склонных к насилию. Берман настаивал, что может определить гормональный «тип» человека, или доминирующую железу, изучая лицо. Этим человеком управляют яичники? Или надпочечники? Или гипофиз? По сути, он утверждал, что характер полностью формирует одна миниатюрная железа. И, по словам Бермана, он мог с помощью своей оценочной системы предсказать будущее пациента. Сможет ли этот человек стать лидером? Или добиться популярности? В книгах Бермана даже описывались предполагаемые гормональные типажи различных знаменитостей. Он работал в обратном направлении, потому что их пути к успеху или неудаче были уже очевидны, но Берман утверждал, что их жизни были предопределены гормональным типом. Наполеон и Авраам Линкольн – «гипофизарные» люди. Оскар Уайльд – человек вилочковой железы. Флоренс Найтингейл – гибрид между «щитовидным» и «гипофизарным».

Берман был не единственным, кто рекламировал лекарства для желез как панацею[14]. Так называемая органотерапия – лекарства, сделанные из измельченных органов – в 1920-х годах была очень прибыльным бизнесом. Щитовидную железу использовали для лечения микседемы (крайней формы гипотиреоза), поджелудочную – против диабета, почки – для болезней мочевой системы. В 1924 году G. W. Carnick Company, разработчики множества эндокринных продуктов, издали памфлет, в котором рекламировали лекарства от 116 якобы гормональных заболеваний. Они заявляли, что их суппозитории с эпинефрином (другое название адреналина) помогают от геморроя, рвоты и морской болезни; целые гипофизы облегчают головные боли и запоры, а семенники исцеляют сексуальные неврозы. Экстракты из яичек продавались как лекарство от эпилепсии, слабости, холеры, туберкулеза и астмы. «Мы – создания наших желез», – говорил другой эндокринолог[15]. Железы – это «не только судьи наших реакций и эмоций, – добавляет он, – они на самом деле контролируют характер и темперамент, к лучшему или к худшему».

Преступные склонности тоже можно объяснить набором неправильно работающих гормонов, писал Берман. «Тироксин, паратироид, адреналин, кортин, гормоны вилочковой железы, гонадные, или половые, гормоны, гипофизарные гормоны, гормоны шишковидного тела – все они оказывают фундаментальное воздействие на статику и динамику характера путем влияния на нервную систему», – писал он в статье для American Journal of Psychiatry[16]. Иными словами, гормоны могут толкнуть человека на убийство.

Антинаучное искажение правды со стороны Бермана возмутило его коллег, которые поставили под сомнение его профессиональную честность. Рецензент в International Journal of Ethics написал, что к книге Бермана «нужно отнестись со значительной дозой скептицизма»[17]. В American Sociological Review другой критик назвал ее «смесью фактов, полуправды, предположений, догадок и надежды – а это не хорошая наука, не хорошее искусство и даже не хорошее развлечение»[18]. Тем не менее он собрал немало последователей. Маргарет Сенджер, сторонница контроля над рождаемостью, была одной из его поклонниц. «Ясный и интереснейший рассказ о творческой и динамической силе эндокринных желез даже последний дилетант сможет найти в недавно изданной книге доктора Луиса Бермана», – писала она[19].

А вот Генри Луиса Менкена, редактора American Mercury, ему убедить не удалось. «Каждой истине требуются люди, которые терпеливо, год за годом трудятся, чтобы сформулировать свои гипотезы, – писал Менкен. – Берман – не из таких. Но новым истинам нужны и герольды. Простим ему склонность устраивать слишком большую шумиху и отклоняться слишком далеко от темы, чтобы продемонстрировать свою разносторонность»[20].

Серьезные ученые были просто в ужасе от врачей, которые стремились к популярности. Или, может быть, они просто злились из-за того, что одному коллеге удалось добиться большего успеха, чем всем остальным, и они хотели быть более похожими на него. Доктор Бенджамин Харроу в своей популярной книге 1922 года Glands in Health and Disease («Железы в здоровье и болезни») сослался на нескольких коллег по Колумбийскому университету, но Бермана не упомянул. Он намекнул на работу Бермана как на «факты, смешанные с фантазией», добавив, что «воображение, недостаточно обуздываемое самокритикой, превращает муху в слона»[21].

Впрочем, Берману верили даже представители медицинского истеблишмента. В 1921 году на Втором международном конгрессе по евгенике, устроенном в нью-йоркском Американском музее естественной истории, доктор Чарльз Дэвенпорт, ярый сторонник евгеники, начал конференцию с лекции, в которой говорилось в том числе о гормонах и их воздействии на девиантное поведение[22]. На следующий день на заседании, посвященном исследованию желез, доктор Уильям Садлер сообщил коллегам, что «тяжелые нарушения в эндокринной системе неизменно приводят к более или менее выраженному преступному, аморальному и антисоциальному поведению»[23].

Евгеника, популярная среди политиков, выступала за спаривание так называемых «хороших людей» между собой точно так же, как сводят собак-чемпионов для выставки. Кроме того, сторонники евгеники призывали к стерилизации тех, кого считали слишком глупыми, уродливыми или как-то иначе непригодными для размножения. Даже Верховный суд США был на их стороне. В деле 1927 года «Бак против Белла» судья Оливер Венделл Холмс-младший заявил, что разрешение принудительной стерилизации инвалидов и «интеллектуально недоразвитых» необходимо «для защиты здоровья государства»[24].

Берман указал на то, что евгеника – довольно-таки сомнительная наука, потому что нет никакой гарантии, что умные и здоровые родители произведут на свет умных и здоровых детей. Он утверждал, что есть куда более надежный способ обеспечить здоровье общества – работа с внутренними секретами. «Теперь мы можем ожидать настоящего будущего для человечества, потому что сейчас перед нами открылись основы химии человеческой природы», – писал он в своем блокбастере «Железы, управляющие характером»[25]. Он призывал организовать национальную программу определения эндокринного типа школьников. После этого их можно будет лечить одними гормонами, чтобы улучшить хорошие качества, и другими, чтобы подавить плохие. Для Бермана эндокринология была религией. Как он писал в своей книге 1927 года The Religion Called Behavioralism («Религия под названием бихевиоризм»), «Христианство мертво, иудаизм мертв, магометанство мертво, буддизм мертв для любых духовных предназначений. Медленно, но верно в Соединенных Штатах растет новая мощная религия, результат нового психологического движения. Она зовет себя бихевиоризмом. Тело, душа, человеческая природа работают за счет химических веществ, внутренних секретов или воздействия желез»[26]. Оглядываясь назад, легко увидеть, где именно Берман исказил правду. Почти век спустя очень трудно, если не невозможно, сказать, искренне он верил в свои выкладки или же был шарлатаном, и верили ли на самом деле в его теории читатели.

В 1928 году Берман начал трехлетнее исследование 250 малолетних беспризорников и преступников в тюрьме Синг-Синг в Оссининге, штат Нью-Йорк[27]. Он брал у них кровь, измерял скорость метаболизма и делал рентген различных частей тела. Сравнивая результаты с контрольной группой здоровых людей, Берман пришел к выводу, что у преступников нарушений эндокринной системы втрое больше, чем у законопослушных граждан. У убийц, утверждал он, слишком много гормонов вилочковой железы и надпочечников и недостаточно гормонов паращитовидной железы. У насильников слишком много гормонов щитовидной железы и половых гормонов, но недостаточно гипофизарных. У грабителей и разбойников плохо работают гонады (яичники или семенники), зато много гормонов, вырабатываемых надпочечниками. Он также исследовал осужденных за мошенничество и поджоги, поместив каждую группу преступников в аккуратные категории с уникальными гормональными нарушениями. Свои данные он представил на лекции в Нью-Йоркской академии медицины в 1931 году и опубликовал результаты в American Journal of Psychiatry на следующий год[28]. Длинная статья была полна таблиц и графиков, изображавших рост преступности в стране и расходы, которые несет страна из-за преступности, но вот методология в ней была довольно слабая. Тем не менее Берман пришел к выводу, что его работа должна лечь в основу профилактической медицины. «Каждого преступника нужно исследовать на эндокринные дефекты и дисбалансы, – писал Берман, – в том числе в гипофизе, щитовидной железе, паращитовидных железах, вилочковой железе, надпочечниках и половых железах; это должно стать частью общего осмотра и дополнять психиатрические и социальные данные»[29].