Чтение онлайн

Между тем в мае немецкие самолеты-разведчики стали все чаще появляться в окрестностях Ладожского озера, производя аэрофотосъемку железных дорог, мостов, озерных портов и кораблей. При этом нередко самолеты пролетали из Финляндии на юг и возвращались в обратном направлении. Появились также и ночные самолеты-разведчики, применявшие для аэрофотосъемки осветительные бомбы. Все это наводило на мысль, что следует опасаться скорых авиаударов по этим объектам.

Действительно, весна – начало лета 1943 года стали новым звездным часом бомбардировочной авиации люфтваффе. В преддверии предстоящего летнего наступления вермахта все эскадры были пополнены и доведены до штатной численности. В общей сложности на 1 июня у немцев на всех фронтах имелись 2365 бомбардировщиков, в том числе 1224 Ju-88 и 760 Не-111, а также свыше 500 штурмовиков Ju-87D.

Полностью оправившись после Сталинградской катастрофы, германская авиация приостановила деятельность по поддержке сухопутных войск, приступив к широкомасштабным стратегическим налетам на русские тыловые объекты. Наиболее массированным ударам подвергались железнодорожные узлы и перегоны, причем на всем протяжении фронта.

Не стала исключением и Ладога. Однако к началу июня число бомбардировщиков, которые можно было использовать для ударов по кораблям и портам, несколько сократилось. Сначала в конце марта в Орел улетела III./StG1, в апреле для отдыха и пополнения в Германию была отозвана II./KG53, а потом в конце мая в Брянск перебросили и III./KG1. В итоге к началу июня в 1-м воздушном флоте остались только одни «Хейнкели» из эскадры «Легион Кондор»: на аэродроме Плескау-Зюд – 35 He-111H-11 и H-16 из III./KG53, а на аэродроме Коровье Село – 6 He-111H-6/H-14 из штабной эскадрильи и 36 He-111H-16 из I./KG53.

Правда, в мае из Германии на аэродром Плескау-Зюд в качестве своеобразной компенсации прибыла учебно-боевая авиагруппа II./KG101 оберста Альберта Бёма, вооруженная пикирующими бомбардировщиками Ju-88A. В ее составе имелись лишь две эскадрильи, а третья была сформирована уже в Пскове. Большинство экипажей еще не имели никакого боевого опыта.

Прикрывать бомбардировщики в случае надобности должны были 35 FW-190A-4/A-5 и 3 Bf-109G-2 из I./JG54, а также 36 Bf-109G-2/G-4 и 18 FW-190A-4/A-5 из II./JG54. Они по-прежнему действовали из давно обжитых Красногвардейска и Сиверской, а также с аэродрома Рельбицы, расположенного приблизительно в 40 километрах юго-западнее города Луга.

В конце мая командир KG53 майор Покрандт получил приказ силами своей эскадры разрушить русские порты на берегу Ладожского озера, а также железнодорожные станции и узлы, через которые осуществлялось снабжение Ленинграда и Ленинградского фронта.

Днем 24 мая мрачные берега озера наполнились гулом авиационных моторов. Большая группа «Хейнкелей» в сопровождении «Фокке-Вульфов» приближалась к Осиновцу. Несмотря на сильный заградительный огонь пушек 95-го ОЗАД, самолеты упорно шли на цель и волнами атаковали ее. Прямыми попаданиями бомб были разрушены продовольственный склад и нефтехранилище. Огромный столб черного дыма поднялся высоко над западным берегом озера. При этом погиб начальник Осиновецкого порта капитан 1-го ранга М. А. Нефедов. Правда, смерть его была нелепой. Он руководил тушением пожара на складе, когда неподалеку упала фугасная бомба. Она не взорвалась, но отброшенный при ее ударе о грунт прибрежный камень попал Нефедову прямо в голову [199] .

В ночь на 25 мая 58 He-111H из I. и III./KG53 нанесли удар по топливным складам в порту Морье, а также по причалам в гаванях Осиновца, Гольсмана и Новой. Первыми над западным берегом озера появились самолеты-цельфиндеры, которые, сбросив осветительные ракеты, подсветили цели для летевшей позади основной группы. По воспоминаниям очевидцев, на берегу стало светло как днем. В то же время с юга уже слышался гул подходящей армады примерно из 70 бомбардировщиков.

Хотя, по советским данным, 15–20 процентов сброшенных бомб не взорвались, портовые сооружения получили сильные повреждения. Так, в Осиновце полностью сгорели два продовольственных склада и был поврежден волнорез.

Некоторые осветительные ракеты, опускавшиеся на парашютах, не сработали и в разных местах опустились в озеро. И наблюдатели приняли их за мины. Часть авиабомб разорвалась на позициях 95-го ОЗАД, было разбито одно 45-мм орудие, имелись потери и среди личного состава. Огонь по самолетам вела также 5-я отдельная железнодорожная батарея под командованием старшего лейтенанта П.И. Гагарина. При этом зенитчики заявили о трех сбитых «стервятниках», и еще на один самолет претендовали комендоры канонерской лодки «Лахта» [200] . Однако в действительности все «Хейнкели» благополучно вернулись на свои аэродромы [201] .

Ранним утром 25 мая из облаков над Осиновцем внезапно выскочили два Bf-109 и начали пикировать на причалы. Грузчики и матросы судов бросились на землю, ожидая взрывов, но, пройдя с ревом над портом, самолеты удалились. Видимо, их целью было лишь зафиксировать результаты ночного налета.

Вечером того же дня 30 He-111H из KG53 совершили третий подряд налет на Осиновец. База получила новые разрушения, и, хотя зенитчики 95-го ОЗАД заявили, что сбили ведущий самолет, это опять не подтверждается имеющимися данными противоположной стороны. Затем в полночь по порту отбомбилась еще одна мелкая группа «Хейнкелей».

В общем, на Ладоге, как и на Балтике, также с удивительным сходством повторялся сценарий годичной давности. Причем первые массированные налеты на порты почти совпали, как по числу самолетов, так и по датам. Однако если в 1942 году все ограничилось тремя авиаударами, то теперь дело приняло длительный оборот.

В 20:40 26 мая около тридцати «Хейнкелей» под прикрытием 18 «Фокке-Вульфов» из JG54 нанесли новый удар по Морью и Осиновцу, сбросив свыше 170 бомб всех калибров. В итоге в портах имелось много убитых и раненых, на станции Морье были уничтожены железнодорожные пути и здание почты. В Осиновце были разрушены пирсы, повреждены земснаряд «Свирь-2» и два катера, а еще один катер затонул от прямых попаданий. На берегу взорвались три вагона с боеприпасами и возникли многочисленные пожары. Часть бомб снова упала на позиции 95-го ОЗАД, уничтожив два орудия.

Со своей стороны зенитчики утверждали о том, что ими был сбит один бомбардировщик. На перехват бомбардировщиков по тревоге также взлетели восемь МиГ-3 и четыре И-16 из Ладожской авиагруппы. Однако все вылеты закончились безрезультатно, и в 21:46 последний истребитель приземлился на аэродроме.

В тот день действительно был потерян один He-111H унтер-офицера Зигфрида Томаса из 9-й эскадрильи KG53, при этом он, по немецким данным, числится сбитым истребителем. Все четыре члена его экипажа погибли. Зенитным же огнем был подбит FW-190A-5 WNr.1501185 из 6-й эскадрильи JG54, который совершил вынужденную посадку около Осиновца. О дальнейшей судьбе его пилота – лейтенанта Вернера Лохманна – ничего не было известно, и он был объявлен пропавшим без вести [202] .

В ночь на 27 мая и весь следующий день группы Не-111 атаковали Новую Ладогу, Осиновец, Кобону, Леднево, Шлиссельбург, Морозово, Морье, Кареджскую косу и даже остров Сухо. В Новой Ладоге была разрушена судоремонтная мастерская, а в Кобоне разрушен склад тыла Ленинградского фронта.

Вечером 27 мая около 30 «Хейнкелей» под прикрытием 10 FW-190A и Bf-109G снова совершили налет на Новую Ладогу, сбросив на нее около 200 фугасных и тяжелых зажигательных бомб. В итоге в городе было разрушено множество зданий, огонь охватил целые кварталы. В порту были разрушены причалы и поврежден катер МО-206.

На сей раз зенитчики 11-го ОЗАД заявили о четырех сбитых самолетах, еще на два претендовали моряки канонерок «Бира» и «Бурея». Характерно, что, по советским данным, в течение суток истребители 11-го ИАП произвели 32 самолето-вылета «для прикрытия Новой Ладоги и Кобоны», но «встреч с самолетами противника не имели» [203] . Где они при этом летали и кого прикрывали, история умалчивает.

Согласно имеющимся данным, в тот день KG53 «Легион Кондор» потеряла два He-111H. Первый принадлежал 7-й эскадрилье, и его пилотировал командир III./KG53 майор Хуберт Мёнх. Второй бомбардировщик, унтер-офицера Карла Кестрела, был из 2-й эскадрильи. О судьбе обоих экипажей ничего не было известно, и все летчики были объявлены пропавшими без вести.