Чтение онлайн

Приняв решение, путешественники двинулись строго на юг. Запись от 15 августа в дневнике Андре: «Я совершенно измучен... Часто приходится долго кружить между торосами, перебираться через лужи или идти вдоль полыней. Хуже всего пресноводные лужи. Они извиваются бесконечными зигзагами – настоящие лабиринты – да еще соединяются между собой широкими трещинами, которых не видно, пока к ним не подойдешь вплотную... Сани опрокидываются или повисают над пропастью в то время, когда везущий их летит кувырком... Сани часто надо поворачивать на вершине или посреди узкого прохода, пускать в ход топор и лопату, чтобы подготовить проезд. Приходится вырубать колею для одного полоза или для обоих. Снимать груз с саней частью или дочиста... Два-три дня подарили какое-то облегчение, а с ними и надежду: удалось по несколько часов плыть на лодке по разводьям. Но радость была недолгой. Вскоре путники поняли, что и Семи островов им не достичь. В довершение ко всем бедам начались шторма.

В дневнике Андре появляется запись: ...с 12 на 13 сентября мы признали необходимым примириться с неизбежностью, т. е. с зимовкой во льдах.

Найдена более или менее крупная и крепкая льдина. Начали строительство домика. Несколько дней проходит в бытовых хлопотах: устройство жилья, размещение грузов, охота и заготовка мяса.

Шестнадцатого сентября аэронавты впервые увидели землю – остров Белый. Это была огромная ледяная глыба с большими нагромождениями, напоминающими башни старинных бастионов. Льдина с ледяным домиком путешественников ближе и ближе подходит к острову, но все трое решают продолжать дрейф в надежде добраться до одного из островов восточной части Шпицбергена. 28 сентября состоялось «новоселье»: аэронавты поселились в отстроенной хижине. А уже 29 сентября новая тревожная запись в дневнике: Льдина наша уменьшается в направлении нашей хижины так заметно, что это внушает беспокойство. Напоры льда прижимают нас все ближе и ближе к берегу. Но между хижиной и берегом находится старый торос, и мы надеемся, что он остановит напор. Величественно, когда трещат наползающие льдины, но это нам не нравится...

«Не нравилось» не зря. Уже 2 октября льдина раскололась и путешественники оказались на обломке диаметром около 25 метров. Хуже всего было то, что часть запасов экспедиции оказалась на других обломках.

Пятого октября аэронавты переносят свои вещи на остров. Начиная с этого момента их судьба загадочна. Дневники уже не ведутся. Осталось лишь несколько записей на календарях и в записных книжках – отдельных слов, обрывков фраз, не позволяющих разработать стройную версию о последних днях жизни членов экспедиции.

...Капитан зверобойного судна «Братвог» Педер Элиассен отшвартовал свое судно у родных причалов в конце августа 1930 года. Пока команда разгружала судно, Элиассен вручил норвежским ученым толстую книгу под названием «Санное путешествие 1897 года» – путевой журнал экспедиции Андре. Капитан рассказал, что по стечению обстоятельств он высадил несколько матросов на остров Белый. Матросы нашли на побережье сначала крышку от чайника, а затем вмерзшую в лед брезентовую лодку с вещами. На обнаруженном в лодке багре удалось различить слово «Андре».

Норвежские ученые, получив в свои руки столь ценные данные, тут же зафрахтовали «Братвог», и Элиассен вновь повел свое судно к острову Белому. Приведем свидетельство одного из участников этого похода, норвежского ученого Гуннара Хорна:

Лагерь Андре лежал у северо-западной стороны скалы. Когда Андре пришел сюда со своими спутниками, здесь, по-видимому, снега почти не было. Теперь перед скалой лежало большое снежное поле, нанесенное ветром. На снегу, в нескольких метрах от скалы, лежала в наклонном положении лодка, зарывшаяся бортом в лед. Лодка была наполнена всевозможными предметами экспедиционного снаряжения. При этом было видно, что в поклаже рылись медведи... Метрах в десяти от лодки, на голой скале, лежал труп, который был найден людьми Элиассена. Он вмерз в лед, но кости его лежали в самом естественном положении. На ногах скелета были башмаки, частью зарывшиеся в снег. Немного выше сквозь одежду торчали кости. Кругом валялись лоскутья одежды. От верхней части туловища осталось очень немного, череп уже отсутствовал. По-видимому, здесь также побывали медведи. Мы осторожно расстегнули куртку и увидели внутри нее, на спине, большую вышитую монограмму «А», из чего заключили, что перед нами останки Андре. Во внутреннем кармане мы нашли дневник... В том же кармане лежали карандаш и шагомер. Неподалеку от Андре лежало ружье. У верхнего края одежды находился примус. Мы потрясли его, и оказалось, что в нем еще был керосин... Метрах в тридцати от останков Андре мы заметили типичную арктическую могилу – груду камней. Под камнями были останки Стринберга – мы это определили по инициалам на обрывках одежды... Перед тем как покинуть остров, мы соорудили на месте бывшего лагеря Андре памятный знак из груды камней, внутрь которого вложили записку.

Весть о том, что найдена стоянка экспедиции Андре, быстро облетела весь мир. В конце августа 1930 года к острову Белому вышло еще одно судно – «Белый медведь», зафрахтованное земляками аэронавтов – шведами. Возглавил эту экспедицию газетный корреспондент Кнут Стуббендорф. «Белый медведь» высадил свою команду на остров Белый 9 сентября. Обследуя побережье, Стуббендорф невдалеке от памятного знака нашел останки третьего члена экспедиции – Френкеля.

«Братвог» и «Белый медведь» доставили останки экипажа «Орла» в Стокгольм, где они были кремированы и с почестями преданы земле.

Что же случилось с членами экспедиции? Почему, успешно совершив столь сложный и длительный переход по дрейфующим льдинам, экипаж «Орла» в течение нескольких дней погиб в относительно безопасных условиях на твердой земле? Почему столь аккуратный в фиксации даже самых мелких событий полета и перехода путников по льду Андре после высадки на берег 5 октября вдруг резко прекратил записи в своем дневнике?

Можно с уверенностью утверждать, что все три члена экспедиции были живы до 17 октября. Именно в этот день в карманном календаре Стринберга появилась чрезвычайно загадочная запись: Домой в 7 часов 5 минут утра. Совершенно, кстати, неясно, о каком доме идет речь.

Так же очевидно, что первым из жизни ушел Стринберг: товарищи похоронили его, завалив тело валунами.

Все остальные события остались неразрешенной загадкой.

Более или менее правдоподобными выглядят следующие утверждения. Первое: от голода члены экспедиции погибнуть не могли. На месте их последней стоянки было найдено достаточно много продуктов. Еда сохранилась даже в одной из тарелок. Второе: аэронавты вряд ли могли погибнуть и от холода. Даже если предположить, что их одежда за время перехода по льдам достаточно сильно износилась, у них было много шкур убитых медведей, пригодных для утепления и самих себя, и жилища. Были найдены остатки одежды, которые лежали вдали от трупов. Кроме того, Андре и Френкель могли согревать свое жилье, используя примус, который, кстати, вполне исправно заработал через 33 года бездействия при первой же попытке вызвать его к жизни. Керосин у экспедиции тоже был.

Шведская академия наук создала специальную комиссию и поставила перед ней задачу выяснить причину гибели экипажа «Орла». Эта комиссия в результате своей работы пришла к выводу, с которым согласиться трудно: Андре и Френкель умерли во время сна от холода.

Канадский полярный исследователь В. Стефансон (а за ним, не будучи знаком с его версией, и шведский полярный путешественник X. У. Свердруп) пришел к выводу, что Андре и Френкель уснули в своей палатке при зажженном примусе. Снег завалил вентиляционное отверстие, и они просто-напросто «угорели», т. е. погибли отравленные угарным газом (окисью углерода). Эта версия была бы, пожалуй, наиболее жизнеспособной, если бы трупы Андре и Френкеля обнаружили рядом.

Есть гипотеза экзотическая: насильственная смерть от рук диких северных племен, уничтожающих всех белых людей, попавших к ним. Были даже «очевидцы» таких расправ.

Высказывалось предположение, что смерть аэронавтов была вызвана острым инфекционным заболеванием, вызванным употреблением в пищу мяса больного медведя.

Так или иначе, для установления истины не было сделано главное: не были квалифицированно обследованы останки путешественников. Методами судебной медицины, коими в 1930 году располагали уже криминалисты, видимо, можно было пролить свет на причину смерти всех троих аэронавтов. Однако экспертиза проведена не была, а кремация трупов похоронила всякую возможность добраться до истины. Загадка осталась неразрешенной теперь уже навсегда.

Вот так коварно и жестоко Арктика расправилась с тремя смельчаками, первыми в истории цивилизации решившими добраться до Северного полюса по воздуху.

Ла-Манш. Двадцатидвухмильная ширина пролива в самом его узком месте не такая уж безобидная преграда для желающих переплыть или перелететь его. Дело в том, что погода над проливом очень капризна. Здесь почти постоянно ощущается влияние Атлантики. Сильные ветры, крутая волна, туманы, дожди, низкая облачность – все это часто заставляло в прошлом веке, да и в начале нашего, отказываться от намерения пересечь пролив даже капитанов морских судов. Однако этому далеко не ласковому проливу суждено было стать самым притягательным местом для людей, стремящихся установить всякого рода рекорды, чаще достойные книги Гиннесса. Пролив пытались пересечь и по воде, и по воздуху на предметах, для этого мало или совершенно не пригодных: на кухонных столах, на кроватях, в ваннах, в бочках, на бревнах, на неуправляемых воздушных шарах, на мускулолетах. Можно составить целый список плаваний и полетов, которые с полным основанием можно было бы снабдить словом «впервые».