Чтение онлайн

Один штурман шутливо рассказывал девушкам, как он бил фашистов ночью с тяжелого бомбардировщика. "Лечу это я над территорией, занятой фашистами, внимательно в прицел наблюдаю. Вдруг вижу, из землянки фашист выползает. Я по нему бомбочкой - бац! И нет фашиста. Ищу второго..."

Мы не гонялись, конечно, с бомбочкой за каждым фашистом, а действовали наверняка. И помогали нам. в этом партизаны.

Успешно преодолев линию фронта, экипажи выходили на цель, используя разработанную партизанами систему наведения. Взаимодействие с партизанскими соединениями было хорошо организовано еще в начале 1943 года. Оно учитывало как наши требования, так и возможности партизан, и заключалось в следующем. Партизаны хорошо видимыми с воздуха кострами обозначали место своего базирования, а направление расположения карателей указывалось своеобразной стрелой, сложенной из тех же костров. Ну а расстояние до места дислокации фашистских войск определялось очень просто: один километр от конца стрелы. Если же это расстояние было больше километра, то тогда оно заранее сообщалось на Большую землю по рации.

Много раз мы летали на помощь партизанам Белоруссии. И всегда целеуказание с их стороны было отличным, что способствовало успешным действиям бомбардировщиков.

Погода в районе цели улучшилась, и я набрал высоту 600 метров, необходимую для полного срабатывания имевшихся на внешней подвеске двух ротативно-рассеивающихся авиационных бомб (РРАБ). Такие бомбы были начинены десятками артиллерийских снарядов и применялись при уничтожении живой силы противника.

Сбросив по два РРАБ и по десять фугасных стокилограммовых бомб и не встретив при этом хоть сколь-нибудь организованного отпора со стороны немцев настолько неожиданным для них оказался наш удар, - бомбардировщики, как по команде, включили аэронавигационные огни, снизились до высоты 200 метров и перешли к штурмовым действиям.

Полет закончился благополучно. Все экипажи дивизии произвели посадку на своем аэродроме. А вскоре пришло и сообщение из Москвы: партизаны нашей работой довольны и благодарят за оказанную помощь.

Один шанс из тысячи

Во второй половине июня 1944 года нашему экипажу вновь была поставлена задача ввести в строй молодой экипаж. Следуя выработанной методике (о ней я уже говорил раньше), мы брали в полет вместо своего штатного воздушного стрелка Саши Карелина радиста молодого экипажа Славу Свидельского. Во время первого боевого вылета Слава со своими обязанностями справился не в полном объеме: слишком поздно доложил по радио на К.П полка о выполнении задания. Из этого следовало, что необходимо продолжить его подготовку на земле и взять во второй полет.

Тем временем партизаны Белоруссии вновь оказались в тяжелом положении. Немецко-фашистское командование, стремясь любой ценой загнать партизанские соединения в болота и прижать к озеру Палик, бросило против них в бой свои регулярные части, в том числе танки и артиллерию.

Перед 48-й авиадивизией была поставлена задача: в ночь на 22 июня 1944 года нанести бомбовый удар по сосредоточению фашистских войск в районе деревни Волоки. Нам в этом вылете приказано было зафиксировать результат налета нашей авиации на фотопленку. Выполнив боевую задачу, экипаж возвращался на свою базу замыкающим в общей колонне бомбардировщиков дивизии.

Три часа ночи. Безоблачно. Видимость отличная. Подходим к линии фронта между Витебском и Оршей. На северо-востоке уже хорошо просматривается горизонт. Неожиданно слева и немного выше нас я замечаю промелькнувший на встречном курсе истребитель противника. Выполняя противоистребительный маневр, подаю команду:

– Экипаж, в воздухе истребители противника. Усилить осмотрительность!

В течение нескольких секунд все было спокойно. И вдруг слева пронесся сноп огненных трасс. Воздушный разбойник нажал на все гашетки. Загорелась левая плоскость. Самолет начало разворачивать. Удерживая его, я спросил:

– Радисты, вы видели истребитель?

– Нет, не видели, - ответили оба в один голос.

Ясно, радисты потеряли бдительность. Молодой решил, видимо, пораньше доложить по дальней радиосвязи о выполнении задания и за воздухом не следил. А опытный радист контролировал работу молодого и тоже не наблюдал за воздушной обстановкой.

На этом эпизоде очень наглядно видны изъяны существовавшей в то время методики обучения летных кадров. Нельзя посылать в боевой полет экипаж с двумя радистами, но без стрелка. Недопустимо ослаблять оборону самолета. Это иногда очень дорого обходится.

Бомбардировщик продолжал гореть и разворачиваться влево. Я делал все возможное, чтобы удержать его на прямой, но безуспешно.

Высота 4100 метров. Отчетливо видны вспышки огней на линии фронта. Она совсем рядом. Еще чуть-чуть, и мы у своих...

Но самолет по-прежнему продолжает разворачивать.

– Командир, ты что делаешь?! Линия фронта же впереди!
– возмущается штурман.

– Не могу удержать самолет на прямой, сил не хватает, - объясняю я. Нужна помощь. Давай, Володя, жми на правую педаль!

Он развернулся ко мне (наши кабины сообщались), обхватил обеими руками ступню моей правой ноги вместе с педалью и так потянул, что я почувствовал сильную боль. Но терпел. Надо было терпеть.

– Немного, совсем немного по прямой, командир, и мы будем над своей территорией, - как заклинание твердил штурман.

Но и его усилия не помогали. Тогда я максимально увеличил мощность левого двигателя, а сектор газа правого убрал до отказа, полностью выкрутив при этом штурвальчики триммеров элеронов и руля поворота на правый разворот. Безрезультатно.

Положение создавалось катастрофическое. Горит обшивка левого крыла, горит бензин, вытекающий из пробитых баков. Горит левый двигатель и центроплан. За самолетом тянется огромный шлейф пламени. Каждую секунду может произойти взрыв бензобаков! Бомбардировщик становится неуправляемым и входит в глубокую левую спираль. В любой момент он может перевернуться и перейти в беспорядочное падение. От этого я его удерживаю последним напряжением сил; надо дать возможность экипажу покинуть обреченный самолет.

Оценив обстановку и полностью убедившись в том, что перетянуть линию фронта не удастся, подаю команду:

– Экипаж, покинуть самолет!

Через секунду-другую почувствовал удар в лицо струи свежего воздуха и понял, что штурман покинул самолет. Взглянул на высотомер и зафиксировал 2100 метров.

Надо прыгать и мне. Быстро оцениваю обстановку.

Самолет находится в левой спирали. Следовательно, прыгать надо влево. Но там бушует пламя. Можно сгореть в воздухе. Прыгать вправо. Что же делать? Где выход?!

Лихорадочное течение моих мыслей прерывает радист:

– Командир! Стрелок лег на пулемет, боится прыгать и мне не дает!

На самолете Ил-4, чтобы открыть нижний входной люк в кормовой кабине, надо поднять вверх и застопорить пулеметную установку. По СПУ требую: "Вася, постарайся вытолкнуть стрелка из люка. Только не забудь дернуть за кольцо, чтобы парашют раскрылся. И прыгай сам. Я подержу самолет".

Мучительно долго тянутся секунды ожидания. Высота катастрофически падает. Уже горят фюзеляж и кабина. Задыхаюсь от едкого дыма. В любое мгновение могут взорваться бензобаки. Напряжение доходит до крайнего предела. Дальше ждать уже невозможно. Спрашиваю: "Вася, как там у тебя?" - "Мертвая хватка у него, отвечает радист.
– Ничего поделать не могу. Прыгай, командир, и прощай!" "Сбрось колпак турели и прыгай вверх!
– кричу я.
– До встречи на земле!"