Чтение онлайн

До войны 1935–1936 гг. и до решительных сражений ее включительно в общей военной и специальной авиационной прессе всего мира господствовал такой взгляд на применимость воздушных сил в колониальной и горной войне: писалось — да и говорилось, — что современным воздушным силам там вообще делать нечего. В самом деле, — говорили эти близорукие специалисты, — что там будут они бомбить? Ведь там нет ничего того, для чего, собственно, и создаются современные самостоятельные воздушные силы, современные воздушные армии. Там нет промышленных центров, нет железнодорожных узлов, нет энергетических центров, нет центральных электростанций, гидроэлектростанций, нет дамб и плотин и т. д. Словом, нет ничего такого, разрушением чего авиация нарушила бы всю жизнь всего народа и сделала бы невозможным ведение войны. Следовательно, — говорили эти «знатоки» воздушной войны, — итальянской авиации остаются лишь две скромные задачи: разведка и связь между отдельными колоннами, разделенными горами. Применять же боевую авиацию столь же нецелесообразно, как и получать чек хотя бы на миллион, но с предъявлением его в пустыне Сахаре.

В данном случае, как и во многих других случаях, известных в истории военного дела, налицо поражающие консерватизм мышления, близорукость и даже какая-то умственная слепота, не позволяющая большинству так называемых «знатоков» видеть как следует, т. е. в целом, казалось бы, совершенно ясные вещи.

Между тем эти же люди, специалисты своего дела, видят, по-видимому, самые мельчайшие, едва заметные подробности событий, которые они хотят предвидеть. Так, например, в разбираемом случае специалисты совершенно как будто правильно указывали на то, что даже и воздушная разведка в условиях абиссинского театра войны многого дать не сможет. Почему? Указывалось на отсутствие путей сообщения (которые привыкли разведывать европейские воздушные тактики и операторы), на трудную метеообстановку, на лесистость и т. д. Не забыли даже про тень от гор, в которой легко будет укрываться абиссинским войскам, и т. д. Конечно, надо учитывать, что во многом это — симулированная слепота, — задание политической пропаганды твердить о безнадежности всех действий противника. Но многие военные пророки совершенно искренне верили в бесполезность ВВС в Абиссинии.

Когда же оказалось, что авиация сыграла в Абиссинии громадную и даже решающую роль в войне, то «тупозрячие» (суворовский эпитет) пророки, конечно, не признались в своей слепоте или недальновидности, а стали кричать об изумительном качестве итальянских летчиков, которые, мол, сделали что-то из ряда вон выходящее, доблестно что-то преодолели, что-то перевернули и т. п.

Между тем в действительности дело, конечно, не в доблести итальянских летчиков. В самом деле, что за доблесть летать на хороших машинах и моторах над беззащитной страной, бомбить беззащитные войска, селения и города, преступно, варварски использовать отравляющие вещества? Это не доблесть, а нечто иное. Дело здесь, конечно, в том, что в военном искусстве надо уметь правильно в основных чертах предвидеть и оценивать будущую политическую, экономическую, военную обстановку как всей войны в целом, так и ее главных операций, чего большинство буржуазных военных профессионалов делать не умеет.

По этому поводу известный американский воздушный деятель и журналист Калдуэл писал так: «Все меняется на войне, кроме офицеров армии и флота. Они изучают историю сражений Нельсона, Того, Ганнибала, Наполеона. Они изучают, как люди передвигались по морю и по земле в прошлых столетиях, но не осознают, не изучают условия, при которых люди могут в ближайшей войне действовать в воздухе и с воздуха». (Су-Caldwell, «Aero-Digest», апрель — май 1937 г., цитировано по «Rivista Aeronautica», 1937 г., июль-август).

Эта едкая насмешка Калдуэла над консерватизмом американских военных и морских кругов содержит ту правильную мысль, что даже военные профессионалы (вернее, особенно военные профессионалы) часто плохо предвидят, неясно представляют себе обстановку и условия даже ближайшего будущего и готовят страну, армию, флот и воздушный флот не к условиям обстановки будущей войны, а к условиям, господствовавшим в прошлой войне, т. е. неспособны понять диалектику развития всех вещей и явлений, смотрят не вперед, а назад.

В данном случае неудавшиеся пророки просто не учли, как это часто бывает, самого главного. Самым главным в воздушной войне и в войне на суше и на море при наличии сильной авиации является вопрос о господстве или, по меньшей мере, превосходстве в воздухе. При этом, как и «владение морем», это господство нужно не само по себе, оно не есть самоцель, оно есть лишь средство, предпосылка для решения задач войны на суше и на море.

В абиссинских условиях итальянские воздушные силы начали и вели войну в исключительно благоприятных условиях. Война происходила так, как будто бы авиация уже решила все свои задачи, обычно решаемые ею в начальный период войны, в порядке самостоятельных действий. В самом деле, воздушных сил у противника не было, а, следовательно, можно сказать, было абсолютное господство в воздухе [33] . Страна была бездорожная, как будто бы авиация добилась этого «идеала» своими беспрестанными налетами на пути сообщения в тылу противника. Никаких промышленных центров в стране не было, как будто бы авиация их начисто уничтожила. Словом, авиация начала свою работу в тех условиях обстановки, в каких она могла бы на западноевропейском театре войны очутиться лишь после длительного, богатого событиями, боями, потерями, первоначального периода войны, да и то в случае особо успешного исхода борьбы.

Итальянские армии и авиация в Абиссинии сразу стали, так сказать, разыгрывать заключительный акт военной драмы. Поэтому-то действия авиации во всех событиях войны, участие ее во всех действиях армий были по своим результатам так велики, так решительны. За отсутствием сопротивления авиация стала универсальным средством; она превратилась почти в неуязвимое и мощное орудие уничтожения живых сил противника, безразлично где: на поле ли сражения или в тылу; она получила право и возможность, в случае надобности, полностью «ремилитаризоваться» и превращаться в средство транспорта для самого разнообразного применения.

Словом, условия воздушной войны в Абиссинии дают яркое и наглядное, пусть лабораторное, представление о том идеале, к которому стремятся все воздушные силы, подготовляемые к европейской или к другой большой войне. Этот идеал может быть достигнут лишь тогда, когда авиации одной воюющей стороны в результате совместных с армией и флотом и самостоятельных операций в будущем конфликте удастся добиться полного господства в воздухе и тем самым решить все свои чисто воздушные задачи войны, обусловливающие возможность последующего завершения разгрома организованных вооруженных сил противной стороны.

Без воздушных сил, если только другая сторона их имеет достаточно, ныне выиграть войну нельзя.

Абиссинский, а также испанский опыт об этом говорит убедительнейшим образом для людей, способных непредвзято додумывать, обобщать опыт. Самое большее, на что можно надеяться, не имея вовсе или имея мало воздушных сил, это искусным использованием своих сил, местности и других условий обстановки затянуть войну, оттянуть свое полное поражение в ожидании наступления более благоприятных условий обстановки, когда почему-либо борьба будет вестись в более равных условиях.

«Кто силен в воздухе, тот силен вообще» (Ворошилов).

Абиссинское главное командование было настолько еще неопытно, настолько ещё не искушено в вопросах воздушной войны, что, не имея воздушных сил, не имея и другой военной техники, все же надеялось на победу путем наступления на современную оборону, требующую минимум тройного превосходства сил. Свои плохо организованные и обученные, плохо вооруженные массы оно бросало или собиралось бросить в решительные наступления против противника, вооруженного всей современной техникой и, главное, обладающего боеспособными воздушными силами.

Тот факт, что наступательная стратегия абиссинского главного командования будет способствовать поражению абиссинской армии, до наступления самых событий предвидели лишь немногие. Буквально достаточно пальцев одной руки, чтобы перечислить военных писателей во всем мире, предвидевших правильную тактику и стратегию, которой следовало бы придерживаться негусу и его расам. Большинство же требовало массового наступления, ложно утверждая о бессилии военной, в частности воздушной, техники в условиях абиссинского театра войны.