Чтение онлайн

Торкуату склонил голову, он был точно такого же мнения.

— Но мне не нравится, что наша газета плетется в хвосте. Почему о покушении мы должны узнавать из «Глобы»? — снова разъярился Сан-Марино. — Интересно, о чем думает Вагнер?

Для того чтобы узнать, о чем думает его шеф-редактор, Сан-Марино сам отправился в газету.

Появление хозяина было большой неожиданностью для редакции и, как обычно, не сулило ничего хорошего. Сан-Марино поинтересовался, кто занимается делом Монтана.

— Я! — тут же отозвался Шику Мота. — У меня есть пока только фотографии и обещание его лечащего врача Лидии Либьен дать мне интервью.

Посмотрев фотографии, на которых Отавиу выглядел, прямо сказать, неважно, Сан-Марино несколько успокоился.

— Имейте в виду, материалы об Отавиу я принимаю очень близко к сердцу, — заявил он, усевшись на председательское место и пригласив всех остальных тоже занять места. — Он мне ближе, чем брат. Мы ведь вместе росли, и еще подростками вместе пришли работать в эту газету. Вы ведь слышали, что он ушел из больницы? Его нужно непременно найти! Нам найти! Самим! Недопустимо, чтобы газеты раскопали его прошлое! В те времена его обвиняли в смерти отца.

Репортеры удивленно переглянулись.

— Кто обвинял? — спросила Зезе. — Газеты?

— Ходили разные слухи, — уклончиво ответил Сан-Марино. Правда, доказано ничего не было. Но дело было в том, что Отавиу часто ссорился с отцом. Во времена диктатуры его даже арестовали, а из нашей газеты он собирался сделать орган коммунистов. Старик был, разумеется, против, да еще как против! Об их скандалах ходили легенды! В вечер накануне смерти они разругались вдрызг, а ведь Отавиу знал, что его отец серьезно болен.

— А вы откуда знаете, что они разругались? — поинтересовался Шику.

— Мне прислуга рассказывала, — ответил Сан-Марино. — Отавиу в тот вечер сильно выпил, он вообще сильно выпивал.

— И еще хорошо разбирался в быках, — вставил Вагнер, который тоже неплохо знал Монтана-младшего и был о нем совсем не такого мнения, как сеньор Антониу.

— Я никому никогда не говорил об этом, — продолжал Сан-Марино, — разве скажешь что-нибудь дурное о брате? У старика был рак, и сердце у него было слабое, так что он вполне мог умереть, переволновавшись из-за ссоры с сыном. Но я никогда не говорил об этом, а вам рассказываю только для того, чтобы вы включились в поиски и постарались найти Отавиу. Не допускайте, чтобы другие газеты делали из несчастья Монтана сенсацию. Мы должны уберечь от них Отавиу, он так настрадался!

Между тем Лидии позвонили из полиции и сообщили, что на пляже Копакабане был найден человек, лежавший без сознания, к нему вызвали Скорую, но он пришел в себя, сказал, что его зовут Отавиу Монтана, и ушел в неизвестном направлении.

Нашли его не полицейские, а просто горожане, поэтому и отпустили, убедившись, что человек больше не нуждается в медицинской помощи.

– Как они смели?! Как могли его отпустить?– кипятилась Жулия, стоявшая рядом с Лидией.

– Господи! Помоги моему папочке! Сохрани его, где б он ни был! – Молилась Сели, шагая по улице.

Она не могла усидеть дома, да и молилась горячее на ходу, Онейди отпустила ее, видя, как тяжело ей в четырех стенах.

— Такая хорошенькая девушка, и так по-уродски одевается, – проговорил рядом с Сели голос, но она его даже не услышала, а если и услышала, то не отнесла к себе.

Но, оказавшись в объятиях здоровенного парня, который притянул ее к себе, она вскрикнула и принялась от6иваться. Парень только хохотал, ему нравилось, что эта малышка так отважно и яростно сопротивляется.

«Господи! Помоги мне»! — возопила про себя Сели, и будто в ответ на ее просьбу возле них вдруг остановилась машина, из нее выскочил взлохмаченный паренек и кинулся на помощь девушке.

Парень мигом отпустил Сели, собираясь накостылять по шее ее спасителю, но узнал знакомого и раздумал.

— Садись, — распахнул перед Сели дверцу машины ее спаситель. — Скажи, куда тебя отвезти.

Сели влезла в машину и горько расплакалась — так велико было пережитое ею потрясение.

— Меня зовут Тьягу, — представился паренек.

— Сели, — всхлипнула девочка.

— Не плачь, не надо, — ласково утешал ее Тьягу, — пожалуйста, не плачь. Не стоит Лулу твоих слез. Он думает, что может приставать к любой девчонке. Он просто дурак, разве ты не видишь?

— Вижу, – улыбнулась сквозь слезы Сели, – и вижу, что бывают чудеса на свете, а значит, случится и самое главное из чудес…

Глава 8.

Шику вышел из редакции в довольно мрачном настроении, он недолюбливал сеньора Сан-Марино, и все, что тот говорил об Отавиу, ему не понравилось. Но в эту минуту ему было не до Отавиу.

Пока он сидел на летучке, его мать и бывшая жена едва не оборвали телефон. Обе жаждали справедливости, а приговора требовали от Шику. Дело было в следующем: Лусия Элена приехала к свекрови с целым фургоном мебели. Жудити такого не ждала, она собиралась принимать гостью, а к ней явилась завоевательница. Стоило Жудити себе представить, что станется с ее квартирой, когда в ней расставят чужую мебель, как с ней началась истерика. Она запретила выгружать мебель и приказала везти ее обратно.

— Но я же сдала квартиру, — заявила Лусия Элена — Разгружайте!

Так они и препирались, звонив то и дело Шику, а соседи с интересом наблюдали из окон, чем кончится эта баталия.

Дозвонилась Шику Констансинья, и он с вздохом отправился наводить порядок, хотя ему страх как этого не хотелось. И вдруг на одном из перекрестков он увидел высокого человека в синей пижаме, который растерянно метался посреди улицы, мешая ехать машинам и подвергая себя смертельной опасности. Шику бросился ему на помощь, и, приглядевшись, узнал в нем Отавиу. Бросить беспомощного старика посреди улицы — а в глазах Шику Отавиу был стариком — он не мог и поэтому для начала решил отвести его домой.

— У вас есть дочь Жулия? — осведомился Шику по дороге.

— Нет, — ответил Отавиу.

И Шику лишний раз возмутился гадючкой, которая готова на любое самое бесстыдное вранье, лишь бы сделать материал.

По дороге он успел убедиться, что с головой у старика не все в порядке, потому что тот упорно твердил, что ему двадцать пять лет, и он только что отпраздновал день своего рождения. Однако когда Шику предложил ему переодеться в свой костюм, тот поблагодарил и охотно согласился: