Воздушные замки
Шрифт:
К дому он бежал чуть ли не в припрыжку, крича на весь парк:
– Хочу спать в спальне Присциллы! Кофе мне и бисквитное пирожное!
На крыльце, перед весело скрипнувшей дверью дома, сбивая с каблучков снег, Присцилла поинтересовалась:
– Что случилось, проиграл в казино миллиарды Харальда? Ты изменился в лучшую сторону, не бежишь никуда, не звонишь. Не запрыгиваешь в вертолет. Так на тебя подействовало мое письмо?
Грациозно проскользнув в дверь, девушка попыталась не впустить его в дом.
– Отвечай, невежа! На каждое письмо следует отвечать! На каждое!
– Боже, твое письмо! – искренне огорчился Карстен. – Виноват! Действительно, я так на него и не ответил, тебе не позвонил и вообще закопался с делами. Нет, я не проиграл в казино, тайно подделав доверенность, миллиарды Харальда, ведь для этого пришлось бы тысячу лет не отходить от рулетки. Но, открою секрет, мне удалось их малость приумножить. Однако не в этом дело! У меня есть тайна, которая скоро будет раскрыта. Надо работать над ошибками, исправлять их по мере возможности. – Карстен хитро взглянул на свою ничего не понимающую невесту и добавил: – Даже если это и не твои ошибки.
Присцилла сервировала ужин в своей спальне. Карстен расхаживал босиком по ковру, рассматривал игрушки на рождественской елке и рассуждал:
– В доме никого нет, прислуга отпущена на праздники. Гертруда уехала в Осло и вернется только завтра к обеду. Следовательно, можно и похулиганить. Можно?
– Хулигань, милый, только постарайся, чтобы дом уцелел, – кротким голосом произнесла девушка.
Карстен распахнул окно, высунулся наружу под слетающие с небес снежинки и прокричал:
– Я люблю Присциллу Люксхольм, в девичестве Вудхаус! И жду не дождусь, когда она станет моей женой! Ау! Кто меня слышит?
– Я слышу и совершенно тебе не верю. Присаживайся к столу!
Карстен стряхнул с волос снег, подошел к Присцилле и спросил:
– Как можно этому не верить? Объясни!
– Так, не верю, и все тут! Любить и испытывать симпатию – не одно и то же. Ты внезапно ко мне резко охладел, но ведь и раньше не сходил по мне с ума. Это раз. И два – я видела, когда ты торчал в окне и пугал своими криками ворон, на руке, которой ты держался за раму, были скрещены два пальца. Я готова подать на тебя в суд за лжесвидетельство. У тебя денег не хватит на продажных адвокатов, милый Карсти. Я богаче, и найму еще более продажных типов. И разорю тебя до последней нитки, верней, до последней заклепки на твоих пароходах, до последнего болта и гайки на твоих заводах! – Присцилла ласково и грустно улыбнулась молодому человеку и добавила: – Мне достаточно того, что я сама тебя люблю. Это моя беда, невыплаканная девичья беда. Мне плохо, милый Карсти! Любовь – это как стихийное бедствие, мне хватило одного взгляда на тебя, чтобы пропасть…
– Бедная ты, несчастная девочка, – шмыгнув носом, проговорил Карстен. – Дай мне кусочек мяса, лучше оленью лопатку, только целиком!
Ужин при свечах прошел при полном молчании. Не так-то просто было догадаться ему, подшучивает ли над ним девушка, или нет. Никогда в жизни в такую сложную передрягу он еще не попадал. Размышляя над тем, как вести себя дальше, Карстен не спеша потягивал любимое красное вино, меланхолично обгладывал мясо с оленьей лопатки, запеченной с яблоками и голубикой. Да, нужно было обдумать создавшееся положение.
Ему здесь не верят! И это притом, что тысячи других людей доверяют ему свои состояния. А невеста при всей любви к нему, верить отказывается…
Присцилла ласково потрепала Карстена по голове, проговорила ласковым голосом:
– Карсти, ты очень хороший, очень! Ну как ты не понимаешь, что о любви не кричат. Истинные, глубокие чувства не повод для дикого крика зимней ночью. Кто вопит о своей любви? Разве что павлины в зоопарке, или же олени в тундре во время гона.
– Ты не права, любовь – повод для крика! – стал спорить Карстен. Отчаянно жестикулируя, он вдруг выронил из руки оленью лопатку и полез за ней под стол, продолжая при этом доказывать: – Любовь и не такие глупости заставляет делать, вот тебя, например…
Но Присцилла так и не узнала, какие глупости она делала из-за любви. Через секунду над столом появилась изумленная физиономия.
– Присцилла, в твоей спальне привидение! Лопатка бесследно исчезла! Ты же сама слышала, как она грохнулась об пол!
Но ей-то как раз все было понятно. Тем более что вскоре из-под ее кровати донеслось рычание и смачное чавканье.
– Лаке ходит за тобой как привязанный. Он пробрался в спальню и знал наверняка, что ему перепадет какой-нибудь деликатес. Если этот гурман заодно сожрет мое пирожное и выпьет кофе, который ты сваришь, изволь целоваться сегодня с собакой.
В приоткрытое окно залетали снежинки и мгновенно таяли, завидев малиновое свечение пламени за слегка приоткрытой дверцей кафельной печи. Карстен подбросил в пылающие недра еще немного дров, проверил заслонку и можно было теперь до утра не опасаться угара.
Присцилла пристально смотрела на обнаженную фигуру своего жениха и ждала того мгновения, когда тот подойдет к ее постели. Что она скажет ему? Лучше всего промолчать, пока все ее тело не покроют его жадные поцелуи.
– Черт! У меня руки в смоле! – внезапно раздался голос Карстена. – Что делать?
– Иди и вымой их, – рассмеялась Присцилла. – Я тут лежу и грежу о ласках, а он взялся топить печь!
Когда Карстен вновь вошел в комнату. Он был все так же возбужден, как и десятью минутами раньше, когда ни с того ни с сего затеял возню с печкой. Присцилла смотрела на его тело без смущения, она была возбуждена не меньше своего жениха.
Деревянная кровать, которой явно было под сотню лет, заскрипела под тяжестью Карстена. Он скинул легкое одеяло с обнаженного тела Присциллы и приник губами к ее груди, лизнул своим языком темные соски, неуловимо схожие с молодыми шишечками сосны, также восхитительно пахнущие солнцем…
Боже, первый в жизни мужнина, да еще которого я люблю, целует мою грудь! – с восторгом подумала Присцилла. Как я счастлива! Он убьет меня своим поцелуем, я, наверное, сейчас умру! А он действительно пахнет смолой! Девушка нежно обняла руками голову Карстена и сильнее прижала ее к своей груди.
Ладонь Карстена бережно коснулась живота девушки, и постепенно спустилась ниже, туда, где ее уже с нетерпением ждали лоно и бедра. Сбросив на пол мешающее движениям пуховое одеяло, Присцилла согнула правую ногу в колене, чтобы ладони Карстена было удобнее ласкать ее. Как же ты ласков и нежен, милый! – подумала девушка, и легкий жар охватил все ее тело.
Невероятное ощущение свободы заполнило весь мир Присциллы. Она глубоко вздохнула и произнесла совершенно незнакомым ей самой голосом:
– Люби меня, милый! Не оставляй одну! Держи меня крепче!
Сколько можно терпеть такие поцелуи! Она ж сойдет с ума!
– Держи меня крепче! – повторила девушка, и сама, что было сил, обвила руками спину возлюбленного.
Крепче уж было некуда. Руки Карстена до боли сдавили нежные плечи Присциллы, его непрекращающиеся поцелуи кружили голову, волшебная магия страсти остановила бег времени.