Чтение онлайн

– Какой омлет? Не выдумывайте. Нам уже выходить пора.

Квик на секунду задумался и решительно сжал зубы.

– Тогда я не пойду в школу, – объявил он.

– Если он не пойдет, – поспешно добавил Твик, – тогда и я не пойду.

– И я! – радостно заорал Мик. – И я нипайду.

Взрослые переглянулись. Уайт еще раз взглянул на часы, вздохнул, откинулся на спинку стула и небрежно проговорил:

– А спорим, не угадаете, кто мне сегодня приснился?

Дети замерли.

– Воздушный Джек? – еще не веря удаче, осторожно предположил Квик.

Уайт округлил глаза.

– Как вы догадались? Он самый. И знаете, что с ним случилось?

Дети, точно завороженные, медленно взяли ложки, зачерпнули кашу и поднесли ко ртам.

Тесс отвернулась, скрывая улыбку. Воздушный Джек действовал безотказно. Всегда был рядом в трудную минуту. И в горе, и в радости. Джек был героем книги, которую Уайт уже много лет писал вечерами после работы, то и дело засыпая над клавиатурой. Дело было почти безнадежное, но Уайт не сдавался, и работа медленно продвигалась вперед. Насколько могла судить Тесс, книга получалась хорошая, но уж очень медленная и грустная. Книга была про Джека, а точнее, как объяснял всем и каждому, выпив лишнего, Уайт, про то, как все мы, родившись человеком, постепенно перестаем им быть. Перестаем так медленно и постепенно, что, идя по этой дороге, изменений не замечаем, и только оглянувшись в самом ее конце, непременно приходим в ужас.

У Джека был прототип. Даже два прототипа – оба мужчины, с которыми Уайт общался и с которыми еще как-то мог ладить: он сам и его друг Зет. Зет даже в большей степени, потому что Уайт прекрасно отдавал себе отчет, насколько сам он далек от общепринятого мужского формата.

Дни Джека, как их Уайт ни раскрашивал, получались один другого страшнее, потихоньку стекая серыми каплями в общую мертвую лужу. Оставались сны. Во сне Джек умел летать. Во сне он умел то, что давно уже разучился или никогда не умел делать днем. Во сне он был легкий, как воздух. Черт возьми, да он и был воздухом! И звали его во сне Воздушный Джек. Бесстрашный и благородный герой с неизменно хорошим настроением. Все как полагается. И именно эти сны рассказывал Уайт по утрам детям за семейным столом. Не пропадать же, в конце концов, материалу! Уайт сильно сомневался, что кто-нибудь когда-нибудь это напечатает. Если, конечно, он когда-нибудь как-нибудь все это допишет.

* * *

– И знаете, что с ним случилось? – повторил Уайт. – Сразу скажу, штука вышла прескверная.

Он выдержал паузу, насмешливо наблюдая за детьми.

– А случилось то, – объявил наконец он, – что Каменный Доктор заманил его на фабрику воздушных шаров!

– Да как же это? – ахнул Квик.

– Хитростью! – отрезал Уайт.

– И? – недоверчиво протянул Квик.

– Э-э-э! – возмутился Твик. – Погоди! Ты же еще не рассказал, чем в прошлый раз кончилось. Когда тебе позвонили с работы на самом интересном месте.

Уайт глянул на потолок, но там было пусто.

– А на чем мы остановились? – осведомился он.

– На том, что Каменный Доктор отправил его с космонавтами на Венеру.

– Ну… – Уайт на секунду задумался. – Так там же была спасательная капсула. Джек ее выкрал и мигом вернулся домой. Корабль на Венеру! Тоже мне проблема. Не перебивайте. Так на чем я остановился?

– На фаблике, – подсказал Мик, – воздусных саров.

– И мало того, что на фабрику, – подхватил Уайт, – так еще и прямиком в машину, которая наполняет эти шары воздухом. Наполняет, заметьте, пополам с гелием. А пополам – потому что экономия.

– Сары, – важно кивнул Мик.

– Вот. И не успел Джек оглянуться, как его уже надули в целую тысячу воздушных шаров. А может, и в две. Я, если честно, не считал. Спал же.

– Вот дерьмо! – вырвалось у Квика.

– Что-о-о-о? – вскинулась Тесс.

– Ничего, – стушевался Квик. – Рассказывай, пап.

– Ну вот, – продолжил Уайт. – Джека надули в тысячу, а может быть, в две тысячи воздушных шариков, развезли по городу, и не прошло и часу, как всего продали. Со скидкой. Так что Джек оказался в тысяче или даже в двух тысячах разных мест одновременно, надежно упрятанный в резиновую оболочку, – болтался себе на тонкой веревочке без малейшего шанса выбраться… Вы про кашу не забывайте.

Ложки послушно отправились в тарелки за очередной порцией, и Каменный Доктор поощрительно, но зловеще – а иначе он не умел – расхохотался: «Ха-ха-ха!»

И еще: «О-хо-хо!»

И даже: «И-хи-хи!»

– Еще бы: ведь теперь никто не мешал ему прибрать к рукам всю Землю! Этим он и занялся, отправившись для начала в Новый Кремль, а там – прямо в кабинет президента. Тот как раз поливал свой любимый фикус.

– Па, – неожиданно спросил Квик, – а почему все называют Кремль новым? Его ведь когда построили… Он уж, наверное, раза три точно успел постареть.

– Не в том смысле новый, – улыбнулся Уайт. – Просто когда-то очень давно столица была немного в другом месте. Это был маленький, старый, приземистый и жутко неудобный для жизни город. А когда в один прекрасный день все желающие просто перестали наконец там помещаться, столицу решили перенести в новое место. И чем сначала сносить, а затем перестраивать старый город, решили, что гораздо проще будет сразу построить новый. Больше, просторнее и удобней. Выбрали место и построили там новую столицу. Вот в ней мы сейчас и живем. Старую, кстати, до сих пор еще не снесли, и, кажется, там даже кто-то живет. Ну и, чтобы не путаться, так и называют. Новый город – Старый город. Новый Кремль – Старый Кремль. И так далее. Черт! На чем я остановился?

– Каменный Доктор пришел в Новый Кремль к новому президенту, – напомнил Квик.

– Ага, – кивнул Уайт. – Пришел. И прямо с порога хамским голосом заявил:

«Здорово! Это ты тут, что ли, за главного?»

Президент и бровью не повел – продолжал себе поливать фикус, как ни в чем не бывало. Их, президентов, с детства учат не обращать внимания на хамство и критику. Но и Каменного Доктора смутить было трудно.

«А ну, быстренько оставил цветочек в покое, и чтобы через минуту духу твоего тут не было. Теперь я тут главный», – заявил Доктор.

Президент и на это ничего не ответил – только сильнее нажал на кнопку сигнализации, спрятанную на дне горшка. Ну и воды в кадку с фикусом, конечно, налил больше, чем следовало. Обучение обучением, но нервничал он изрядно.

Конец ознакомительного фрагмента.