Чтение онлайн

В тот момент, когда Штыков в Ефимовском передал ему решение Жданова о новом назначении с предписанием сразу же выехать в Хвойную, Таиров никак не мог представить, как он, агроном, человек, далекий от авиации, будет давать распоряжения, советы, указания летчикам.

И только по дороге в Хвойную, возвращаясь мыслями к разговору со Штыковым, он "переваривал" происшедшее. Смысл нового назначения дошел до него из напутственных слов, которые сказал, прощаясь, Терентий Фомич: "Раз в неделю будешь прилетать в Ленинград, докладывать Андрею Александровичу обстановку... Мяса, как можно больше мяса надо отправлять самолетами... Большая у нас надежда на колхозников... Надо продержаться недельку-другую... А там придет на помощь Вологда..."

"Совсем не надо быть авиатором, - успокаивал он себя, - чтобы делать в Хвойной то, чем он вплотную занимался все это время, находясь в Тихвине, в Ефимовском". Организация помощи осажденному городу продуктами питания и была самой главной обязанностью комиссии обкома. С середины ноября положение в Ленинграде катастрофически ухудшилось. Жизнь ленинградцев висела на волоске. Голод стал самым страшным и беспощадным врагом. Ответственность Таирова на новом посту удесятерялась. Не было сейчас дела более важного, чем спасение ленинградцев. И дела более трудного и сложного: запасов продуктов в северо-восточных районах области оставалось немного. Не зря комиссия обкома категорически запретила районным властям, заготовительным органам отпускать кому-либо на местах хлеб, картофель, овощи, молочные продукты, мясо, а также скот, поступающие по государственным заготовкам. Было дано строжайшее предписание - молочные продукты незамедлительно перерабатывать на местных молочных заводах в масло и сыр и без проволочек, в считанные часы и дни доставлять на аэродром в Хвойную. Туда же надлежало подвозить все без малейшего изъятия имеющиеся в районе запасы сыра, масла, сметаны, мяса. Надлежало обеспечить доставку продуктов, прибывающих по железной дороге на станции Хвойная, Кушавера, Заборье, Подборовье.

Но в том-то и беда, что централизованные поставки мяса и жиров в течение первой ноябрьской декады, особенно в ее конце, резко пошли на убыль. В этой критической ситуации Таиров, как уполномоченный Военного совета, должен был добиться регулярной отправки полностью загруженных транспортных самолетов. Добиться, чтобы все три эскадрильи Московской авиагруппы удвоили количество авиарейсов в Ленинград и, насколько возможно, превысили установленную суточную норму.

"Побольше продовольствия... Мяса, как можно больше мяса!" - вспоминал Таиров напутственные слова Штыкова и всю дорогу, трясясь в "эмке", напряженно думал о том, где еще найти резервы, чтобы увеличить отправку спасительного груза.

Он хорошо знал эти места, возможности здешних хозяйств. До войны как главный агроном, а затем заведующий облземотделом вдоль и поперек изъездил каждый уголок области. Но то были довоенные времена. А сейчас? Обстановка разительно изменилась. Общественное поголовье крупного рогатого скота сократилось вдвое, втрое. Большую часть эвакуированного скота еще в сентябре перегнали дальше на восток, в Вологодскую область.

Таиров держал в памяти сведения о том, где, сколько и какого скота осталось. В самом зажиточном Мошенском районе - чуть больше 10 тысяч голов крупного рогатого скота - вдвое меньше, чем до войны. Такая же картина была с овцами, свиньями и прочей живностью.

Прав был Штыков. Видимо, ставку придется сделать на личные запасы колхозников, рабочих и служащих, МТС, лесозаводов. Для этого надо хорошо поработать с населением. В том же Мошенском районе по деревням и хуторам живут крестьяне с крепкими хозяйствами, за свое держатся по старинке. Такие не сразу поймут и отдадут. Да и одно дело сдать мясо по поставкам, и совсем другое - пусть за оплату, но добровольно. Для крестьянина оторвать от себя корову, овцу, поросенка и отдать государству пусть даже в долг, в обмен на квитанцию, которую когда-то еще оплатят, - дело нелегкое, особенно в военное время, размышлял Таиров. К тому же семьи остались без хозяев, почти все мужчины на фронте. А семьи все больше многодетные. И весь расчет сейчас у колхозников на приусадебные участки да на свою скотину. Но если как следует доверительно рассказать людям, в какую беду попал Ленинград, они ничего не пожалеют - в этом он был уверен.

Так что придется в эти дни решать сложнейшую задачу. А между тем после ноябрьского постановления ГКО парк транспортных самолетов, курсирующих по воздушному мосту, вырос чуть ли не вдвое. Теперь на воздушных трассах работали кроме эскадрилий, базирующихся в Хвойной, и все остальные эскадрильи Московской авиагруппы. За два рейса, то есть в течение одних суток, ПС-84 перебрасывали по воздуху в Ленинград до 200 тонн продуктов. Пусть на долю колхозников придется поставка даже половины, но, "чтобы перебиться две недели", надо привезти за это время на аэродром в общей сложности 1,5 тысячи тонн продуктов. Только тогда Таиров сможет доложить, что задание выполнено.

...Таиров взглянул на часы. Восемь утра. А кругом непроглядная темень. Вдали замаячили огоньки. Позади осталась последняя деревня перед Хвойной Остахново. Здесь остановились, немного передохнули, залили водой радиатор. В воздух со стороны Хвойнинского аэродрома взвилась зеленая ракета - одна, другая. Послышался гул самолетных моторов.

Еще полчаса езды по ухабистой тряской дороге, и "эмка" остановилась у двухэтажного бревенчатого домика Хвойнинского райкома партии. Из окон кабинета первого секретаря райкома слегка пробивался свет. Должно быть, Зверев на месте. А может, и не уходил из райкома, ночевал прямо в кабинете. Такое частенько бывало.

–  Я вышел из машины, - рассказывал М. А. Таиров, - и меня сразу оглушил заполнивший все вокруг несмолкаемый гул самолетов. Прямо над головой проносились тяжелые машины в направлении Ленинграда. Уже забрезжил рассвет. Небо прояснилось. И сквозь утреннюю дымку в нем было отчетливо видно, как большекрылые стальные птицы сначала собирались в тройки, а потом эти тройки выстраивались клином. Я не спускал глаз с самолетов, пока те не скрылись в предрассветном небе.

Вот он, воздушный мост! Продрогший после долгой, томительной дороги, я забыл про усталость. Прикинул в уме, сколько же продовольствия через полтора часа лета доставят в Ленинград эти девять самолетов. Получалось, что при полной загрузке - около 20 тонн. Но есть ли она - эта полная загрузка?

Поднимаясь по крутой деревянной лестнице райкомовского дома, я думал о том, как лучше организовать работу, что надо сделать, чтобы продержаться эти две недели, пока там, в Вологде, Шлыкову и его оперативной группе удастся обеспечить бесперебойное прохождение по Северной железной дороге продовольственных грузов для Ленинграда, а значит, для Хвойной и Подборовья - основных продовольственных баз восточной стороны воздушного моста.

Еще на лестнице услышал звонок телефона, прибавил шагу, словно почувствовал, что звонят мне, стремительно вошел в кабинет секретаря райкома Е. И. Зверева.

–  Таиров?! Да, приехал, - ответил Зверев.

Они были знакомы еще с довоенных лет. Таиров всегда дружески относился к Звереву. В свою очередь Евгению Ивановичу также был симпатичен этот подвижный, веселый человек. Поэтому приезду давнего товарища секретарь обрадовался.

–  Сейчас, сейчас. Передаю трубку...

Когда Таирову передавали содержание шифрограммы, Зверев и находившийся у него в кабинете председатель Хвойнинского райисполкома И. С. Сергеев, тоже давний его знакомый, поочередно пожали ему руку.

–  Евгений Иванович Зверев, - рассказывал М. А. Таиров, - сразу располагал к себе. Держался просто. Я уже давно убедился, что мягкая, застенчивая улыбка, неизменная доброжелательность не мешали Звереву быть требовательным, принципиальным руководителем. Совсем другим характером обладал Сергеев. Порывистый, вспыльчивый, он нередко бывал крут, но, правда, и отходчив. Случалось, учинит разнос, а потом поостынет и обязательно найдет случай извиниться. Зла ни на кого не держал. Потому и мирились с сергеевским крутым нравом. Оба руководителя района, Зверев и Сергеев, стали надежными моими товарищами. И дружба, окрепшая и многократно испытанная в те дни, осталась потом на многие годы.