Чтение онлайн

Пущинский выполнил боевое задание - доставил парашютистов-разведчиков в Чехословакию и благополучно вернулся во Внуково.

Здесь его ждал приказ о перебазировании на Ленинградский фронт.

Пущинский мысленно "проигрывал" всю организацию перелета, когда к нему подошел комиссар И. С. Булкин и вызванный им командир корабля Г. С. Бенкунский.

–  Как машина, Георгий Станиславович? - спросил Пущинский.

–  В порядке.

–  Экипаж на месте?

–  На аэродроме все.

–  Тогда так, - сказал Пущинский, что-то прикидывая в уме. - Собирайте экипаж и сегодня же вылетайте в Хвойную. Я с эскадрильей вылечу завтра утром. Ждите нас к полудню. Прилетите, дайте знать...

–  Владимир Александрович, думаю, что и мне следует полететь с Бенкунским, - предложил И. С. Булкин.

–  Хорошо! - согласился Пущинский. - Зайдите в Хвойной к первому секретарю райкома партии. Он должен быть в курсе.

Да, чуть не забыл, - прощаясь с экипажем, добавил он, - обязательно представьтесь начальнику гарнизона полковнику Журавлеву. Он командует оперативной группой ВВС фронта, о нашем перебазировании знает...

Вместе с низко плывущими над землей свинцово-тяжелыми тучами на Хвойную наползали сумерки. Со стороны соснового бора, вплотную подступавшего к поселку, тянуло запахами смолы, грибов, преющих мхов и хвои, лесного разнотравья.

Август и сентябрь были грибными, и это оказалось кстати. Особенно в те дни, когда потоки эвакуированных и беженцев из прифронтовых районов волнами накатывались на небольшой лесной поселок. Людей надо было кормить, а продуктов не хватало. В те дни хвойничане приносили на кухни пунктов питания полные корзины и ведра грибов.

С приближением ночи лесной поселок постепенно затихал. Тихо становилось и в двухэтажном деревянном доме на Красноармейской улице, где размещался райком партии. Первый секретарь Евгений Иванович Зверев, можно сказать, переселился в свой райкомовский кабинет. Правда, застать его там было почти невозможно - он постоянно находился в разъездах. Еще реже бывал дома, хотя жил неподалеку от райкома. В кабинете за перегородкой стояла койка, но спать приходилось мало"

Когда ночная темнота окутала поселок, Зверев наконец-то остался один. В звенящей тишине как-то сразу навалилась усталость. Он прошелся по комнате, взял полотенце, вышел в коридор. Освежившись водой из крана, вернулся.

Эти минуты тишины были редкими, непродолжительными, и секретарь ими дорожил. Можно было спокойно проанализировать прошедший день, не спеша просмотреть записи в рабочем блокноте, тщательно продумать, как решить те или другие вопросы. Поток неотложных дел не иссякал и в ночные часы затишья. Евгений Иванович писал записки, распоряжения, чтобы утром дать поручения работникам райкома.

Время близилось к полуночи. Вдруг резко зазвонил телефон ВЧ. Зверев взял трубку.

–  Не спишь, Евгений Иванович? - услышал он знакомый голос председателя Ленинградского облисполкома Н. В. Соловьева. - Есть важная новость. К вам из Москвы вылетает чуть ли не весь Аэрофлот...

–  Это что, шутка? - спросил Зверев.

–  Нам с тобою нынче не до шуток, Евгений Иванович, - ответил Соловьев. - Так что встречай гостей. Они будут возить от вас продукты в Ленинград, а оттуда - людей. Принято постановление Государственного Комитета Обороны. Сам Сталин занимается этим делом.

–  Вот это новость! - проговорил Зверев.

–  Да, такая новость, - отозвался Соловьев. - Завтра к тебе из Тихвина выезжает председатель нашей обкомовской комиссии по руководству северо-восточными районами Григорий Григорьевич Воротов. От него получишь подробные инструкции на этот счет..."

Из короткого ночного разговора Зверев уяснил - Хвойная становится основной авиабазой Ленинграда за блокадным кольцом. "Вон оно как все обернулось", - подумал он.

Когда в июле в Хвойной появились строители аэродромов, Зверев даже и предположить не мог, что все так получится.

Евгений Иванович окинул взглядом карту района, стал рассматривать намеченные флажками точки, где в течение трех жарких недель первого месяца войны были построены грунтовые аэродромы. Тогда он не очень-то верил в надобность этих площадок. "Зачем они здесь, в лесной глуши? - думал Зверев. - Война все равно долго не продлится. Напрасно изведем сотни гектаров добротного строительного леса..."

Выходит не зря до хрипоты доказывал начальник строительства Я. М. Альтшульт, как важно ускорить строительство аэродромов, требовал от райкома людей, гужевой транспорт, трактора. А теперь здесь будет авиабаза Ленинграда.

"Авиабаза!" Это слово пока мало что говорило Звереву. Одно было ясно предстоят большие и важные дела.

Да, что ни день, новые и новые проблемы лавиной обрушивались на местные власти: мобилизация, организация всевобуча и партизанских отрядов, набор и отправка людей на строительство оборонительных рубежей, развертывание госпиталей, прием, размещение эвакуированных, устройство пунктов питания, строительство дорог, формирование истребительного батальона для поимки фашистских разведчиков, диверсантов, летчиков сбитых самолетов. И при всем этом надо было неослабно заниматься обычными делами - уборкой урожая, заготовками, закладкой семенного фонда, повседневной партийной работой. Зверев понимал, что развертывание в районе авиабазы, через которую пойдут воздушно-транспортные перевозки в Ленинград и оттуда на Большую землю, круто изменит весь ритм жизни Хвойной, всего района. Итак, транспортные самолеты будут от них доставлять в отрезанный от страны Ленинград продукты, а к ним людей.

Что касается приема и устройства людей - это стало уже делом привычным. В июле Хвойнинский район принял на свое попечение около 30 тысяч ленинградских детей. Тогда и Звереву и председателю райисполкома Сергееву пришлось нелегко. Помогли жители поселка, все население района. Многие взяли ребят в свои семьи, усыновили тех, кто потерял родителей.

А вот с перевозками продуктов на самолетах ясности не было. Сколько и каких продуктов понадобится ежедневно? Он знал: пристанционные склады заполнены завезенными из тыла продуктами. Будут ли и дальше регулярно подвозить их из других областей?

Занятый этими мыслями, Зверев позвонил председателю райисполкома Сергееву, пересказал свой разговор с Соловьевым, попросил с утра заняться подготовкой к прилету транспортных самолетов, а также собрать данные о запасах продуктов на складах района.

Зверев отдавал распоряжения, но его не оставляло чувство беспокойства. Он весь был в ожидании перемен...

За ночь небо очистилось от туч и сразу посветлело. Ветер сменил направление, предвещая хорошую погоду. Едва Зверев позавтракал, позвонил начальник гарнизона полковник И. П. Журавлев. Он подтвердил ожидающийся прилет эскадрилий московских летчиков, коротко рассказал о постановлении Государственного Комитета Обороны и вскользь заметил, что Тихвин уже подключился к воздушным перевозкам в Ленинград.

–  У них там вовсю действует одна московская эскадрилья.

Зверев тут же связался с секретарем Тихвинского райкома партии М. И. Подгорским.

–  Михаил Иванович, у вас работают московские летчики. Скажите, что они возят в Ленинград?

–  Винтовки, пулеметы, автоматы, но теперь главным образом продукты сливочное масло, сыр, копчености, мясо...

"Все продукты надо взять на строжайший учет", - решил Зверев и невольно задумался о событиях последних месяцев. В его сознании они выстраивались в систему продуманных и спланированных действий. И создание комиссии обкома партии по руководству северо-восточными районами области, и строительство полевых аэродромов, которые оказались такими нужными. И размещение эвакуированного скота, который направляли в их район. И активный подвоз продуктов из тыла на железнодорожные станции и в районы аэродромов.