Чтение онлайн

Затем Абдулла постарался отогнать отчаяние мечтами. Но почему-то ему вовсе не стало легче оттого, что он вообразил себя похищенным принцем. Абдулла знал, что это неправда, и терзался совестью, вспоминая, как Цветок-в-Ночи поверила его россказням. Она ведь наверняка решила стать его женой именно потому, что полагала, будто он принц, – ведь, как он выяснил, она и сама принцесса. Абдулла просто представить себе не мог, что когда-нибудь отважится рассказать ей правду. Некоторое время ему даже думалось, что он заслуживает самого жестокого наказания, какое только изобретет для него Султан.

Тогда он стал думать о Цветке-в-Ночи. Где бы она ни оказалась, наверняка сейчас ей тоже грустно и страшно – не меньше, чем самому Абдулле. Абдулла жаждал ее утешить. Он так рвался ее спасать, что потратил несколько минут, силясь вывернуться из оков.

– Ведь никто, никто больше не станет и пытаться! – бормотал он. – Надо выбираться отсюда!

Потом Абдулла попытался вызвать ковер-самолет, старательно представляя себе, как он лежит на полу его палатки, хотя и знал, что это не меньшая глупость, чем мечты. Он вслух приказывал ковру прилететь – снова и снова. Он произнес все слова, похожие на волшебные, какие только помнил, надеясь, что одно из них окажется тем самым, которое он говорил во сне.

Ничего не произошло. И какая наивность – думать, будто это подействует! – ругал себя Абдулла. Даже если ковер слышит его зов из темницы, даже если предположить, что Абдулле удалось случайно набрести на нужное слово, – как же ковер, пусть и волшебный, протиснется сквозь такое крошечное окошечко с такой густой решеткой? А если и протиснется – разве это поможет Абдулле вылететь наружу?

Абдулла оставил старания и прислонился к стене в полудреме-полуотчаянии. Настало самое жаркое время дня, которое большая часть населения Занзиба использует для отдыха, хотя бы краткого. Сам Абдулла, если не уходил в парк, сидел обычно на кипе второсортных ковров в тенечке перед жаровней, пил фруктовый сок или вино, если мог себе его позволить, и лениво болтал с Джамалом. Больше этому не бывать. А ведь это только первый день в темнице, с омерзением подумал он. Пока что я считаю часы. А скоро ли я потеряю счет дням?

Он закрыл глаза. Радует во всем этом лишь одно. Если Цветок-в-Ночи будут искать по всей стране в каждом доме, это доставит Фатиме, Ассифу и Хакиму некоторые неудобства – хотя бы потому, что у Абдуллы, кроме них, нет никаких родственников, и это всем известно. Он надеялся, что солдаты перевернут лиловую лавку вверх дном. Он надеялся, что они обдерут стены и развернут все ковры. Он надеялся, что они арестуют…

На пол у ног Абдуллы что-то шлепнулось.

Ага, подумал Абдулла, мне сбросили какую-то еду, но я лучше буду голодать. Он лениво приоткрыл глаза. А уж вытаращились они сами по себе.

У его ног, на полу темницы, лежал ковер-самолет. На нем мирно спал зловредный и радражительный Джамалов пес.

Абдулла уставился на пса и на ковер. Он легко представлял себе, как пес, истомленный полуденной жарой, прилег в тени его палатки. Он понимал, что пес прилег на ковер, потому что так удобнее. Но как же псу – псу! – удалось произнести во сне волшебное слово – это превосходило всяческое разумение. Тут псу начал сниться сон. Лапы у него задергались. Пес наморщил нос, засопел, словно бы до его ноздрей донесся сладчайший в мире запах, и тихонечко заскулил, словно бы то, что он нюхал во сне, ускользало от него.

– Друг мой, – сказал ему Абдулла, – возможно ли, чтобы тебе снился я и то, как я отдал тебе львиную долю моего завтрака?

Пес услышал его во сне. Он громко всхрапнул и пробудился. Как и подобает псу, он не стал тратить время на то, чтобы выяснить, как же он попал в эту странную темницу. Пес повел носом и учуял Абдуллу. Он с восторженным взвизгом вскочил, поставил лапы на оковы на груди Абдуллы и радостно вылизал ему лицо.

Абдулла рассмеялся и завертел головой, уворачиваясь от кальмарного дыхания пса. Он тоже был страшно рад встрече со старым другом.

– Значит, ты действительно видел меня во сне! – воскликнул он. – Друг мой, я устрою так, что тебе каждый день будут давать ведро кальмаров! Ты спас мне жизнь – и не только мне, но, вероятно, и Цветку-в-Ночи!

Когда собачьи восторги немного поутихли, Абдулла принялся ерзать в оковах и кататься по полу, пока ему не удалось лечь на ковер, опершись на локоть. Он глубоко вздохнул. Спасен!

– Иди сюда, – позвал он пса. – Полезай ко мне на ковер.

Однако пес обнаружил в углу темницы запах, неоспоримо свидетельствовавший о присутствии крысы. Он с взволнованным сопеньем побежал по следу. При каждом звуке этого сопенья ковер под Абдуллой вздрагивал. Так Абдулла и получил ответ на свой вопрос.

– Иди сюда, – снова позвал он пса. – Если ты останешься здесь, тебя найдут, когда придут меня допрашивать, и решат, будто я превратился в собаку. Тогда тебе не миновать моей горестной судьбы. А ведь ты пригнал мне ковер и открыл тайну – не могу же я допустить, чтобы тебя посадили на сорокафутовый кол!

Пес уткнулся носом в угол. Абдуллу он не слушал. Тут Абдулла уловил топот ног и звон ключей – он распознал их даже сквозь толстые стены темницы. Он бросил уговаривать пса и лег на ковер плашмя.

– Давай, малыш! – сказал он. – Лизни-ка меня в лицо!

Это пес понял. Он выскочил из угла, прыгнул Абдулле на грудь и принялся выполнять просьбу.

– Ковер, – прошептал Абдулла, уворачиваясь от проворного языка. – На Базар, только не приземляйся. Остановись в воздухе у жаровни Джамала.

Ковер поднялся и метнулся в сторону – и вовремя. В двери темницы заскрежетали ключи. Абдулла так и не узнал, как же ковру удалось покинуть подземелье, потому что пес все лизал ему лицо и пришлось держать глаза закрытыми. Он почувствовал, как по нему пробежала влажная тень, – наверное, это было, когда они пролетали сквозь стену, – а потом увидел яркий солнечный свет. От света пес удивленно поднял морду. Абдулла покосился вбок, поверх цепей, и увидел высившуюся прямо перед ними неприступную стену, которая плавно ушла вниз, когда ковер ее перелетел. Затем последовала череда башен и крыш, прекрасно Абдулле знакомых, хотя видел он их лишь однажды и ночью. А после этого ковер спланировал вниз к самому краю Базара. Ведь дворец Султана находился всего в пяти минутах ходьбы от палатки Абдуллы.

Показалась жаровня Джамала, а рядом – покосившаяся палатка Абдуллы, вокруг которой прямо на земле валялись ковры. Солдаты явно искали здесь Цветок-в-Ночи. Джамал, уронив голову на руки, дремал между большим булькающим котлом кальмаров и дымящимся мангалом с шашлыками. Он поднял голову и остолбенел при виде ковра, висевшего в воздухе прямо перед ним.

– Вниз, малыш! – скомандовал Абдулла. – Джамал, позови пса!

Джамал, очевидно, был крепко напуган. Еще бы – если твоя жаровня оказалась по соседству с палаткой человека, которого Султан намерен посадить на кол, ничего хорошего это не сулит. Джамал онемел. Поскольку пес не обращал на них обоих никакого внимания, Абдулле пришлось собраться с силами и усесться, брякая, звякая и обливаясь потом. При этом он спихнул пса. Пес спрыгнул прямо на прилавок Джамала, и тот рассеянно взял его на руки.

– Что же мне делать? – спросил он, не сводя глаз с цепей. – Привести тебе кузнеца?