Чтение онлайн

Внезапно, один из снарядов, пробив ничем не защищённый борт французской канонерской лодки, попал в пороховой погреб и подорвал его. Мощный взрыв разметал корпус корабля и выбросил на берег вторую канонерку, перевернув её набок.

Дальнейший огонь окончательно довершил разгром морского отряда и обратил в бегство немногих, оставшихся в живых. Есаул, наскоро осмотрев в бинокль поле битвы, решился на переправу.

Оставив на своём берегу пулемёты и орудия, пять сотен негров, вооружённых винтовками, переправились на плотах на противоположный берег, немного ниже по течению. Быстро преодолев джунгли, по пути от места переправы до Матади, они обрушились на деморализованных врагов. Мелькая между деревьями и убогими тукулями, непрерывно ведя огонь, воины есаула бросились в атаку, взяв на штыки всех, кто не успел разбежаться.

Пара пулемётов бельгийцев, на время, ослабила атаку, но их обошли с других сторон и, прикрываясь деревьями и зданиями, уничтожили. Речной порт Матади, в который раз, перешёл в новые руки, став очередным трофеем в карьере старого есаула.

Пётр Миронов, придерживая рукою, бесполезную сейчас, саблю, орал во всю силу лёгких на суахили, размахивая револьвером. «Вперёд», «Вашу мать» — (это по-русски). Вперёд, эбеновые чурки, взять их в штыки. Аааа.

Впереди него бежал высокий худой воин, с блестящей от пота кожей. Приостановившись и прицелившись, он выстрелил. Впереди раздался вскрик. Передёрнув винтовочным затвором, негр дослал очередной патрон в патронник, но, из-за плохой чистки, патрон не желал входить, застряв в ржавчине и пороховой копоти, и это почти стоило жизни воину.

Из-за полуразрушенного тукуля, состоявшего из навеса и столбов, неожиданно выскочил бельгийский унтер-офицер и, размахивая саблей, ринулся на негра, пытаясь отрубить ему что-нибудь ненужное.

Вытянув руку с револьвером, Миронов нажал на спуск. Щёлкнул курок и боёк, наколов капсюль патрона, воспламенил порох. Разогнавшаяся от пороховых газов, пуля покинула короткий револьверный ствол и, ударив в грудь атакующего бельгийца, отшвырнула его прочь.

Подчинённый есаула, даже не обернувшись, засунул свой заскорузлый указательный палец в отверстие патронника и, поковырявшись там, извлёк из него комок жирной пороховой копоти, смешанной с ржавчиной и грязью, попавшей туда, когда он уронил винтовку на землю.

Выкинув грязный катышек, он сразу же сунул туда мизинец, желая окончательно очистить винтовку от грязи. Вытащив из патронника мизинец, с глубокомысленным видом оттерев свой чёрный палец, с невидимой на нём копотью, о своё потное тело, он засунул в патронник многострадальный патрон и задвинул затвор, приготовив винтовку к очередному выстрелу. И побежал с нею дальше, как ни в чём не бывало.

Миронов, в очередной раз, подивившись такому отношению, как к огнестрельному оружию, так и к собственной жизни в бою, в частности, принялся дальше командовать своими полудикими воинами, выкрикивая приказы на смеси русского, суахили, диалекте банда и ещё бог весть каких языков.

Собрав трофеи и сняв с канонерок весь металл, боеприпасы и любое полезное имущество, они переправились на свой берег и отправились обратно, в сторону Леопольдвилля, который начали тревожить партизанскими вылазками.

Ещё раз переправляться на тот берег есаул не стал, заняв оборону напротив Леопольдвилля, в безвестной деревушке, которая в наше время выросла в Браззавиль, а сейчас была разрушенным французским постом.

С этого поста, от которого мало что осталось, он, время от времени, постреливал в сторону Леопольдвилля из орудий, нервируя окопавшиеся там роты бельгийцев. В это время, небольшие группы воинов есаула, переправившись в разных местах, досаждали партизанскими наскоками, расквартированным по окрестностям города, другим их пехотным частям.

Изрядно потрепав противника, ожидающего помощи, которой не было, и быть не могло, он отправил назад пушки, снаряды к которым уже все израсходовал, оставив себе только пулемёты.

У пехотного батальона на вооружении тоже были пулемёты, которыми он ожесточённо огрызался, в ответ на огонь с противоположного берега. Завязалась перестрелка. Есаул с пренебрежением относился к паре снайперских винтовок, выданных ему Мамбой, но, со временем, приноровившись к громоздкому оптическому прицелу, он оценил их эффективность.

Сухо щёлкали редкие винтовочные выстрелы. Негритянские солдаты, научившись стрелять, обладая очень зорким зрением, с лёгкостью прицеливались по мишеням в белой маркой форме, на противоположном берегу, и выбивали их, как в тире. То же самое делал и есаул, вместе с одним из своих товарищей, по имени Елисей.

Не давая покоя врагу ни ночью, ни днём, постоянными вылазками и внезапными нападениями, он довёл бельгийских солдат до деморализации. Быстро разлагающиеся в жарком климате трупы, антисанитария, тучи мух и других паразитов, бесконечные выстрелы и атаки со всех сторон, вынудили командование пехотного батальона бросить город и отступить вдоль реки, в сторону Атлантического побережья.

Дальнейшее их отступление превратилось в банальное бегство. Теряя людей и оружие, они откатывались назад, с трудом продвигаясь сквозь джунгли. Увиденное в Матади, окончательно подорвало боевой дух бельгийцев, и они не разбежались только потому, что понимали, что поодиночке не смогут выжить в экстремальных условиях экваториальных джунглей.

До столицы Бомо живыми добрались не больше сотни человек, все остальные сгинули на необъятных просторах Конго, навсегда оставшись там. Там же остались и экипажи английской и французской канонерских лодок, вместе со всем снаряжением и оружием. Спаслись, всего, пара десятков человек. И это добавило ещё один штрих к общей картине бессилия европейцев, перед климатом Африки и правильно организованным сопротивлением населения.

В начале 1897 года все войска, собранные Иоанном Тёмным, выступили в сторону бывшей станции Ладо и посёлка Гондокоро, а ныне, города Бартер. Из Банги вышел десятитысячный отряд, вооруженный двумя орудиями и двадцатью пулемётами. В каждом городе отряд обрастал всё большим количеством воинов, набранных с окрестных селений.

Один из гонцов добрался до войска раса Алулы Куби, дошедшего уже до султаната Виту, ранее находившегося под протекторатом Германии. Развернув своё победоносное войско, также увеличивающееся за счёт притока чернокожих добровольцев, рас Алула повёл его на встречу с Иоанном Тёмным.

Катикиро Буганды получил от Мамбы приказ выделить солдат, соль и продовольствие, причём, в качестве солдат дозволялось присылать негров с сопредельной территории, а именно, из Германской Танганьики, которую постоянно лихорадило, из-за жёсткой политики немецких колонистов.

По всем рекам, а особенно по Белому Нилу, шли караваны плотов с продовольствием, предназначенным для армии. По пути следования войск Иоанна Тёмного, вскрывались оружейные склады, где хранились, в густой смазке из животных жиров, винтовки и пулемёты, как трофейные, так и приобретённые за деньги.

Доставались штатные упаковки с боеприпасами. В дело пошли все, имеющиеся в наличии, магазинные итальянские винтовки. В ходе марша, Иоанном Тёмным устраивались учения, на которых Ярый, назначенный генералом, командовал вверенными ему войсками, проводя манёвры и стрельбы.

Боеприпасы жалели, поощряя меткость. В ходу были различные конкурсы стрелков и снайперов. Тот, кто входил в победную тройку, получал приз, на свой выбор. Отказа не было ни в чём.

Более того, на родину меткого стрелка, в богом забытое селение или город, посылались подарки всем его родственникам — жёнам, сёстрам, девушкам, кому угодно, с одним только пожеланием — растить будущих воинов, метких стрелков и храбрых бойцов.