Вожделенная
Шрифт:
«Спасибо, что мы сюда пришли», – сказала она.
Мама сжала её руку и улыбнулась. Скарлет вдруг почувствовала вину за собственное упрямство.
В дальнем конце церкви открылась боковая дверь, и к ним вышел отец МакМуллен. Он поприветствовал их улыбкой.
«А ты, должно быть, Скарлет», – радостно сказал он, направляясь к ним. Он протянул руку даже до того, как приблизился к ним. Скарлет поприветствовала его, а он обхватил её ладонь обеими руками и крепко пожал.
«Я слышал о тебе много всего хорошего. Спасибо, что пришла».
«Спасибо, что пригласили», – ответила Скарлет, не зная, что ещё могла сказать.
Пожимая её руку, он смотрел Скарлет прямо в глаза. Скарлет показалось, что он её анализирует, и результаты этого анализа его удивляют.
Священник быстро убрал руки. При этом на лице его отразилась нерешительность – и даже страх.
МакМуллен прокашлялся.
«Прошу, пройдёмте сюда», – сказал он, развернувшись и направившись по проходу.
Скарлет с матерью пошли за ним, проходя бесчисленные ряды скамей. На ходу Скарлет заметила озабоченный взгляд священника, когда он смотрел в сторону. Скарлет проследила за его взглядом и увидела длинный ряд горящих свечей. Когда они проходили мимо, потухала одна свеча.
Когда они дошли до конца прохода, все свечи у стены потухли. Когда они достигли алтаря, неожиданно разом потухли все церковные свечи, стоящие там.
Священник резко остановился. Он стоял, не оборачиваясь, будто боялся того, кто был у него за спиной.
Скарлет смотрела на свечи, не понимая, что происходит. Неужели их потушил сквозняк? Скарлет не ощущала ни единого дуновения ветра.
Отец МакМуллен медленно обернулся и посмотрел на неё. Он выглядел испуганным, и Скарлет вдруг подумала, что она тому виной.
На лбу священника выступили бусинки пота, и его глаза опустились к её шее.
«Красивый крестик», – сказал он.
Скарлет услышала дрожь в его голосе, которой не было там ещё минуту назад. Было видно, что священник был не в себе. И его испугала она, вдруг осознала Скарлет. Эта мысль ужаснула её.
«Можно узнать, откуда он у тебя?» – спросил священник.
«Это я его подарила, – вставила мать, – на шестнадцатилетие несколько дней назад».
МакМуллен повернулся к Кейтлин.
«Откуда он у вас?» – напряжённо спросил он.
«Он передавался в нашей семье из поколения в поколение, – ответила она. – Мне его дала бабушка, а ей – её бабушка».
«Могу ли я взглянуть?» – сказал священник, обращаясь к Скарлет.
Она лишь кивнула, не зная, что сказать.
Священник бережно взял крестик двумя пальцами и повернул его к свету. Его глаза округлились от страха.
«Крест Воскрешения», – в ужасе прошептал он.
«Он вам знаком?» – спросила Кейтлин.
МакМуллен опустил крест и отдёрнул руку, будто коснулся змеи.
«Конечно, – сказал он. – Считается, что он появился ещё во времена Христа. Это один из самых известных крестов в христианстве. Он многие века считался утерянным. Это священная реликвия. Я не понимаю, откуда он взялся у вас. Подобные вещи хранятся в Ватикане, в музее, под стеклом».
Скарлет коснулась пальцами крестика, чувствуя его значимость…, а также испытывая страх. «Считается, – продолжил МакМуллен, – что этот крест использовался для защиты первых вампиров».
«Вампиров?» – переспросила Скарлет, чувствуя, что сердце готово выскочить из груди.
«Как это для защиты?» – спросила мать.
«В период зарождения христианства вампиры считались избранными, хорошими. Когда варвары пошли войной на святых, они уничтожали именно вампиров, супер-расу, задачей которой была защита человечества. Тогда быть вампиром было благословением. Это было вроде того, как быть священником сегодня. Они были избранными и обладали бессмертием.
Но потом всё изменилось. Было обращено слишком много вампиров. Среди них появились злобные существа. Со временем их становилось всё больше, и они истребили добрых вампиров. Выжить удалось всего нескольким светлым вампирам, и этот крест стал их символом. Они были вроде тамплиеров своей расы – самым элитным слоем общества».
МакМуллен повернулся к Кейтлин.
«Ваша бабушка… кем она была?» – спросил он.
«Хм… ну…» – начала она, покраснев.
Неожиданно солнце вышло из-за туч, и его огромный огненно-красный шар оказался напротив витражного окна в центре дальней стены. Солнечные лучи осветили всю стену и вместе с ней Скарлет. Она оказалась в плену света.
И тут она почувствовала ужасную головную боль. Боль была настолько сильной, что Скарлет схватилась за голову. Свет жёг глаза, словно огонь. Она опустилась на колени. Казалось, её что-то разрывало изнутри, и она не могла больше сносить эту боль.
Скарлет закричала, опустившись на пол и схватившись за голову.
«Прекратите это! Прекратите!» – кричала она.
«Скарлет, что происходит?» – воскликнула мать, опускаясь рядом с ней на колени и обнимая дочь.
Священник сделал шаг назад, его глаза стали круглыми от страха и удивления.
«Sancte Michael Archangele, defende nos in proelio, contra nequitiam et insidias diaboli esto praesidium», – крестясь, начал молиться он. Опустив руку в карман рясы, он достал оттуда сосуд со святой водой и брызнул ею на Скарлет.
Когда при свете солнца вода коснулась её кожи, казалось, что на неё разлили кислоту. Скарлет вскрикнула от боли.
Это был не обычный крик. Это был гортанный рёв животного, на несколько октав ниже нормального человеческого голоса. Это был ужасный звук, от которого волосы становились дыбом. Скарлет не замолкала. Она поднялась с колен и раскинула руки, отшвырнув мать в сторону деревянных скамей.
Рёв стал настолько громким, что от него задрожало всё здание; витражные стёкла в стенах затряслись и разлетелись на мелкие осколки.
Отец МакМуллен развернулся и бросился бежать со всех ног.
Скарлет запрокинула назад голову и вновь зарычала. Рёв становился всё громче и громче, перекрикивая звон колоколов и взрывающегося стекла, осыпающегося разноцветным дождём из миллиона осколков.
Глава восьмая
Скарлет открыла глаза и увидела перед собой лицо матери. Несколько раз моргнув, она смогла на нём сфокусироваться. Мама выглядела обеспокоенной. Рядом с ней стоял отец и испуганно смотрел на дочь.