Вожди и заговорщики
Шрифт:
Судья А. Вышинский, бывший меньшевик, демонстрировал объективность. Впоследствии он даже гордился, что в одном из зарубежных комментариев приговор, вынесенный Вышинским, назвали «поражением Крыленко»51.
Вышинский Андрей Януарьевич (1883-1954). В студенческие годы примкнул к революционному движению и за это был исключен из института. Во время Первой русской революции вступил в социал-демократическую партию, был меньшевиком. Вышинский организовал террористическую группу, которая занималась убийствами людей, которых считали провокаторами полиции. Был арестован и осужден на тюремное заключение, но только по обвинению в антиправительственной агитации. Доказать его вину в более тяжких преступлениях не удалось. Отсидев в тюрьме, Вышинский закончил юридическое образование и занялся адвокатской практикой. В 1917 году Вышинский занимал руководящие должности в районных органах власти Петрограда, боролся против большевиков. После Октябрьского переворота уехал из столицы и в провинции «начал новую жизнь», вступив в партию большевиков. Работал в наркомпроде и других хозяйственных органах. Затем Вышинского направили руководить наукой - он был «избран» ректором Московского университета. Начиная с Шахтинского дела 1928 года «ученый юрист» стал привлекаться Сталиным для участия в громких политических процессах. Красноречие и высокая юридическая квалификация Вышинского позволяла
сделать обвинение более убедительным и избежать серьезных накладок и неувязок, почти неизбежных при фабрикации процессов.
В зависимости от готовности сотрудничать с обвинением и наличия хоть каких-то свидетельств «вредительства» наказание оказались очень различными. Четырех обвиняемых даже оправдали, так как предъявленные им обвинения были основаны на вопиющей некомпетентности свидетельствовавших рабочих. Одиннадцать подсудимых были приговорены к расстрелу, причем шестерым из них, активно сотрудничавшим со следствием, была сохранена жизнь. Так отрабатывались методы процессов 30-х годов: уличить обвиняемого в чем-либо наказуемом, а затем, в обмен на жизнь, добиться показаний, значительно усугубляющих его вину в глазах общества. Затем с помощью нескольких сотрудничавших со следствием обвиняемых доказать остальным, что они, совершая незначительные политические преступления, на самом деле участвовали в разветвленной вредительской организации. Чтобы спасти себя в этих условиях, нужно каяться. Таким методом удавалось превратить противника в союзника, скомпрометировать не только того, кто признавался во «вредительстве», но и «идейное руководство»- людей, способных предложить альтернативную стратегию развития России. Компрометация и изоляция этих людей стала важнейшей задачей сталинской группы.
Шахтинское дело не вызвало возражений ни у кого из большевистских лидеров. То, что старые специалисты недолюбливали советскую власть и ждали реставрации - не было секретом. При этом граница между ошибками в работе, разгильдяйством и вредительством была размытой. Побывавший в Донбассе Томский отвечал Ворошилову, спросившему, нет ли в этом деле перегибов со стороны ОГПУ: «Картина ясная. Главные персонажи в сознании. Мое мнение таково, что не мешало бы еще полдюжины коммунистов посадить»52. Но это еще не входило в планы Сталина.
Столкновение стратегий
Активизация «левых» настроений происходила в условиях, когда кризис старой политики становился все более очевидным. Иэто усиливало споры в руководящем ядре ВКП(б).
В сентябре 1928 года были опубликованы контрольные цифры на грядущий хозяйственный год. Основные затраты должны были
быть направлены на развитие тяжелой промышленности, на «производство средств производства». Госплан готовил пятилетний план на 1928-1933 годы, в котором проводилась та же идея, но с разными темпами роста - отправным и «оптимальным» (рассчитанным на благоприятные условия). Член президиума Госплана разъяснял: «Мы должны в артиллерийскую вилку поймать действительность, следовательно, отправной вариант должен давать недолет, оптимальный вариант должен давать перелет»53. Эти планы намечали не только общий рост тяжелой промышленности, но и ликвидацию диспропорций, из которых буквально состояла советская экономика. Председатель Госплана Г. Кржижановский объяснял, что нехватка техники была связана с нехваткой машиностроительных предприятий, которые не могли строиться и работать из-за дефицита металла, который, в свою очередь, нельзя было произвести из-за недостаточного количества электроэнергии (план ГОЭЛРОбыл почти выполнен, но ее объема все равно не хватало). Бухарин язвительно замечал, что фабрики планируется строить из кирпича, который еще не произведен. Началом всей цепочки были энергетика и чугун. Дальше следовали машиностроительные предприятия и транспорт. До рядового потребителя было далеко. Осторожное планирование ведомства Кржижановского не решало проблему индустриализации, так как превращало длинную промышленную цепочку в долгострой. Параллельно с Госпланом свой, но только «оптимальный» план разрабатывал ВСНХ (так называемые «Контрольные цифры»). Именно он и был принят за основу ноябрьским пленумом ЦКс учетом достижений Госплана. Методика Куйбышева была хороша тем, что отказывалась от комплексного моделирования экономики. Можно было проставить любую цифру, не просчитывая последствий для других отраслей. Так потом и будут делать.
План ВСНХ подминал легкую промышленность. Выбор между тяжелой и легкой промышленностью был стратегическим.
Каков был план Бухарина и его сторонников? Легкая промышленность производила товары, покупавшиеся населением, прежде всего крестьянами. Развитие легкой промышленности должно было предоставить товары, которые крестьяне купят, дав, таким образом, средства для развития тяжелой промышленности, производящей технику и оборудование. Эта техника позволит модернизировать пока крайне отсталую легкую промышленность, не говоря уже о сельском хозяйстве. Но в 1927-1928 годах стало ясно,
с‹-
что крестьянское хозяйство не дает достаточного количества товарного хлеба, чтобы решить все стоящие перед государством задачи. Нужно было выбирать - или продолжать распылять средства между отраслями, или вложить львиную долю средств в тяжелую промышленность, то есть в базу, которая потом, позднее, позволит модернизировать все отрасли. Но лишение средств легкой промышленности в пользу тяжелой означало, что у крестьян будут не выкупать продовольствие в обмен на продукцию, а просто отбирать его. 30 сентября Бухарин выступил в «Правде» со статьей «Заметки экономиста». В ней под видом троцкизма Бухарин критиковал политику Сталина-Куйбышева и защищал легкую промышленность, которая быстрее дает прибыль.
Бухарин признал, что лидеры партии запаздывали с осознанием новых задач, которые поставил перед страной «реконструктивный период» (то есть модернизация промышленности). Нужно быстрее готовить своих спецов (шахтинское дело, результаты которого Бухарин не подвергал сомнению, показало опасность использования старых спецов), нужно ускорить коллективизацию и создание совхозов, нужно организовать техническую базу не хуже, чем у американцев. Рассказав о первых успехах «реконструктивного периода», Бухарин с тревогой обнаруживает, что советское хозяйство в «вогнутом зеркале» повторяет кризисы капитализма: «там - перепроизводство, здесь - товарный голод; там спрос со стороны масс гораздо меньше предложения, здесь - этот спрос больше предложения»54. Преодолеть кризис можно, установив правильные пропорции хозяйственного развития. Эту задачу должен решить план. Но Бухарин напоминает, что еще в своей полемике с Преображенским предупреждал: «Нельзя переоценивать планового начала и не видеть очень значительных элементов стихийно-сти»55. Приходится подстраиваться под стихию, направляя ее в нужное государству русло. «Всвоей наивности идеологи троцкизма полагают, что максимум годовой перекачки из крестьянского хозяйства в индустрию обеспечивает максимальный темп развития индустрии вообще. Но это явно неверно. Наивысший длительно темп получается при таком сочетании, когда индустрия поднимается на быстро растущем сельском хозяйстве»56. Так прямо «наивные» троцкисты не формулировали мысль, с которой спорит Бухарин. Но теперь именно эту идею отстаивает Сталин. На практике не получается быстрого роста сельского хозяйства. Не выходит на крестьянской телеге быстро догнать США. Придется
пожертвовать телегой, чтобы уцепиться за подножку уходящего вперед технологического поезда ХХвека.
Бухарин не может открыто спорить со Сталиным, поэтому он спорит с Троцким (благо, тот не может ответить в прессе). Приводя оптимистические цифры быстрого роста советской промышленности за последние годы (этот рост был преувеличен, так как не учитывал качества советских товаров и искусственности ценообразования) и сравнивая их с цифрами, указывающими на стагнацию сельского хозяйства, Бухарин делает вывод: «при бурном росте индустрии… количество хлеба в стране не растет»57, из чего вытекает задача выправить эту диспропорцию, поднимать индивидуальное крестьянское хозяйство параллельно со строительством колхозов и совхозов. Но если партия облегчит развитие индивидуального крестьянского хозяйства, то с крестьян нужно меньше брать на индустриализацию, которая, как пишет Бухарин, «есть для нас закон»58. Выход один - промышленность должна зарабатывать сама, выпуская товары, нужные потребителю. Это может сделать только легкая промышленность. Бухарин критикует контрольные цифры будущей пятилетки за нехватку и потребительских товаров, и строительных материалов. Может быть, он предлагает сэкономить на тяжелой промышленности? Ничуть не бывало! Его возмущает нарастание дефицита продукции тяжелой промышленности. «Таким образом, дефицит (дефицит!!) быстро возрастает (возрастает!!) по всем решительно категориям потребителей!»59 Эти кричащие строки не могли не вызвать вопрос к Бухарину: раз все запросы удовлетворить нельзя, а тяжелую промышленность строить нужно, то на ком экономить или где взять средства? Даже троцкисты давали свой ответ на этот вопрос. Но Бухарин повторяет все те же предложения, которые не удалось выполнить со времен писем Ленина: экономить, строить быстрее, не планировать того, что не построим, управлять культурно. Но не умеет бюрократия СССР управлять культурно и экономить, не умеют российские рабочие строить быстрее и притом качественнее, чем в США! Ине скоро научатся.
Вконкретной обстановке дефицита ресурсов одновременная защита сельского хозяйства и легкой промышленности на деле была нападением на промышленность тяжелую. Это означало, что Бухарин действительно выдвигает новую стратегию по сравнению с линией XV съезда, оптимистично провозглашавшего курс на модернизацию промышленности и всего хозяйства. Ведь модерниза-
ция была невозможна без строительства машиностроительных, металлургических и других предприятий именно тяжелой промышленности.
То, что планировали осуществить большевики - и Сталин, и Рыков, и Бухарин, - затем делалось во многих странах «третьего мира». Это была импортзамещающая индустриализация. Считалось, что экономика страны будет более устойчива, если она будет менее зависима от импорта. В этом предположении было много справедливого. Колебания мирового рынка могут быть весьма разрушительными, и споры с правыми заканчивались в 1929 году под первые аккорды Великой депрессии, которая больно ударила по всем странам мира. Защититься от разрушительных волн кризиса с помощью своей промышленности, которая позволит создавать собственные технологии и повысить производительность труда хозяйства - это ли не благая цель. Даже правый председатель Совнаркома А. И. Рыков говорил на ноябрьском пленуме ЦК: «Уклон получится в том случае, если мы пятилетний план составим так, что его характерной чертой будет являться импорт готовых товаров из-за границы вместо развития промышленности нашей страны»60.
Перед ноябрьским пленумом ЦК, который должен был обсуждать планы экономического развития, Бухарин составил проект резолюции, в котором говорилось: «Основной коренной задачей партии, ее генеральной линией, является линия на дальнейшую индустриализацию страны, на возможно более быстрый рост социалистического ее сектора, на кооперирование крестьянства, рост коллективных форм сельскохозяйственного производства и т. дб Отметая все предложения, направленные к сокращению нашего промышленного строительства, и твердо проводя курс на индустриализацию страны, не снижая темпов роста капитальных вложений, необходимо в то же время принять меры к тому, чтобы подтянуть сельское хозяйствоБ»61
Как видим, правые коммунисты также считали, что отказ от импортзамещающей индустриализации был недопустим. Они были категорическими противниками той модели развития страны, к которой объективно вела их политика (выражаясь современным языком, ее можно назвать «латиноамериканской», учитывая, как в Западном полушарии проводились подобные НЭПу эксперименты). Правые считали, что можно относительно быстро изыскать ресурсы для модернизации всей экономики. Но во второй полови-
не ХХв. импортзамещающая индустриализация осуществлялась в Латинской Америке, Азии и Африке либо с помощью других стран, либо частично. Витоге создавалась индустрия, способная обеспечить лишь некоторые нужды страны и достойно конкурировать на мировом рынке лишь в узком секторе. Вэтом случае страна встраивалась в мировое разделение труда уже как индустриально-аграрная держава, а не сырьевой придаток. Для СССР эти варианты не подходили. Индустриализация должна была быть проведена с опорой исключительно на собственные ресурсы, а поставки техники из-за рубежа должны были быть оплачены до копейки. При этом зависимость от зарубежной промышленности должна была быть ликвидирована полностью - советских лидеров не устраивала роль страны как части мирового капиталистического рынка, притом зависимой.