Чтение онлайн

признал, что затем этот своеобразный «профсоюз» превратился в политическую организацию.

Рамзин утверждал на процессе, что «основная техническая установка центра сводилась к максимальной охране предприятий крупных промышленников, связанных с центром». Ай да вредительство! Потом решили вредить более активно. Но без диверсий. «Поэтому от прямого технического вредительства центр быстро пошел к «плановому» вредительству»58, которое выражалось в планировании замедления темпов роста и созданию диспропорций. То есть люди делали то, что считали правильным, а потом согласились признать, что это - нанесение вреда. Недостатки планирования, столь очевидные в 1930 году, не могли быть виной людей, которые были уже отстранены от дела планирования. Но их прежнее сопротивление оптимистическим планам- действие опытных профессионалов - теперь признавалось подрывным. Новые планы привели к еще большим диспропорциям, косвенно подтвердив правильность старых.

Но «вина» спецов заключалась не только в этом. Они стремились к капиталистической реставрации, надеясь на интервенцию. Не столь уже невероятные взгляды для людей, которые преуспевали при капитализме. Руководители организации, которая, по версии следствия, называлась сначала Союз инженерных организаций, или Инженерно-промышленная группа, а с 1928 года - Промышленная партия (зачем бы следствию менять название «выдуманной» структуры), встречались за границей с руководителями Торгово-промышленного комитета - объединения предпринимателей, поддерживавших интервенционистские планы, направленные против СССР. Встреча старых знакомых (предпринимателей и их инженеров) в частной обстановке - это еще не создание контрреволюционной организации, хотя с точки зрения ГПУ - уже преступление. Если беседа шла о перспективах нападения на СССР соседних государств (с помощью Франции) и белогвардейских формирований, то Рамзин был источником важной стратегической информации. Если дело фальсифицировалось полностью, и связи Рамзина с влиятельными кругами эмиграции были выдуманы ОГПУ - то таковым он не был. Как руководители ВКП(б) относились к этим показаниям? Сталин писал Менжинскому в октябре 1930 года: «Показания Рамзина очень интересны. По-моему, самое интересное в его показаниях - это вопрос об интервенции, вообще, и особенно, вопрос о сроке интервенции. Выхо-

дит, что предполагали интервенцию в 1930 году, но отложили на 1931 или даже на 1932 год. Это вероятно и важно. Это тем более важно, что исходит от первоисточника, т.е. от группы Рябушинс-кого, Гукасова, Денисова, Нобеля, представляющих самую сильную социально-экономическую группуБ «Торгпром», ТКП, «Промпартия», «партия» Милюкова - мальчики на побегушках у «Торгпрома» 59 . Далее Сталин инструктирует Менжинского, какие еще сведения необходимо получить у Рамзина и представителей других «партий». Сталин, таким образом, был уверен, что Рамзин - носитель реальной информации, и вряд ли ОГПУрешилось бы мистифицировать его по такому важному поводу. Характерно, что именно в это время советско-французские отношения обострились до предела, и Франция объявила о торговых санкциях против СССР.

Первоначально Сталин действительно опасался нападения на СССР в 1930 году60. Поскольку важной составляющей сил вторжения могли стать белогвардейские формирования, ОГПУпредпри-няло действия, направленные на дезорганизацию Русского общевоинский союза (РОВС) - 26 января был похищен его руководитель, преемник Врангеля генерал А. Кутепов. Несмотря на то, что РОВСв 1931 году активизировал свою работу в СССР и даже заслал террориста, пытавшегося застрелить Сталина, следующий руководитель РОВС, генерал Миллер, был похищен только в 1937 году. Опасность была не в РОВСе как таковом.

Кконцу 1930 года военная тревога стихает. Не сыграла ли информация Рамзина свою роль в этом?

На процессе Промпартии Рамзин должен был представить свои контакты с заграницей как можно убедительнее. Встречи с посредниками показались Сталину недостаточно убедительными, и обвиняемые стали рассказывать о встречах лично с организатором Торгпрома Рябушинским. Получился конфуз - Рябушинский умер в 1924 году. Судебный спектакль отличался от реальности, но это не значит, что сюжет не был основан на некоторых, пусть и более скромных, фактах.

Уличив группу инженеров и экономистов право-либеральных взглядов, в контактах с белой эмиграцией, ОГПУпо заданию Сталина решало две основные задачи: во-первых, скомпрометировать сторонников реставрации путем фальсификации обвинения во вредительстве, и во-вторых, выяснить настоящие планы зарубежных центров и их более или менее организованных сторонников

внутри страны. Эти связи не были безобидными даже в случае бездействия группы. Апри интервенции противнику могли бы понадобиться компетентные общественные деятели, которые способны были бы возглавить гражданскую власть. Вэтих условиях было не так важно, носят беседы о политике и экономике характер официальных переговоров или частных бесед. Предъявив реальные обвинения, ОГПУпредложило провинившимся игру на выживание: признаться в преступлениях, назвав беседы - разработкой планов, а отстаивание своих экономических позиций - вредительством. Рамзин согласился - и выиграл. Смертный приговор был заменен для него 10-летним заключением, которое на практике обернулось успешной работой по профессии, увенчавшейся реабилитацией и Государственной премией. Его судьба стала примером для других участников полуфальсифицированных процессов. Не случайно, что процесс Промпартии, на котором вновь председательствовал Вышинский, стал первым звеном в цепи. Он прошел 5 ноября - 7 декабря 1930 года. Ав 1931 году Рамзин выступал как свидетель на процессе меньшевиков. Его показания резко контрастируют не только с показаниями Кондратьева и ранними показаниями Суханова о чисто политическом характере деятельности оппозиционных кружков. Он ясно и четко рапортует о «консолидации контрреволюционных организаций», «общем контрреволюционном фронте», оформленном в начале 1929 года, стремлении к использованию интервенции, шпионаже (который не признают за собой даже наиболее последовательные сотрудники следствия среди меньшевиков)61.

Итак, есть основания подозревать, что в «делах» 1929-1931 годов помимо фальсификации была и доля истины. Но как отделить реальность от вымысла ОГПУ? Б. В. Ананьич и В. М. Панеях, исследовавшие одновременное «академическое дело», считают, что оно представляет собой фальсификацию с вкраплениями достоверных сведений62. Вкрапления истины - самое интересное в этих процессах. Эти вкрапления - информация о последних очагах разрушавшегося большевиками гражданского общества.

Н. Н. Покровский предложил использовать для анализа документов процессов 30-х годов методику Я. С. Лурье, предложенную для анализа средневековых процессов: в тенденциозном источнике достоверно то, что противоречит тенденции, и не достоверно - что ей соответствует63. Кэтому правилу необходимо дополнение.

Реальность может и соответствовать тенденции, но мы имеем право утверждать это, если у нас есть еще какие-то источники, подтверждающие «тенденциозный» факт.

Осколки гражданского общества

Что считать «тенденцией» следствия в «делах» 30-х годов? Инакомыслие подследственных? Их отрицательное отношение к советскому строю? Наличие антибольшевистских организаций? Готовность поддержать интервенцию? Вредительство? Инакомыслие и отрицательное отношение к режиму подтверждает как минимум Н. Валентинов, участвовавший в дискуссиях меньшевиков в середине 20-х годов. Наличие организации - вопрос толкования. Организацией можно называть и кружок инакомыслящих, и разветвленную партию. Это просто разные организации. В своих декабрьских показаниях 1930 года (когда уже сломались Якубович и Гинзбург), Суханов по-прежнему расходится со следствием: «В моем присутствии никто из моих знакомых никогда не высказывал какого бы то ни было сочувствия интервенционистским планам»64. Также Суханов категорически отрицает свою осведомленность о вредительстве. Это позволяет считать признание интервенционизма и вредительства проявлением «тенденции» следствия (если нет других оснований подозревать меньшевиков в интервенционизме, как в случае с Промпартией). Характер и размах организации (в широком смысле слова) инакомыслящих остается предметом исследования.

Постепенное усиление «тенденции» видно в показаниях Суханова, который постепенно отступал под давлением следствия. По мнению А. Л. Литвина, «из признаний Суханова ясно, что все тогда он делал в сговоре со следствием»65. Ясно ли это? Суханов предпочитал излагать следствию свои политические взгляды 1927- 1930 годов. Вего изложении нет ничего невероятного: «мне стали казаться неизбежными наряду с экономическими трудностями также и политические потрясения». Вусловиях народных волнений необходимо «для спасения системы» предложить ВКП(б) пойти на уступки, приняв ограниченную («куцую») конституцию, предоставляющую право на легальное существование небольшевистским течениям, стоящим на позициях советской власти и октябрьской революции. Только в условиях полной социальной катастрофы, «кровавой каши» (по излюбленному выражению одного из

участников нашего кружка)» возможны более глубокие преобразования и политический блок с Крестьянской партией.

«Однажды, в момент, когда «кровавая каша» казалась мне неизбежной, я все это высказал в одном из разговоров: дело так плохо, что даже возможен блок с Кондратьевым»66,- признает Суханов, что обсуждал с Кондратьевым возможность создания Крестьянской партии. Он считал это «исторически законным при условии малейшей к тому легальной возможности» и полагал, что она должна иметь эсеровскую идеологию и в перспективе слиться с эсерами. Однако перспектива слияния с эсерами Кондратьеву «не улыбается»67. Эта деталь расходится с тенденцией следствия, которое увязывало каждую из «партий» с заграничным центром. Группу Кондратьева так и не удалось увязать с зарубежными единомышленниками, и это объяснимо - Кондратьев считал себя достаточно крупным теоретиком, чтобы не идти за В. Черновым. Это - реальность, с которой следствию пришлось смириться.

Эти показания, данные Сухановым в августе 1930 года, вскоре после ареста, внутренне логичны и совершенно расходятся со схемой следствия. Для выдвижения своего проекта «куцей конституции» Суханов считал необходимым создать авторитетную в стране группу, в вожди которой прочил члена президиума Госплана и члена коллегии ЦСУВ. Громана, человека известного и уважаемого в среде социалистической интеллигенции. Но весной 1929 года Громан отклонил проект Суханова, назвав его тезисы «сталинскими». Из этого можно сделать вывод о том, что попытка Суханова создать организацию не удалась. Но это не противоречит другому толкованию - Суханова не пустили в существовавшую организацию как «слишком левого». Впоследствии, на дне рождения Суханова 9 декабря 1929 года, между Сухановым и Громаном произойдет бурное объяснение по поводу подозрения, будто Суханов состоит в германской компартии. Нужен ли был меньшевикам лидер с коммунистическими воззрениями?