Чтение онлайн

и Зиновьева, на которые уже пала харизма страдальчества. «Энтузиазм, с которым встречались наши товарищи, был похож на энтузиазм рабочих Ленинграда в 17-м году, когда на трибуне появлялся Ленин»112,- рассказывал наблюдавший события сторонник оппозиции. Колонны заводов выкрикивали лозунги: «Да здравствуют истинные вожди революции!» Такое вряд ли могло быть случайностью - на ленинградских заводах сохранялся сильный актив оппозиции, который подготовил рабочих к тому, что они увидят «самих» Троцкого и Зиновьева. Руководитель ленинградской партийной организации Киров оказался в глупом положении и, чтобы как-то сгладить ситуацию, перешел на трибуну с Троцким и Зиновьевым, но потом, осознав возможные последствия такого «блока» для себя лично, ретировался.

ВМоскве оппозиции удалось организовать массовое собрание (около 2 тыс. чел.) в Высшем техническом училище. Пока активисты оппозиции сдерживали натиск охранников администрации, Троцкий и Каменев излагали свои взгляды. Вэто время по приказу технического секретаря Политбюро Г. Маленкова зал отрезали от электричества. «Итогда председательствующий на собрании Л. Б. Каменев торжественно провозгласил: «Рассеем сталинский мрак ленинским светом», под восторженные аплодисменты в разных концах аудитории загорелись десятки свечей»113,- вспоминал оппозиционер И. Павлов. Остроумие лидеров оппозиции привлекало на их сторону коммунистическую молодежь.

Демонстрация в Ленинграде была последней каплей, которая переполнила терпение Сталина. Он понял, что дальнейшее затягивание раскола приносит ему одни минусы. 21-23 октября 1927 года объединенный пленум ЦКи ЦККВКП(б) снова обсуждал персональные дела Троцкого и Зиновьева. На этот раз им практически не давали говорить, а в Троцкого кидали попавшимися под руку предметами - книгами, стаканом. Теперь методы, которыми большевики пользовались, скажем, в Учредительном собрании, расценивались Троцким как недопустимое хулиганство. Пленум осудил линию оппозиции и исключил Троцкого и Зиновьева из состава ЦК. «Это поставило их в положение простых граждан, на которых полностью распространяются законы о Соловках, Сибири и высшей мере наказания»114, - комментировал чехословацкий дипломат Й. Гирса. 22 октября, сразу после исключения вождей оппозиции из ЦК, остальные оппозиционные члены ЦКи ЦКК заявили: «Это есть прямая попытка поставить XV съезд пе-

ред актом раскола». Они обещали и дальше вместе с исключенными товарищами отстаивать дело ленинской партии «против оппортунистов, против раскольников, против могильщиков революции»115. «Могильщики»- слово, больно задевшее Сталина в прошлом году. Что же, Сталин уже принял политическое решение раздавить оппозицию, как в свое время раздавили меньшевиков - тюрьмами и ссылками.

Между тем на собраниях оппозиции побывали десятки тысяч людей. Входе дискуссии за оппозицию открыто проголосовали 4120 коммунистов, что не так мало, если учесть фальсификации при голосованиях и начавшиеся чистки государственных и партийных органов. Асколько сочувствовали Троцкому негласно? В. Фей-гин сообщал С. Орджоникидзе о таком тревожном для сталинистов факте: на собрании московского комсомольского актива выступление оппозиционера Тер-Ваганяна было освистано присутствующими. По окончании собрания демонстрировали документальный фильм. Вкадре появился Троцкий. «Раздались бурные аплодисменты. Потом он появляется в Брест-Литовске, потом на фронте под Казанью и т. д. Все время встречали его бурными аплодисментами… Теру выступать не дали, а Троцкого на картине (в темноте) приветствовали»116.

Когда Сталин станет проводить в жизнь некоторые из партийных лозунгов, симпатизировавшая Троцкому часть партийной массы его поддержит. Но доверия к Сталину, расправившемуся с оппозицией репрессивными мерами, у этих партийцев не будет. Абыли ли оппозиционеры готовы применить насилие против своих врагов? Протестуя против арестов, Троцкий утверждал: «Насилие могло играть огромную революционную роль. Но при одном условии: если оно подчинено правильной классовой политике»117.

Ободренные своим успехом на рабочих собраниях и коммунистических митингах, оппозиционеры решили уже организованно выступить на демонстрации 7 ноября 1927 года. «Участие в оппозиционной демонстрации с несколькими плакатами вызывалось необходимостью противопоставить правду об оппозиции той клевете, при помощи которой отравляются как партийцы, так и бес-партийные»118, - объясняли оппозиционеры свое возвращение к тактике оппозиционной интеллигенции времен борьбы с царизмом. Упоминание беспартийных было сознательным - левые уже не связывали себя рамками партийной дисциплины.

Во время юбилейной демонстрации в Москве и Ленинграде оппозиционеры подняли над колоннами свои лозунги: «Повернем

огонь направо - против кулака, нэпмана и бюрократа!», «Выполним завещание Ленина!», «Против оппортунизма, против раскола - за единство ленинской партии!». Оппозиционные лозунги вывешивались на стенах домов, где жили оппозиционеры. На углу Воздвиженки и Моховой красовались портреты Троцкого, Каменева и Зиновьева. Скрыши сталинисты пытались сорвать их баграми. «Активную оборону своих портретов вели оригиналы. Вооруженный половой щеткой с длинным черенком Троцкий энергично отбивал атаки»119. Трибуной оппозиции стала гостиница «Париж», выходившая на Манежную площадь. Оттуда Преображенский и другие лидеры оппозиции «второго ряда» обменивались приветствиями с демонстрантами. Кгостинице подъехал штурмовой отряд «большинства» во главе с секретарем Краснопресненского райкома М. Н. Рютиным и начал осаду. Вбалкон оппозиции кидали камнями, гнилым картофелем, поленьями. Затем с криками «Бей оппозицию!» и «Бей жидов-оппозиционеров!» команда Рю-тина ворвалась в номер и устроила там погром. Оппозиционеры были избиты и задержаны. Милиция не вмешивалась.

Рютин Мартемьян Никитич (1890-1937). Большевик с 1914 года. В 1917 году служил солдатом в Харбине. В 1918 году - командующий войсками Иркутского военного округа. Боролся за советскую власть в Сибири и на Дальнем Востоке. В 1925-1928 годах - первый секретарь Краснопресненского райкома ВКП(б), снят с поста за участие в правом уклоне и исключен из партии в 1930 году. В 1932 году арестован. Позднее расстрелян.

Зато при появлении оппозиционных лозунгов в толпе сразу последовала реакция. Но и леваки не были мирными агнцами: «Подоспевшая милиция арестовала по указанию сталинцев трех оппозиционеров, но по дороге к участку их догнала группа товарищей и, угрожая револьверами, освободила из-под ареста. (Нужно сказать, что многие оппозиционеры, идя на демонстрацию, брали с собой револьверы. Коммунисты и комсомольцы тогда еще не были разоружены)»120. Почти поголовное вооружение коммунистов со времен гражданской войны стало источником реальной угрозы для руководителей режима. Но на этот раз обошлось без стрельбы.

Кдемонстрации 7 ноября правящая фракция хорошо подготовилась. Поднимавших плакаты тут же начинали избивать, плакаты вырывали из рук и ломали. Зиновьев и Радек были задержаны

перед демонстрацией. На автомобиль, в котором ехали Троцкий, Каменев, Смилга и Муралов, было совершено нападение. Милиционеры стреляли, толпа кричала, кто-то ударил по автомобилю. В Харькове при разгоне оппозиционного собрания была открыта стрельба. Оппозиция заявила об «отказе от «смычек» (оппозиционных собраний.
– А.Ш.) под угрозой физической расправы над коммунистами»121.

Несмотря на то, что оппозиция считала для себя возможным не подчиняться решениям грядущего XV съезда, который должен был превратиться в «узкий актив сталинской фракции»122, левые продолжали утверждать: «Оторвать себя от ВКП оппозиция не позволит и к организации второй партии не приступит»123. Но 14 ноября Троцкий и Зиновьев были исключены из партии, а другие оппозиционеры выведены из ЦКи ЦКК.

Разгром оппозиции был завершен на XV съезде ВКП(б) 2- 19 декабря 1927 года. Оппозиционеры были представлены на съезде несколькими делегатами с совещательным голосом, которых подвергли показательной идеологической «порке». При выступлении Каменева и Раковского их постоянно перебивали, не давали говорить, оскорбляли, обвиняли в предательстве партии. Рыков и Томский требовали ареста оппозиционеров. Каменев говорил о примирении с партией, о полном подчинении ей, но не об отречении от тех взглядов, которые подтвердились (как в случае с Китаем). Сместа ему кричали: «От чего же вы отрекаетесь?» Им нужно было отречение, унижение оппозиции независимо от того, права она или нет. Раковский упрекал большинство в потворстве мировой буржуазии, которая стремится «изолировать нас идейно от мирового пролетариата». Вответ кричали: «Долой меньшевиков с трибуны!»124

Сагитировать съезд было невозможно. Оппозиция был обречена на поражение, потому что не мыслила себя вне партии. По утверждению Троцкого, уже после 7 ноября «единственной заботой Зиновьева и его друзей стало теперь: своевременно капитулиро-вать»125. Но и задачи троцкистов пока не очень отличались. 10 декабря съезд получил отдельные послания троцкистов (Раковский, Муралов и Радек) и зиновьевцев (Каменев, Бакаев, Евдокимов и Авдеев). Они были почти одинаковыми, в них излагались просьбы сохранить хотя бы свои взгляды, при условии роспуска фракций. Сталин уже не верил таким заявлениям: «Говорят, что оппозиция имеет в виду подать съезду некое заявление насчет того, что она,

оппозиция, подчиняется и будет подчиняться всем решениям партии (голос: «Так же, как в октябре 1926 года?»), распустит свою фракцию (голос: «Мы слышали это два раза!») и будет отстаивать свои взгляды, от которых она не отказывается (голоса: «О-о». «Нет, мы уж лучше их сами распустим!»), в рамках партийного устава. (Голоса: «Соговорочками». «Унас рамки не резиновые».) Ядумаю, товарищи, что ничего из этой штуки не выйдет»126.

Большевики были привержены идее военной дисциплины в своей партии и считали существующий уровень свободы мнений вполне достаточным. Оппозиция предлагала расширить его до пределов, чреватых расколом. Уровень политической культуры большевистских руководителей в большинстве своем был не высок, они пока не чувствовали нужды в свободе мнений. Позднее, после крупных провалов 1930-1933 годов, печальный опыт научит авторитетных руководителей, что решения сначала нужно обсуждать, а потом выполнять. Но право на обсуждение уже будет отнято. Даже без обсуждения многим станет очевидна правота критики оппозиционерами сталинского курса. Но это будет позднее.