Чтение онлайн

Верховых был членом счетной комиссии съезда, и вспоминает, что против Сталина было подано 123-125 голосов. Комиссия Политбюро в 60-е годы проверила это заявление и установила, что количество бюллетеней на 166 меньше, чем количество мандатов. Кто-то из делегатов мог и не проголосовать, но для большевистской дисциплины 30-х гг. это не самое характерное поведение. Отсутствие 166 бюллетеней позволяет серьезно относиться к версии о фальсификации выборов. А. Кирилина предлагает считать, что нехватка бюллетеней объясняется «несобранностью, неразберихой, но никак не фальсификацией». Однако Сталин, судя по последующим событиям, в этом вопросе придерживался, скорее, иного мнения.

Именно кулуары съезда были тем местом, где сомнения каждого отдельного руководителя о несоответствии официальной пропаганды результатам пятилетки могли сложиться в общую картину. Пятилетка провалилась, и виноват в этом Сталин. Этот вывод сделала немалая часть коммунистических чиновников, ставших в этом отношении выразителями стихийного мнения общества.

Современные авторы А. Колпакиди и О. Прудникова утверждают, что «даже несфальсифицированные результаты голосования были сокрушительным поражением» оппозиции. «Даже в партийных верхах, где оппозиционные настроения были наиболее сильны, противники Сталина могли набрать всего лишь 25% голосов»33. Такой вывод непростительно поверхностен. Съезд партии 30-х годов - это не британский парламент. «Тертые калачи», осторожно обсуждавшие смещение Сталина, да еще и погоревшие на этом обсуждении (не с тем посоветовались, Киров доложил), вовсе не

собирались свергать Сталина голосованием на съезде. Съезд, тем более номенклатурный,- это масса людей, которые будут голосовать так, как скажет президиум. Поэтому следовало бороться за президиум, действуя аппаратными методами.

Иуж совсем неверным выглядит утверждение, будто оппозиционные настроения были наиболее сильны в партийных верхах. Тонны партийных документов вопиют о массовом недовольстве в первой половине 30-х годов буквально во всех слоях развороченного социального муравейника. Множество документов, пришедших «от низов», сочатся ненавистью к «вождям пролетариата». До партийной верхушки оппозиционные настроения доходили в последнюю очередь, но в тоталитарной системе именно это имеет политическое значение. Тем не менее следующий ход в этой игре сделал именно человек из низов.

Выстрел маленького человека

1 декабря 1934 года бывший партийный работник Л. Николаев проник в здание ленинградского Смольного. 3декабря на допросе Николаев рассказывал: «Я увидел, что навстречу мне по правой стороне коридора идет Сергей Миронович Киров на расстоянии от меня 15-20 шагов. Я, увидев Сергея Мироновича Кирова, остановился и отвернулся задом к нему, так, что, когда он прошел мимо, я смотрел ему вслед в спину. Пропустив Кирова от себя на 10-15 шагов, я заметил, что на большом расстоянии от нас никого нет. Тогда я пошел за Кировым вслед, постепенно нагоняя его. Когда Киров завернул налево к своему кабинету, расположение которого мне было хорошо известно, вся половина коридора была пуста - я подбежал шагов пять, вынув на бегу наган из кармана, навел дуло на голову Кирова и сделал один выстрел в затылок. Киров мгновенно упал лицом вниз»34.

Николаев уже несколько месяцев вынашивал планы убийства. 15 октября его задержали у квартиры Кирова, но Николаев убедительно объяснил свой визит: незаконно уволенный с работы партиец, он ходатайствовал о предоставлении ему какой-нибудь должности. Найденный у Николаева пистолет принадлежал ему законно со времен гражданской войны. Николаева отпустили. Первого декабря он пришел в Смольный для того, чтобы получить билет на собрание партийного актива, где должен был выступать Киров. Он ходил из кабинета в кабинет, но знакомые, которых у

него было немало по партийной работе, так и не выдали ему билета.

В этот день Киров не должен был присутствовать в Смольном, но он изменил свои планы и заехал ненадолго. Охранник Кирова Борисов немного отстал, перемолвившись с сослуживцем. Киров повернул за угол и услышал за спиной торопливые шагиБ

Узнав о выстреле, Сталин проговорил одно слово: «Шляпы!» Немедленно была сформирована комиссия из высших партийных руководителей, которая под строжайшей охраной выехала в Ленинград. Перед отъездом лидеры партии написали и оперативно приняли постановление Президиума Верховного Совета о борьбе с терроризмом. Дела о терактах теперь следовало вести ускоренным порядком. А. Кирилина считает: «Его авторами владело одно чувство - ярость»35. Добавим- и страх. Если открыт сезон охоты на вождей, то кто следующий? Пятого декабря, когда указ был доработан, было объявлено, что дела о терроризме будут слушаться без участия сторон и даже подсудимых. Как в гражданскую войну - некогда разбираться, надо уничтожить всех подозреваемых, чтобы истинный виновник не ушел.

Сталин допросил Николаева. Тот утверждал: «Все это я подготовил один, и в мои намерения никогда я никого не посвящал». На допросе 1 декабря убийца объяснил свои мотивы: «оторванность от партии… мое безработное положение и отсутствие материальной помощи со стороны партийных организаций». Николаев надеялся, что его выстрел может «стать политическим сигналом перед партией, чтоБ накопился багаж несправедливых отношений к живому человеку со стороны отдельных государственных лиц»36. Отдельных лиц, а не системы. ВСмольном поговаривали о романе между Кировым и женой Николаева. Всвоем дневнике он написал: «М., ты могла бы предупредить многое, но не захотела»37. Жена Николаева Мильда Драуле сразу же после убийства оказалась в руках НКВД, ее допрос начался через пятнадцать минут после выстрела38. Не к Мильде ли приезжал Киров в Смольный, не у себя ли в кабинете назначил он встречу?

Но основные мотивы, зафиксированные в дневнике,- все же социальные. Николаевым владело отчаяние. Ведь он был тем самым безработным, которых в СССР официально не было с 1930 года. Всвоем письме к Политбюро накануне покушения Николаев писал: «Для нас, рабочего люда, нет свободного доступа к жизни, к работе, к учебе… Везде, где я только желал через крити-

ку принести пользу дела… получал тупой отклик… Я прошу предоставить мне в первую очередь и в самом ближайшем времени санаторно-курортное лечение, но если нет этой возможности, то я должен бросить веру и надежду на спасение»39. Помогут - прощу все, даже роман хозяина Смольного с женой (если Николаев в него верил). Не помогут - убью. Из личных мотивов вытекали политические. Всвоем «Политическом завещании» («Мой ответ перед партией и отечеством»), он писал: «Как солдат революции, мне никакая смерть не страшна. Яна все теперь готов, а предупредить этого никто не в силах. Яведу подготовление подобно А. Желябову… Привет царю индустрии и войны Сталину…»40

Это был бунт доведенного до отчаяния маленького человека, вечного персонажа российской истории и литературы.

Но Николаев - человек из партийной среды. Он типичен и этим страшен. Таких, выброшенных на обочину неуравновешенных и обиженных людей - миллионы, это целый социальный слой, и каждый его представитель может оказаться смертельно опасным.

Сигналы об этом партийное руководство получало давно. Так, в 1929 году ЦККрассматривало дело некоего коммуниста, который жаловался: «У меня, в угоду антисоветским элементам, как у буйно-помешанного, было отобрано огнестрельное и холодное оружие, причем соответствующий врач, очевидно за взятки, дал соответствующую справкуБ ОГПУпочему-то оказывалось слепым орудием в руках указанного антисоветского элементаБ Право на оружие (я) заслужил своим активным участием в гражданской войне, в которой потерял свое здоровьеБ На меня очевидно смотрят как на отработанное пушечное мясоБ»41 Пока «герой гражданской войны», которого «незаслуженно» объявили буйно-помешанным, нападает на своих соседей и медицинских работников. Но уже критикует ОГПУи ЦКК. Акого он возненавидит завтра, когда его требования не будут удовлетворены? Это - разоруженный Николаев, слишком темпераментный. Асколько было не разоруженных, «не раскрытых».

Маленькие люди - герои Гражданской войны. Пользуясь связями среди товарищей по партии, они могут преодолеть заслоны охраны и выстрелить в кого угодно - в Сталина и его ближайших единомышленников. Вычистить таких людей из партии, из правящей элиты- это не значит решить проблему, а только обострить ее. Вероятно, к этому времени в голове Сталина сложился план уничтожения не только оппозиции, а целых социальных слоев,

которые не нашли своего места в новой системе отношений. Всо-циалистическом обществе не должно быть маргиналов, людей обочины - питательной среды оппозиционных движений.

По прибытии Сталина в Ленинград ему сообщили, что незадолго до 1 декабря в НКВД поступил сигнал о подготовке покушения на Кирова организацией «Зеленая лампа». Источником была осведомительница М. Волкова, отличавшаяся страстью к повсеместному разоблачению «врагов народа». Сигнал проверялся, не подтвердился, после чего Волкову отправили в психлечебницу. Сталин отнесся к сигналу Волковой серьезно, ее вызволили из дома скорби и представили пред очи вождя. Показания Волковой были снова проверены, и потом снова не подтвердились. Но на какое-то время версия заговора против Кирова получила подтверждение. Сталин соответствующим образом ориентировал следствие. Отъезжая в Москву 3декабря, Сталин снял с постов руководителей Ленинградского НКВД как за сам факт провала, так и на случай, если они причастны к организации покушения.