Чтение онлайн

Уже утром 31 августа заложниками берут мужа и двух дочерей Поповой и тоже сажают в тюрьму ВЧК. "Известия ВЦИК" сообщают: "В день рокового покушения на тов. Ленина означенная Попова была ранена навылет; пуля, пройдя левую грудь, раздробила левую кость. Две дочери ее и муж были арестованы, но вскоре освобождены"(36). Заведующий отделом по борьбе с контрреволюцией и член коллегии ВЧК Н. А. Скрыпник считает, что "отцов" за детей арестовывать можно, "но держать детей за то, что мать пострадала, немного неудобно"(37). И действительно, взятых заложниками мужа и дочерей уже в начале сентября освобождают, а в начале октября отпускают и саму Попову, прекратив ее дело за отсутствием улик, выдав ей в компенсацию единовременное пособие(38), а после смерти Ленина в 1924 году -- персональную пенсию в связи с нетрудоспособностью из-за полученной раны(39).

Итак, Попову в тюрьме держат и допрашивают больше месяца. А на допросы причастной к покушению и сознавшейся в теракте Каплан потрачены сутки! В чем же заключалась роль Каплан? Б. Орлов считает, что Каплан устанавливала для террористов место и время "выступления Ленина на митингах"(40), что она, согласно ее же показаниям, приехала "на митинг часов в восемь"(41), выслеживая Ленина, и именно в это время и попалась на глаза многочисленным свидетелям. Получив информацию о том, что Ленин на заводе выступать будет, Каплан, "сама ушла до начала митинга и передала сообщение о приезде Ленина на завод районному исполнителю, дежурившему в условленном месте на Серпуховской улице. Сама же осталась ждать результата покушения там, где ее потом и обнаружил комиссар Батулин"(42). Войнов также считает, что Каплан использовалась "для организации слежки и осведомления исполнителя о месте и времени выступления В. И. Ленина на митинге"(43). Почему же выводы, к которым легко пришли историки и журналисты через много лет, не соблазнили следователей ВЧК в 1918 году? По каким-то неведомым нам причинам они предпочли считать террористом-одиночной именно Каплан, задержанную с зонтиком в одной руке и портфелем в другой, с гвоздями в ботинках, причинявшими, видимо, боль(44). К тому же, как стало известно после допроса 31 августа подруги Каплан бывшей каторжанки Нерчинской каторги эсерки В. М. Тарасовой-Бобровой, отбывавшей вместе с Каплан наказание, Каплан была полуслепой. Тарасова показала:

"Фанни Каплан [...] в то время была слепа. Она ослепла, кажется, в январе 1909 года, причем до этого она хронически теряла зрение на 2-3-5 дней. Врачи разнообразно трактовали причины слепоты. Зрачки ее реагировали на свет. Это было связано с резкими головными болями. В Чите [...] думаю это было в 1912 году, она вновь прозрела"(45).

Эти показания были подтверждены Д. Пигинят, левой эсеркой, отбывавшей каторгу вместе с Каплан: "Знаю только, что она ослепла от взрыва бомбы, а потом вновь прозрела"(46). В этой связи интересно заключение журналиста, кандидата медицинских наук, В. Тополянского. В статье о покушении на Ленина Тополянский пишет:

"Переходящая внезапная слепота на фоне или сразу после значительного эмоционального напряжения обусловлена, скорее всего, истерическими расстройствами. В таком случае необходима судебно-психиатрическая экспертиза, поскольку подобные больные отличаются нередко патологической лживостью, склонностью к необычайному фантазированию и позерству и способностью приписать себе чужое преступление"(47).

Вывод Тополянского подтверждается еще и свидетельским показанием. Эсерка Б. А. Бабина (1894--1983) встретила в Бутырской тюрьме в феврале 1922 г. Д. Д. Донского, члена ЦК партии эсеров(48), и задала ему вопрос: "Как могло случиться, что эсерка Фанни Каплан по заданию ЦК пошла убивать Ленина?" Донской ответил, что, прежде всего, Каплан не была эсеркой: ,,Женщина довольно красивая, но несомненно ненормальная, да еще с разными дефектами: глухая, полуслепая, экзальтированная вся какая-то. Словно юродивая! Меньше всего мне приходило в голову отнестись к ее словам серьезно. Я ведь в конце концов не психиатр, а терапевт. Уверен был -- блажь на бабенку напала!.. Помню, похлопал ее по плечу и сказал ей: "Пойди-ка проспись, милая! Он -- не Марат, а ты не Шарлотта Корде. А главное, наш ЦК никогда на это не пойдет. Ты попала не по адресу. Даю добрый совет -- выкинь все это из головы и никому больше о том не рассказывай!''(49).

Могла ли полуслепая и, видимо, не вполне нормальная женщина поздно вечером произвести прицельно несколько выстрелов?
– - спрашивает Войнов. "К тому же нет данных, подтверждающих ее умение владеть браунингом"(50). В самом деле, не на каторге же Каплан училась стрельбе? О. Васильев пишет, что "посадить пули из пистолета (или револьвера) с такой кучностью" могла "только твердая натренированная рука профессионального стрелка"(51). 2 сентября 1918 г. следователем ВЧК Кингисеппом был произведен "следственный эксперимент" -- инсценировка покушения. Гиль играл себя. Н. Я. Иванов был "Лениным". Кингисепп был "Фанней Каплан", а работник профкома Сидоров -"Поповой"(52). В результате этого эксперимента было выяснено, что "стрелявшая находилась у переднего левого крыла машины, а Ленин -- в пределах одного аршина от заднего. Как считает Тополянский, "все четыре пули направлены одинаково: снизу вверх. Нехитрые расчеты с помощью теоремы Пифагора показывают, что стрельба велась с расстояния 4--4,5 метра, под углом 45--50 градусов и, скорее всего, с колеса"(53). Не похоже, чтобы так мог стрелять человек, не имевший опыта стрельбы из пистолета.

В деле за No 2162, о покушении на Ленина 30 августа 1918 года, отсутствуют листы 11, 84, 87, 90 и 94. Литвин, давно и пока безуспешно пытающийся получить доступ к этим листам, выделенным из общего дела, слышал, будто там содержатся показания свидетелей, утверждавших, что в Ленина стрелял мужчина(54). Похоже, что сам Ленин, оставшийся не допрошенным и не распрошенным, тоже видел стрелявшего в него мужчину(55). Важно заметить, что с расстрелом Каплан дело закрыто не было. Ряд показаний был дан уже после 3 сентября. На повторном показании Батулина от 5 сентября имелась пометка Кингисеппа от 24 сентября. 18 сентября участвовавший в следствии Скрыпник докладывал Кингисеппу, что пересылаемые Кингисеппу два документа по делу о покушении на Ленина, "долго" странствовали по ВЧК и только вчера попали к Скрыпнику. "Если они ничего не дают нового, переправьте их обратно ко мне для приобщения к делу Ройд-Каплан", заключает Скрыпник(56). Из этого следует сделать вывод, что было два дела: дело Каплан и дело о покушении на Ленина 30 августа 1918 года.

Отдельно следует поставить вопрос об охране Ленина. "День 30 августа 1918 года начался скверно, -- вспоминал Мальков.
– - Из Петрограда было получено мрачное известие" -- убит М. С. Урицкий. Дзержинский "сразу же выехал в Петроград, чтобы лично руководить расследованием". Ленин "должен был выступать в этот день на заводе быв. Мехельсона. Близкие, узнав о гибели Урицкого, пытались удержать Ленина, отговорить его от поездки на митинг. Чтобы их успокоить, Владимир Ильич сказал за обедом, что, может, он и не поедет, а сам вызвал машину и уехал"(57). Добавим -- уехал без охраны. Более того, охраны не оказалось и на заводе, где планировалось выступление Ленина.

Столь не типичное для осторожного Ленина поведение, видимо, диктовалось тем, что 29 июня Свердлов направил Ленину директиву, которая не была отменена, несмотря на убийство Урицкого:

"Владимир Ильич! Прошу назначить заседание Совнаркома завтра не ранее 9 часов вечера. Завтра по всем районам крупные митинги по плану, о котором мы с Вами уславливались; предупредите всех совнаркомщиков, что в случае получения [приглашения] или назначения на митинг, никто не имеет [права] отказываться. Митинги начинаются с 6 часов вечера"(58).

По приказу Свердлова "совнаркомщик" Ленин без охраны отправился на выступление, о котором заранее были извещены в районе(59). "Как-то получилось, что никто нас не встречал: ни члены завкома, ни кто-нибудь другой" -- свидетельствует шофер Ленина Гиль(60). Удивимся вместе с Гилем: как же так получилось, что в день убийства Урицкого Ленин на митинг прибыл без охраны?

Обратим внимание на то, как охранялся Ленин во время выступления на том же заводе 28 июня. Все в том же гранатном цехе завода те же несколько тысяч человек. Охрана митинга поручена военному комиссару и начальнику гарнизона Замоскворечья А. Д. Блохину. Он вооружен маузером и наганом. Ленина встречает по-военному, рапортом. Вместе с Блохиным -- красноармейцы. Вместе с Лениным они выходят на сцену. Ленина смущает столь откровенная охрана на заводе. Он просит увести солдат. Блохин не бросается исполнять требование председателя СНК, а звонит своему начальнику по вопросам охраны -Дзержинскому, так как именно Дзержинский обязал районных военкомов и начальников гарнизонов организовывать охрану митингов. Дзержинский приказывает сообщить Ленину, что по распоряжению Дзержинского охрану со сцены он так и быть разрешает убрать. И это была единственная его уступка.

В деле определения организаторов покушения на Ленина крайне важным оказался вопрос о времени покушения. Этот внешне банальный сюжет оказался неимоверно запутанным. Шофер Ленина С. К. Гиль показал в ночь на 31 августа, т.е. сразу же после покушения, что "приехал с Лениным около 10 часов вечера на завод Михельсона. [...] По окончании речи В. И. Ленина, которая длилась около 1 часа, из помещения, где был митинг, бросилась к автомобилю толпа человек 50 и окружила его"(61). Предположить, что Гиль ошибается и не помнит, во сколько привез Ленина к заводским воротам, трудно. Если так, то закончилось выступление между около 11 часов вечера. На это же время указывает в своих показаниях, данных в час ночи 31 августа, т.е. сразу же после покушения, еще один свидетель, А. Сухотин: "Часов в 9 приехал т. Ленин. Через 1-2 часа т. Ленин кончил свою речь и отправился к выходу"(62).

Кажется, именно в этот день часы переводились на час назад. "Попив чаю около 6 часов вечера по новому времени [...], я с Поповой отправилась к ней на квартиру ночевать",-- сообщает одна из свидетельниц(63). "Ленин говорил последним. Митинг начался около 7 часов по новому времени", -- сообщает другой(64). Ленин выступал на митинге последним оратором. Орлов пишет:

"Речь Ленина на митинге, по мнению Гиля, длилась около часа. Иными словами, покушение могло быть совершено не раньше 10 часов, а скорее около 11 часов вечера, когда окончательно стемнело и наступила ночь. По-видимому, показания Гиля ближе всего к достоверности, ибо протокол первого допроса Фанни Каплан имеет четкую запись -- 11 часов 30 минут вечера. Если считать, что задержание Каплан и доставка ее в ближайший военный комиссариат, где начались допросы, заняли 30-40 минут, то время, указанное Гилем, следует считать наиболее правильным. Трудно предположить, что подозреваемая в покушении Каплан в течение более чем трех часов оставалась недопрошенной в том случае, если покушение было совершено в 7 ч. 30 мин. вечера. [...] В пользу позднего часа покушения говорит и то обстоятельство, что митинг на заводе Михельсона был не первым, на котором выступал Ленин. До этого он побывал в противоположном конце Москвы, в Басманном районе на митинге в здании Хлебной биржи. Там выступало несколько ораторов, и речь Ленина продолжалась от получаса до часа. Дорога из одного конца Москвы в другой должна была занять не меньше часа"(65).