Чтение онлайн

— Да, что ты хотел, Чарльз? — отозвался граф Кэррингтон, отрываясь от чтения отчета казначея Адмиралтейства. Его мысли, однако, были далеки от финансовых проблем королевства. В прошлое воскресенье не пришло письмо от Мейбелл, которое Альфред Эшби привык получать каждую неделю, и его невольно тревожило это обстоятельство.

— Если можно, отпустите меня сегодня пораньше. Я неважно себя чувствую, — со смущением в голосе проговорил крестник леди Россвуд. Темные круги под его глазами говорили сами за себя.

— Конечно, Трентон, можешь идти домой прямо сейчас, — с сочувствием в голосе отозвался его начальник. — Основную работу мы с тобой уже проделали, дальше я справлюсь с делами без тебя. Может, тебе прислать моего домашнего врача?

— Нет, благодарю вас, ваша светлость, — поспешно отказался юноша. — Мне достаточно побыть сегодня в покое вечер и следующую ночь.

— Ну, как знаешь, — уступил лорд Эшби.

Чарльз Трентон откланялся и поспешил в свою гостиницу «Золотой Лебедь», где его ждала Пэнси. А она ускользнула из дома под предлогом похода по магазинам. Родители, занятые приготовлениями к ее свадьбе, назначенной на следующей неделе, не слишком следили за ее передвижениями, и Пэнси делала, что хотела. Мисс Мэллард не боялась последствий своего необдуманного поведения, зная, что после сделанного полтора года назад аборта она сделалась бесплодной. Повитуха сказала ей, что она больше никогда не сможет иметь детей, чему легкомысленная девушка была очень рада.

Оставшись один, Альфред сделал несколько пометок на отчете, затем отложил бумагу в сторону и задумался. С Чарльзом творилось в последнее время что-то неладное. Прежде исполнительный и услужливый юноша сделался крайне рассеянным, отвечал невпопад, его донесения часто приходилось переписывать заново. К этому добавился желтый нездоровый цвет лица и уставший вид. Граф Кэррингтон заподозрил, что его подчиненный подхватил какую-то неведомую хворь. Это было огорчительно для него, поскольку он твердо был намерен сдержать слово, данное своей кузине Горации присмотреть за ее любимым крестником. И Альфред решил этим вечером съездить в гостиницу и проверить насколько болезненным является состояние его подчиненного, ведь болезни обычно имеют обыкновение обостряться вечером. Если здоровье Чарльза ухудшится, он заставит его принять помощь своего врача, несмотря на его юношескую щепетильность.

Граф Кэррингтон велел лакею подать его карету, и заодно дал распоряжение посыльному купить финики для Пэнси. Его капризная невеста пожелала эти экзотические фрукты из Северной Африки посреди зимы, и Альфред был только рад угодить ей, послав расторопного слугу в торговые ряды рынка Стокс в Полтри. Любое желание мисс Мэллард подлежало немедленному исполнению, даже свадьбу передвинули на более поздний срок, потому что Пэнси хотела, чтобы придворный ювелир изготовил ей дополнительные драгоценности к наряду, в котором она собиралась венчаться. Альфред охотно шел ей навстречу, наивно полагая, что его доброта еще больше привяжет девушку к нему, и они станут жить душа в душу после венчания. Ему доставляло подлинное удовольствие баловать это прелестное существо, и видеть радость в ее глазах. Это занятие заглушало его тоску по Мейбелл, от которой он все еще не мог избавиться. Ее отсутствие он ощущал постоянно, стоило только ему остаться одному. Оно было всеобъемлющим как небо, распростертое надо всем. И было одно место, где Альфреду особенно не хватало его далекой возлюбленной — это его предательское тело. Вопреки его воле оно без конца изнывало без ее ласк, и напоминало опустевший дом, в котором больше не было света. Графу Кэррингтону оставалось надеяться, что после его свадьбы ситуация коренным образом изменится, и очаровательная Пэнси послужит достойной заменой неверной леди Уинтворт.

Беспокойство за Чарльза заставило графа Кэррингтона торопиться с поездкой к нему, не смотря на погоду. День выдался холодным, а слякоть — вязкой и скользкой, покрытой тонким слоем льда. Дороги сделались опасными, но Альфред, имея привычку приводить в исполнение все свои планы, не отказался от своего намерения, и только велел кучеру ехать более медленно и осторожно, чем обычно. Он забрался в свою большую, увенчанную золотым гербом карету, запряженную четверкой каурых лошадей, покрытых бархатными попонами, и она медленно поехала по улице Кинг-стрит.

Карету сопровождали шесть лакеев, одетых в ливреи красного цвета, а еще один, весь в белом, нес белый жезл. Он ехал впереди кареты, предупреждая о приближении королевского министра, и толпа расступалась при его появлении. Пара самых крепких лакеев ехала сзади на лошадях, остальные тряслись на запятках и сидели рядом с кучером.

Через час карета графа Кэррингтона выехала на Кэмомайл-стрит, и свернула на узкую улочку, где стояли гостиницы для постояльцев среднего класса. Так как она оказалась несколько узкой, большой позолоченный экипаж немного не доехал до места назначения. Плотно укутанный в темный плащ лорд Эшби вышел из кареты и, взглядом определив по вывеске с изображением лебедя нахождение нужного ему заведения, пошел к ней в сопровождении одного лакея.

В холле за стойкой находился хозяин «Золотого Лебедя», и граф Кэррингтон направился к нему.

— Где находится комната Чарльза Трентона, любезный? — отрывисто спросил он у него.

Тот, с первого взгляда определив в посетителе важную особу, низко поклонился ему и угодливо доложил:

— На втором этаже, милорд. В последней комнате коридора справа, милорд.

Еще собеседник Альфреда хотел добавить, что молодой человек в данный момент находится с дамой, однако неприступный вид графа Кэррингтона не располагал к излишней откровенности. Граф только кивнул головой в знак понимания и начал подниматься по лестнице наверх.

Начало смеркаться, но в помещении было еще довольно светло, чтобы найти нужный номер. Лорд Эшби подошел к последней дубовой двери и хотел постучаться в нее, но звук слишком знакомого ему женского голоса заставил его застыть на месте. Альфред замер, не в силах поверить в то, что Пэнси, его невеста Пэнси сейчас находится в спальне другого молодого человека, который якобы болен, и они, под аккомпанемент скрипа старой кровати громко смеются над тем, как ловко им удалось его провести и наставить ему рога еще до свадьбы. По иронии судьбы эти молодые люди, которые не видели от него ничего, кроме добра, отплатили ему самой черной неблагодарностью, обманув его доверие без малейшего зазрения совести.

Скоро их фривольная, малоосмысленная болтовня развеяла остатки иллюзий Альфреда Эшби, показав, что ни Пэнси, ни Чарльз не испытывали к нему ни малейшей привязанности, и использовали его доброту лишь для того, чтобы как можно сильнее уязвить и опозорить его. Альфред слушал их, изо всех сил стиснув зубы, и постепенно в нем все больше возрастало желание преподать этим испорченным юноше и девушке такой жесткий урок, которого они не забудут до конца своей жизни. Он ничего не имел против веселья молодежи, но не желал допустить, чтобы они веселились за его счет.

Не потрудившись открыть рукой дверь, граф Кэррингтон в гневе вышиб ее ногой и ворвался в номер Чарльза, стремясь поскорее добраться до преступной парочки. При виде его Пэнси испуганно пискнула и накрылась с головой одеялом, словно оно обладало чудодейственным свойством перенести ее за сотни миль от места ее грехопадения. Чарльз ошарашено уставился на своего разъяренного патрона, не в силах поверить в его присутствие. В его растерянных глазах читалась одна мысль — кто выдал его с Пэнси графу Кэррингтону?

Лорд Эшби черной тенью неотвратимо надвигался на него, и когда вплотную приблизился, то с угрозой произнес, демонстративно не замечая рядом с ним сжавшуюся от страха девушку:

— Все болеете, молодой человек?! Ну ничего, сейчас я вас вылечу!

— Милорд, я готов предоставить вам любое удовлетворение, — пробормотал юный секретарь. — Но мне нужно найти себе секунданта, так что дайте мне время.

— Щенок, ты думаешь, я собираюсь вставать к барьеру с таким как ты?! — пренебрежительно ответил граф Кэррингтон. — Посмотрим, сможешь ли ты ответить мне на простой удар кулаком, не говоря уже о выпаде шпаги!