Чтение онлайн

Дейзи вернулась с ворохом свежего муслина, порванного на узкие длинные полосы. Очевидно, вооруженные драки были вполне рядовым событием для «Раненого вепря», так что у хозяина гостиницы было под рукой все необходимое. Дейзи, как с удовольствием заметил Люциан, принесла также маленький кувшин со спиртом.

— Не откажусь.

Он протянул к кувшину руку, но Дейзи, прижав кувшин к груди, увернулась.

— Не сейчас, потом, если останется, — сообщила она. Дейзи вымыла его руку, сначала водой с мылом, обнаруженным на умывальнике, потом спиртом.

— Ау! — вскрикнул он, когда она полила разрез спиртом.

Рану обожгло огнем.

— Тише, — предупредила Дейзи. — Это громче, чем мышиный писк. Сомневаюсь, что захочешь спать со свиньями.

— Зачем ты это сделала? Хотела причинить мне боль?

— Если помнишь, я росла среди пиратов. Мистер Мериуэзер рассказывал, что его друзья выздоравливали быстрее, если поливали раны ромом, когда хирург штопал их, чем те, кто принимал ром только внутрь. — Между ее бровей пролегли линии сосредоточенности. — Теперь можешь выпить.

Опустошив кувшин, он смотрел, как, поджав губы, она бинтует его руку.

— Где ты научился так драться? — спросила Дейзи.

— Одна девчонка как-то победила меня в поединке на копьях, — ответил он, широко улыбаясь. — Я дал себе слово, что больше этого не случится, и с тех пор очень серьезно относился к урокам фехтования.

— Тогда ты должен благодарить девочку, а не упрекать постоянно за чистую случайность. Ну вот. — Она завязала бинт и подбоченилась. — Думаю, мы должны радоваться, что рана оказалась легкой.

— Боюсь, моя рука — не единственная жертва. — Он взял сюртук и осмотрел его. Кровь пропитала рукав до локтя, и дыра от ножа была слишком большой, чтобы можно было незаметно ее починить. — Вот и все. Общение с тобой окончательно оставило меня без гардероба.

— А ты бы предпочел, чтобы я показала им грудь ради удовлетворения их любопытства относительно ее мягкости? — спросила Дейзи.

Люциан поймал ее за талию и, подтянув к себе, поставил между раздвинутыми коленями.

— Нет, эту привилегию оставлю за собой.

Обняв Дейзи за шею, Люциан хотел поцеловать ее. Она была такой сладкой, такой нежной. Но ее губы не раскрылись ему навстречу.

— Нет, Люциан! — Дейзи оттолкнула его.

— Нет? — повторил он недоверчиво.

Только что из-за нее он схватился с четырьмя вооруженными мужланами. Чего еще может желать женщина?

— Мы вели себя… Я вела себя опрометчиво в прошлом, — поправилась она. — И не хочу больше повторять эту ошибку.

— Ошибку? Ты считаешь то, что между нами было, ошибкой?

— В обществе это называют грехом, — сказала она с едва заметной улыбкой. — Что до меня, то до последнего времени я так не думала. Но позже поняла, что все это была игра.

— Неправда.

— Почему нет? — спросила она, отступая от него еще на шаг. — Ты мне не доверяешь. Вернее, не в полной мере. С моей стороны было ошибкой… вступить в интимную связь с человеком, для которого я так мало значу, что он не желает посвящать меня в свои дела.

— О Господи, мы опять о том же.

— Если двое скрывают друг от друга нечто столь обыденное, как деловую сторону своей жизни, как могут они рассчитывать на более глубокую связь? — На ее лице отразилась боль. — Я знаю, у тебя непростая ситуация, Люциан, но, поверь мне, деньги — еще не все. И я не думаю о тебе хуже из-за финансовых затруднений.

Если бы все было так просто…

— Мне никогда не встречался человек, который работал бы больше, чем ты, — продолжала она. — Общество, возможно, посмотрит косо на твои усилия, но я восхищаюсь тобой…

— Постой, Дейзи. — Он поднял руку. — Это не имеет отношения к деньгам. Когда мы найдем сокровище, мои тревоги на этот счет закончатся.

— Тогда почему ты не сказал мне, что мистер Пибоди подослан сэром Алистэром, чтобы следить за твоим прогрессом?

— Потому что им нужно найти сокровище. Фицхью хочет использовать его для финансирования нового шотландского восстания, чтобы посадить на трон Якова Стюарта.

— Но это государственная измена, — с ужасом произнесла Дейзи. — Если ты не хотел говорить об этом мне, почему не обратился к властям, чтобы их арестовали?

Если он произнесет эти слова, если озвучит вслух свои страхи, это будет означать, что его сомнения стали реальностью. Но ничто не было реальнее его чувств к Дейзи. И поделиться с ней ужасной правдой было одним из способов показать, как он доверяет ей. Как она нужна ему. Его плечи поникли.

— Потому что подозреваю, что мой отец заодно с предателями.

Люциан провел рукой по лицу.

— И не только это.

— Не только это? Не только измена, хочешь сказать? — Дейзи удивленно захлопала глазами.

— Боюсь, мой отец на грани безумия, — сказал Люциан.

— Я знаю, что он испытывает ненависть к моей семье, но многие люди безосновательно злятся на других, — тихо заметила Дейзи. — Но это не значит, что они сошли с ума, просто у них дурной нрав.

— Нет, это не просто дурной нрав и злость, — возразил Люциан. — Он хочет навредить твоей семье, особенно твоему дяде. Я как-то наткнулся на его дневник, лежавший открытым на его столе…

Он не хотел подглядывать. Но тетрадь лежала раскрытой на его столе, как будто отца внезапно позвали и он не успел посыпать страницу песком и закрыть. Изящный в норме почерк отца преобразился почти в детские каракули. Страница была вся в кляксах, отрывки с описанием самых диких желаний графа жирно подчеркнуты. Отдельные куски представляли собой невнятный бред. Остальное вызывало глубокую обеспокоенность. Яд отцовского пера заставил похолодеть сердце Люциана, наполнив его ужасными предчувствиями. Ни один нормальный человек не мог вынашивать в себе такую ненависть.

Подняв глаза на чистое лицо Дейзи, Люциан не мог повторить тех слов, что прочел.

— И это еще не все. Он разговаривает сам с собой. Глубокой ночью, когда напьется.

— Если бы я могла сосчитать те ночи, когда слышала, как друг моего отца мистер Мериуэзер шатался по Драгон-Кэрну, распевая песни, то, наверно, сосчитала бы на небе звезды, — сказала Дейзи.

— Да, но пел ли мистер Мериуэзер о том, чтобы расчленить кого-нибудь?

Дейзи присела на край прогнутой кровати.

— Пиратские песни не отличаются деликатностью, но ничего такого я не слышала.