Чтение онлайн

– Это не твоя вина, детка. Это не твоя вина.

Он качал ее, пока не прекратились всхлипы. Она безвольно лежала на нем, будто у нее кончились силы. Медленно и осторожно он посадил ее спиной к дивану, и ее обнял Диллон.

Диллон легонько взял ее подбородок и приподнял, чтобы она была вынуждена посмотреть на него. В глазах было много горя и гнева.

– Лили, послушай меня, и послушай внимательно. Этот сукин сын, твой бывший муж, – никчемный кусок дерьма. Он должен был помочь тебе. Должен был заботиться о своей дочери так же, как и ты, если не больше, особенно когда ты была так истощена и сломлена. Нет никакого оправдания для него за то, что он отказался от ответственности. Даже если он был президентом всего гребаного мира. Его первая и единственная ответственность – ты и его ребенок. Точка. Никаких оправданий.

– Кроме того, этот сукин сын набрался наглости обвинить тебя – обвинить в смерти Рози – что только доказывает, какой он никчемный кусок дерьма. Детка, ты была на пределе. И просто вздремнула. Я не знаю ни одной женщины, которая бы не спала, в то время как их ребенок спит. Я помню, мама ложилась, когда Кали дремала. Она не стояла на страже у кроватки, наблюдая за ее каждым вздохом. И ты не могла этого сделать. Ты не машина. Тебе должны были помочь. Твой муж, черт возьми, должен был тебя поддерживать. Он чертов трус, и это была его вина, это заставило его наброситься на тебя. Он обвинил тебя, потому что знал, каким мудаком он был.

– Я просто хотела отдохнуть. Недолго. Боже, Диллон, я больше не могла это выносить. Я так устала. Почему она должна была умереть? Почему?

Рубашка Диллона намокла от ее слез, когда он ее обнял.

– Не знаю, детка. Мне жаль, что у меня нет ответа. Но я знаю точно: это не твоя вина. Ты не виновата. Иногда младенцы умирают, и с этим ни черта нельзя сделать. Даже если бы ты стояла у ее кровати, она бы все равно умерла. Младенческая смерть – тихий убийца. Нет никакого объяснения. Это просто происходит.

Она закрыла глаза, прижавшись к его груди, желая утешения, хотя чувствовала, что недостойна его.

– Так ты была на улице? Все это время? – тоном, полным гнева, спросил Майкл. – Этот сукин сын не искал тебя? Никогда не пытался удостовериться, что ты в безопасности и обеспечена?

– Я просто хотела быть вдали от боли, – тихо ответила она. – Я трусиха. Это был единственный способ, которым я смогла отгородиться от боли. Просто не хотела, чтобы она возвращалась. Я не хотела жить. Так я и существовала. Изо дня в день. На улицах, где ничто не имеет значения. Никого не волнует, кто ты. Никого там не волнует твои грехи или прошлое. Ты просто еще один безымянный безликий человек, которого никто не замечает.

– Господи, нет, детка, – прошептал Майкл и забрал ее из объятий Диллона в свои. – Ты не трусиха. Ты одна из самых чертовски смелых людей, которых я знаю. То, что ты выжила, – чудо, и я чертовски благодарен, раз это привело тебя ко мне, и к нам. Мы не отпустим тебя, Лили. Я не знаю о чем, черт возьми, ты думаешь прямо сейчас, но мы не позволим тебе уйти. Мы собираемся остаться здесь. С тобой. Навсегда. У нас все получится. У тебя всегда будем мы, чтобы заботиться. И ты всегда можешь положиться на нас.

– Всегда, – спокойно подтвердил Сет.

Она зашевелилась и подняла голову, посмотрев на каждого. Их глаза горели решительностью и силой.

– Вы хотите меня? – скрипучим голосом недоверчиво спросила она. – После всего рассказанного все еще хотите меня?

– Черт возьми, мы хотим тебя, – заявил Диллон. – Мы не похожи на твоего бывшего мужа-мудака, Лили. Мы не бросаемся неубедительными обвинениями и не прячемся за чувство вины. Жить с нами не всегда легко, но будь я проклят, если мы не отдадим тебе все, что имеем. Мы будем любить тебя безоговорочно, и ты всегда можешь рассчитывать на нашу полную поддержку.

– Даже если я не хочу больше детей? – тихо спросила она.

Майкл прижал ее крепче к себе и коснулся губами лба.

– Дорогая, я могу только вообразить себе это ужасающее горе от потери, что ты чувствуешь. Мой мозг не может все это воспринять. Не скажу, что я пойму это, ведь никогда не испытывал ничего настолько сильного. Но даже если у нас никогда не будет детей, мы все равно будем любить тебя и хотеть, чтобы ты оставалась с нами. В свое времени, когда рана затянется, ты можешь решить, что хочешь детей. И если это будет так, мы поддержим тебя на все сто процентов. Мы сможем менять подгузники, вытирать отрыжку и кормить младенцев лучше всех. Каждый из нас приложил руку к воспитанию Кали.

– Все будет по-другому, Лили, – сказал Сет. – Ты никогда не должна бояться, что останешься одна с ребенком, чтобы заботиться о нем. Если все мы в будущем решим, что хотим детей, тогда мы будем решать это все вместе. Одной семьей. У тебя есть не только мы, но и мама, Кали и папы. Большая семья, которая тебя любит. Мы поддерживаем тебя безоговорочно. Вот что значит семья.

– Боже мой, – прошептала она. – Я так боялась. Я скрывала это, потому что не хотела, чтобы вы знали. Хотя и предполагала, что в конце концов все выйдет наружу, но каждый день говорила себе, что просто хочу еще один день. А потом он превратился в еще один день, и еще, и еще. Я постоянно говорила себе: «Позже». Скажу вам позже. Но не хотела разрушать что-то настолько прекрасное – эту настоящую радость, что впервые почувствовала с рождения Рози.

Майкл снова поцеловал ее, а Диллон провел рукой по спине.

– Теперь про презерватив, – нерешительно начал Сет. – Дорогая, ты должна знать, что нам чертовски жаль. Мы бы никогда не сделали ничего, что навредило бы тебе, или что-то против твоего желания. Но мне нужно, чтобы ты кое-что поняла. Посмотри на меня.

Ее взгляд метнулся к Сету, и на его лице она увидела ярость.

– Мне нужно, чтобы ты это услышала. Если все закончится беременностью, или противозачаточные окажутся не эффективными, мы пройдем с тобой весь путь. Справимся с этим вместе, и я гарантирую тебе, что у нас хватит народу присматривать за нашим ребенком каждый день, каждую минуту, так что ты можешь отдыхать и восстанавливаться. Клянусь, Лили. Своей жизнью.

Диллон с Майклом кивнули, и ужасное напряжение в груди начало понемногу уменьшаться.

– Хорошо, – прошептала она. – Я верю вам.

– Она там уже чертову неделю, – выругался Диллон.

Трое братьев собрались на кухне, пока Лили рисовала в кабинете Диллона. Там она проводила большую часть дня, выходя на ужин, даже улыбалась и вела непринужденный разговор. Но у нее под глазами лежали тени, а во взгляде все еще таилась боль.

– Я хочу жениться на ней, – без обиняков заявил Майкл. – И как можно скорее. Я думаю, мы должны спросить ее сейчас.

Сет приподнял бровь.

– Ты действительно думаешь, что сейчас удачный момент?

– Мы все этого хотим, – сказал Майкл. – Дело в том, что я хочу сделать это сейчас, прежде чем узнаем, беременна она или нет. Если выяснится, что она носит нашего ребенка, я не хочу, чтобы Лили когда-нибудь думала, что мы женились на ней по этой причине, а не, потому что любим ее и хотим провести всю оставшуюся жизнь с ней.