Чтение онлайн

Неохотно Спар передал лезвие обратно.

— Что теперь?

— Подожди минуту.

Спар ждал, не отрывая глаз от белой ткани, где продолжала проступать черная субстанция. Уинн, встав рядом с головой Фелисити, закрыла глаза и начал петь.

Слова ускользали от него, но он узнал певучий, протяжный валлийский слог. Когда она произносила свое заклинание, пропитанный до самых краев бинт Фелисити стал превращаться из черного в ярко-красный.

Открыв глаза, Уинн подалась вперед и просунула лезвие атаме между кожей Фелисити и пропитанным бинтом. Легко разрезав ткань, она выбросила ее, брезгливо держа за края.

После того как она с помощью атаме сдвинула и проткнула бинт, Уинн засунула его в черную шелковую сумку, которую держала открытой, и перевязала ее тонким черным шнуром.

Спар сразу же перевел взгляд на свою половинку и почувствовал, как его сердце пропустило удар, когда увидел ясный, чистый цвет ее кожи и спокойное и мирное выражение на лице.

Она лежала совершенно неподвижно и расслабленно, не натягивая веревки, которыми ее связали, и больше не боролась, чтобы сбежать. Протянув руку и коснувшись ее лица, он чувствовал ее кожу — гладкую, прохладную и мягкую.

Через мгновение она пошевелилась, ее ресницы затрепетали, прежде чем Фил распахнула сонные и смущенные зеленые глаза.

— Хм, ого, — пробормотала она хриплым голосом. Но не ото сна, а от шести часов визга, крика и стонов.
– Это был один из ужаснейших коротких дневных снов. Как долго я спала?

После всего, что Уинн для них сделала, казалось вежливым тоном пригласить ее на ужин.

К тому же, у Фил остались вопросы о случившемся за последние несколько часов. Легче их задавать, когда хорошо накормленная ведьма все еще будет здесь.

Они заказали еду в китайском ресторане, и за говядиной хунань, буддийским наслаждением и пельменями из свинины Фил пыталась заполнить пробелы в памяти.

— Мне все еще трудно все это уложить в голове.

Последнее воспоминание: я сижу на диване с ноутбуком и расстраиваюсь, что прогресса в поиске нет.

— Неудивительно. — Уинн, с проворностью орудуя палочками, закинула в рот брокколи. — Ты была не в себе. Буквально.

Я бы не назвала пережитое тобой — одержимостью в классическом смысле, но ты не отвечала за свои действия. Совершенно нормально, что воспоминания не сохранились.

— Но это не значит, что это мне нравится.

— Не вини себя.

Перевернув руку, Фил заметила новый, крошечный шрам в центре метки демона.

— Я уже поблагодарила тебя за помощь, и не сочти меня неблагодарной, но я очень хочу полностью избавиться от этой штуковины. Не могу представить, что проживу оставшуюся часть жизни, с подписью какого-то демона на ладони.

— Мне жаль, но я не думаю, что это навсегда. — Уинн отпила колы и продолжила. — Как уже говорила Стражу, я лишь разрушила связь между тобой и энергией демона. Знак на рисунке со временем исчезнет, и мне жаль, что он непостоянен.

— Эй, любое достижение — уже достижение! Спасибо.

— Всегда, пожалуйста.

— Думаю, что после пережитого, ты должна называть меня по имени, — вставил Спар.

Посмотрев на него, Уинн выгнула бровь.

— Я не хотела бы допускать такое близкое знакомство.

Фил нахмурилась.

— Почему? Если ты выросла с Хранителем в семье, то уже чертовски сильно знакома с делами Стражей. Намного больше, чем я.

— Ага, именно поэтому и не хочу. — Уинн поморщилась. — Полагаю, теперь все встало с ног на голову, но я росла, изучая Стражей, а эти знания всегда подкрепляли трепет и уверенность, что с ними нужно обращаться осторожно и с должным уважением. Особенно, если ты всего лишь девушка.

Ох, эта фраза задела Фил.

— Всего лишь девушка? — повторила она.

Уинн фыркнула.

— Ты и впрямь новичок в деле, да? Давай просто обозначим, что в Академии Хранителей не так уж много записей о девушках, учитывая их гендерное разделение и равноправие.

Фил посмотрела на Спара, который выглядел смущенным.

— Что именно это означает?

— Девяносто девять процентов учеников академии — мужчины. Буквально. На сто учащихся приходится одна девушка. И, поверь, женщины не менее квалифицированнее мужчин, но — что очень странно — предпочтение отдается мужчинам.

— И с чего бы этого?

Пожав плечами, Уинн указала палочкой на Спара.

— Почему бы тебе у него не спросить?

Фил повернулась к Спару.

— И с чего бы этого?

Спар кинул на Уинн мрачный взгляд.

— Я не член Академии. Стражи обособленно стоят от нее и не следуют правилам и привычкам Хранителей.

— Хм, похоже на отговорку. — Фил ткнула его в грудь. — Может ты и не в Академии, но ты с ней работаешь уже… тысячи лет или больше. Ты не можешь утверждать, что не знаком с их методами.

Спар вздохнул, словно эта тема разговора действовала ему на нервы. Фил стоило заметить, что она еще и не начинала испытывать его терпение.

— Академия работает по системе воспитанников, а это означает, что примут ограниченное количество претендентов. Обучение Хранителей — усердный и трудоемкий процесс, и у каждого воспитанника очень много предметов, помимо других занятий. Я не знаю, почему многие женщины не допускаются к тренировкам. Лишь Хранитель решает, как именно студент будет проходить обучение. Никто не может заставить его отклонить или принять претендентку.

— Ага, у них довольно убогая система. Этакое сообщество мужчин, абсолютно уверовавших, что женщина "не способна" быть Хранителем. Как в давние времена женщины не занимались медициной, бизнесом и военным делом.

Фил услышала горечь в словах Уинн.

— И на что же, по их мнению, мы "способны"?

Ведьма улыбнулась.

— Знаешь, мне никогда не давали точного ответа на этот вопрос, хотя задавала я его с самого детства.

— А есть какой-то критерий, кого принимать в первую очередь? Ну, не знаю, может быть, тест, для которого необходимо наличие члена?

— Единственное установленное правило, для того чтобы стать Хранителем у претендента должна уже быть какая-то магическая способность к заклинаниям. Если ты можешь это сделать, то подходишь.

— И заклинанием не будет считаться способность написания своего имени, когда мочишься на снег?

— Фелисити! — взревел Спар.

— Что? Я не могу придумать другой причины, почему женщина не может произнести заклинание, которое может мужчина.

— Нет, — произнесла Уинн. — Вот почему это так смешно.