Чтение онлайн

– Кто ты мне? – прошептала она.

Брат кивнул на чемодан. – Я принес тебе... кое-что из одежды.

– Ну да, разумеется, но меня больше интересуют причины этого жеста. – Конечно, ее слова звучали неблагодарно, но манеры никогда не были ее сильной стороной. – Зачем ты это делаешь?

– Причины к делу не относятся, но поверь, они обоснованы.

Читай: он не собирался ей ничего рассказывать.

– Позволишь показать тебе?

В обычное время она на подобное не пошла бы ни за что на свете, но этот день едва ли обычный, да и ее настроение обычным не назовешь. И снова возникло странное чувство... что блокируя доступ в свой разум, он защищал ее. Защищал от таких подробностей, которые могли вдребезги разбить ей сердце.

– Да. Окей. – Она скрестила руки на груди, чувствуя дискомфорт. – Открывай.

Брата опустился на колени перед чемоданом и достал из заднего кармана штанов медный ключ. Послышался щелчок, а затем он открыл верхние и нижние замочки, поднялся с колен и встал позади громадины.

Но не стал его открывать. Вместо этого, пальцами благоговейно пробежался по поверхности – и его эмоциональная сетка практически рухнула от боли, которую он сейчас испытывал.

Беспокоясь за его психическое здоровье из-за страданий, которые сейчас переживает, она подняла руку, чтобы остановить его. – Подожди. Ты уверен, что хочешь…

Он широко распахнул дверцы чемодана.

Красный атлас... метры атласа глубокого кроваво-красного цвета вырвались из Луи Виттона и волнами упали на ковер.

Это была настоящее свадебное платье. Из тех, что передаются от женщины к женщине. Такое, от которого захватывает дух, даже если ты не увлекаешься бабскими вещами.

Хекс взглянула на Брата. Он не смотрел на то, что принес. Его взгляд уперся в противоположную стену, а на лице отражалось мучительное терпение, словно то, что он сейчас делал, убивало его.

– Зачем ты принес его мне? – прошептала она, осознав, что это за платье. Она мало знала о Брате, но хорошо помнила о том, что его шеллан застрелили враги. И это, должно быть, свадебное платье Веллесандры. – Это же настоящая агония для тебя.

– Потому что женщина должна быть одета в надлежащее платье, когда спустится... – Ему пришлось снова откашляться. – В последний раз это платье одевала сестра Джона в день своей свадьбы с Королем.

Хекс сузила глаза. – Значит, это ради Джона?

– Да, – хрипло произнес он.

– Ты лжешь… не хочу казаться невежливой, но ты говоришь неправду. – Она посмотрела на облако красного атласа. – Оно невероятно красиво. Я просто не понимаю, почему ты пришел сюда и предлагаешь мне надеть его – твои эмоции сейчас обрели слишком личный характер, ты не можешь даже взглянуть на него.

– Как я уже говорил, причины имеют личный характер. Но это будет... очень благонамеренный жест, если ты выйдешь замуж именно в нем.

– Почему это так важно для тебя?

Женский голос прервал их. – Потому что он присутствовал с самого начала истории.

Хекс резко повернулась. В дверях стояла женщина, завернутая в черные с капюшоном одежды, и первая мысль Хекс была о том, что это Дева-Летописеца... вот только из-под ее одежд не исходил мерцающий свет.

Вторая мысль была о том, что эмоциональная сетка этой женщины... была очень похожа на сетку Хекс.

Более того, они были практически идентичными.

Женская фигурка, прихрамывая, шагнула вперед, и Хекс почувствовала, что пятится назад, обо что-то споткнувшись. Она попыталась присесть на кровать, но промахнулась и приземлилась задницей прямо на пол.

Их сетки были абсолютно идентичны, не с точки зрения эмоций, а их конструкций. Идентичные... как обычно бывает у матери и дочери.

Женщина подняла руки к капюшону и медленно убрала его с лица.

– Господь... Всемогущий.

Эти слова произнес Тормент, и его голос заставил женщину обратить на него свой взгляд цвета стали. Она медленно и почтительно ему поклонилась. – Тормент... Сын Харма. Один из моих спасителей.

Хекс смутно осознала, что Брат теперь прислонился к чемодану, словно его колени вдруг уехали в отпуск далеко и надолго. Но то, что ее действительно сейчас интересовало, это черты, которые женщина явила миру. Они были так похожи на ее собственные, более мягкое, да... более деликатные... строение лица было таким же.

– Мама, – вдохнула Хекс.

Женщина снова посмотрела на нее, теперь она точно также внимательно рассматривала лицо Хекс. – Воистину... ты так красива.

Хекс коснулась своей щеки. – Как...

Послышался шокированный голос Тормента. Он тоже спросил:

– Да... Как?

Женщина, прихрамывая, снова шагнула немного вперед, и Хекс сразу захотелось знать, кто или что причинило ей боль: хотя в этом не было никакого смысла – да, ей сказали, что ее настоящая мать умерла во время родов, но, черт возьми, она не хотела, чтобы что-то плохое случилось с этим печальным, прекрасным созданием в черной мантии.

– В ночь твоего рождения, дочь моя, я... Я умерла. Когда нашла дорогу в Забвенье, мне было отказано во входе. Но всемилостивая Дева-Летописеца, позволила мне уединиться на Другой Стороне, где я и оставалась все это время, прислуживая Избранным в качестве кары за свою... смерть. Я до сих пор служу одной из них, и пришла сюда, на эту Сторону, чтобы ухаживать за ней. Но... По правде говоря, главной причиной моего визита сюда стало желание, наконец, на тебя взглянуть. Я долгое время наблюдала за тобой и молилась в Святилище... и теперь, когда ты предо мной, я думаю... Я прекрасно понимаю, что придется очень многое тебе рассказать и объяснить, что может разозлить тебя и расстроить... Но если ты захочешь открыть мне свое сердце, я очень хотела бы чтобы между нами родилась... привязанность. Я понимаю... что может быть уже слишком поздно...

Хекс моргнула. В своем парализованном состоянии это все, что она могла сейчас сделать... а также ощущать невероятную печаль женщины.

В конце концов, в попытке понять хоть что-нибудь, она пыталась проникнуть в разум женщины в черных одеждах, что стояла перед ней, но смогла зайти не слишком глубоко. Конкретные мысли или воспоминания, как и у Тормента, были блокированы для ее восприятия. Эмоциональный контекст присутствовал, но подробностей не было.

Но в любом случае она знала, что женщина говорит правду.

И не раз она чувствовала себя брошенной той, кто родила ее, она не станет делать глупостей. Обстоятельства ее зачатия, если учесть, кем был ее отец, вряд ли были радостными.

Более того, они наверняка были ужасными.

Хекс всегда чувствовал, что была проклятьем для матери, родившей ее на этот свет. И что теперь, когда они встретились лицом к лицу? Она не чувствовала никакой злобы к этой тихой, напряженной фигурке, что стояла перед ней.

Хекс поднялась на ноги, ощущая отчаяние и неверие, что испытывал сейчас Тормент, и понимала его чувства. Но она не отвернется от такой возможности... от такого подарка, который преподнесла ей судьба в ночь ее замужества.