Чтение онлайн

— Мелфис, а не участвовал ли ты в каком-нибудь ритуале, направленном против драконов?

— Нет.

Элиддин посмотрел на Ларратоса глазами, в которых читалось: он говорит правду.

— А как зовут вашего патриарха?

— Мафюр Ларан.

— Где и когда проходят ваши собрания?

— Они проходят по воскресеньям. Но у нас нет здания церкви — и собрания могут происходить где угодно.

— Легко ли стать прихожанином вашей церкви? Может ли им стать любой желающий?

— Войти в нашу церковь может любой человек. А орков, эльфов и прочую нелюдь мы не принимаем.

Ларратос и Элиддин вышли в коридор.

— Похоже, — подвёл итог Элиддин, — старообрядцы обработали разум Мелфиса и защитили от дополнительных изменений.

— Наставник, у меня есть идея: пусть кто-нибудь из наших внедрится в церковь старообрядцев и выведет их на чистую воду.

— Идея хорошая, но посылать на такое дело простого полицейского слишком рискованно. Мы с тобой тоже не сможем туда проникнуть — нас все знают. Надо внедрить в эту секту кого-нибудь с менее известной внешностью. Например, Апиона Гранта.

— Неуловимого?! Вы связались с бывшим преступником?

— Апион раскаялся в своём прошлом и недавно предложил мне сотрудничество. Я согласился — нам может сильно пригодиться человек с его навыками. Апион завязал с воровством и стал на путь добра — но навыки-то никуда не делись. Запомни: даже тот, кто когда-то глубоко ступил на путь зла, может исправиться и обрести спасение.

— А значит, исправившийся злодей может стать даже паладином?

— Да, может.

— Наставник, а я что, был единственным человеком, которого вы когда-либо хотели обратить в паладины?

— Нет. Я знал несколько молодых людей, которые могли стать паладинами. Но никто из них не выдерживал испытаний: кто-то не был достаточно нравственным, кто-то не мог уничтожить трёх магических существ. Однако, был человек, которого я чуть не обратил — мой собственный сын Мефодий.

— Наставник, у вас есть сын?

— Был. В конце шестидесятых годов прошлого века я женился на гиперборейской девушке по имени Эрана, и в 1570 году она родила мне сына. Мефодий очень хотел стать паладином — но я не мог его инициировать лишь за то, что он мой сын — согласно Абсолютному Закону, он должен был проходить испытания, как и все. И в 1588 Мефодия призвали в армию. Мне не хотелось его отпускать, но он сам туда рвался — и я не стал противиться его свободному выбору. Как я тебе рассказывал, в молодости я и сам пошёл в армию вопреки желаниям отца. Отслужив два года, он поступил в военное училище — и стал лейтенантом. Но вскоре мой сын погиб на войне с нежитью. А затем от горя умерла и моя жена Эрана. Друг моего сына, студент по имени Лекс, отговаривал Мефодия от служения в армии, но это была его свободная воля.

— А этот Лекс был студентом экономической академии, не так ли?

— Да.

— Значит, его полное имя — Лекстран Мельд. Наставник, ваш сын был другом моего отца — отец рассказывал мне, что у него были друзья, погибшие на войне.

— Значит — ты сын друга моего сына. После того как Мефодий погиб, я на три года ушёл на Крайний Север и стал отшельником. Помнишь, я рассказывал тебе, что после революции я, лейтенант королевской полиции, пошёл в республиканскую рядовым?

Ларратос кивнул.

— Это была неправда. Меня взяли сержантом.

— И вы за всё время вплоть до этого года дослужились только до майора?

— Нет. Я был полковником. Я стал отшельником, а когда вернулся, узнал, что за три года отсутствия меня сильно понизили в звании — до майора.

Ларри понял по глазам Элиддина, что тот всё равно чего-то не договаривает, но решил больше не задавать своему наставнику вопросов по такой болезненной теме.

Баал Кархан лежал на полу, с трудом переводя дыхание: молодой шеддит полностью выдохся и теперь чувствовал себя как выжатый лимон. Он не понимал, что произошло — ритуал прошёл совсем не так, как планировалось. Энергии Хаоса вышли из-под контроля — и Кархан чуть не загнулся, пока справился с ними. В намеченную жертву в итоге попало менее десятой части заготовленного заряда — остальное просто рассеялось в пространстве. Шеддит теперь лежал с закрытыми глазами — ему всё казалось, что они вот-вот выскочат из орбит.

— Не удивлюсь, если проклятый паладин вообще ничего не почувствовал, — мрачно размышлял Кархан.

У этой неудачи могло быть только одно объяснение — ритуал проведён неверно. Или было неправильно названо имя паладина, или… или же кровь на ткани принадлежала не Элиддину.

Внезапно раздался робкий стук в дверь.

— Кого там принесло? — недовольно проворчал шеддит.

— Владыка, вас вызывает Баал Хэрек, — раздалось из-за двери. — У него есть для вас очень важное и срочное задание.

Ярость помогла Кархану собраться с силами:

— Какой Хэрек?! — заорал он, выскакивая в коридор и спуская посыльного с лестницы. — Какое задание, когда я едва на ногах стою?!

Зарина шла по дорогам северного Масхона — всё ближе и ближе к гиперборейской границе. Она шла по лесу, где некогда (в далёкой древности) располагался эльфийский посёлок. После смерти любимого, произошедшей уже довольно давно, один из алтарей, посвящённых победе над демонами первого вторжения, был превращён в его гробницу. Зарина положила тело своего умирающего возлюбленного в каменный гроб, и применила все свои силы, чтобы не дать искре жизни погаснуть в теле её тайного мужа. И он остался лежать в гробнице — в состоянии летаргического сна, между жизнью и смертью. Он мог в любой момент погибнуть — но и в любой момент проснуться.

Зарина, применив энергии Абсолюта, открыла дверь и, зайдя в гробницу, почувствовала, как часто вдруг забилось её сердце: меч, висевший на стене, пропал, тело, лежавшее в гробу, куда-то исчезло…

В воскресенье, пятого августа 1618 года, происходило очередное собрание церкви Истинной Веры. На этот раз прихожане собрались во дворце одного из мирян в пригороде Стейнгарда. И, как всегда, перед собранием состоялось посвящение в истинную веру новичков: Патриарх Ларан надел на шею нового мирянина своего культа крест с петлёй — символ ортодоксального камриэльства, в отличие от пятиконечной звезды, символа альферианства, согласно которому Камриэль сошёл с креста и обрёл свободу.

— Приветствую тебя. Добро пожаловать в нашу общину, брат Апион.

— Благодарю вас, Патриарх, — улыбнулся Неуловимый. На этот раз на его голове красовался рыжий парик, а также накладные усы и борода. В его кармане лежал небольшой мадаббар.

— Мне кажется, что где-то я тебя уже видел, — задумчиво произнёс патриарх, внимательно разглядывая Апиона.

— Да, вы вполне могли меня видеть: я живу в деревне на юге отсюда, и часто проезжаю на своей лошади через этот городок по пути в Стейнгард.

— Понятно, брат Апион. А что привело вас в нашу церковь?

— Я осознал, что республиканский строй в Гиперборее обречён.

— Очевидно, ты почувствовал какое-то беспокойство, неуверенность в завтрашнем дне? А стоило лишь подумать о старых добрых временах, когда Гиперборей был монархией — и вам сразу стало лучше?

— Всё было именно так!

— Ясно. А теперь, брат Апион, присаживайся за стол — и причастимся священным вином.

Апион присел и выпил. Что-то странное чувствовалось в церковном вине, и вскоре Неуловимый узнал этот привкус: в вино добавили то самое психотропное зелье, которое он пробовал, обучаясь у волшебника сопротивлению ментальному воздействию. На Апиона подобные зелья уже давно не действовали, но он решил этого не выдавать.