Возмездие на пороге. Революция в России. Когда, как, зачем?
Шрифт:
Весьма вероятно, что для решения других, в том числе и совершенно незначительных корпоративных проблем представители силовой олигархии способны привлечь колоссальные и всеразрушающие резервы контролируемых ими как государственных, так и коммерческих структур. И в принципе, как представляется, нет ничего невозможного ни в инициировании нового (и при этом по понятным причинам смертельно опасного для России) обострения ситуации на Северном Кавказе ради дискредитации того или иного действующего там либерального фундаменталиста, ни в разжигании межнациональной розни или создания мощных оппозиционных групп ради подрыва позиций конкурирующей силовой группировки или перехвата у силовых либо либеральных конкурентов контроля за значимыми финансовыми потоками.
Потенциально весьма существенной, хотя пока никак не проявляющей себя силой могут быть еще сохранившиеся относительно честные силовики, которым «за державу обидно». Несмотря на их преимущественную вовлеченность в коррупционную политику силовой олигархии, возникающую иногда, насколько можно понять, просто «по долгу службы», мотивация этой части силовых структур носит относительно бескорыстный и подлинно патриотический характер. Не располагая в силу преобладающей честности сколь-нибудь значимыми финансовыми ресурсами, представители этой категории не являются в настоящее время значимыми субъектами российской политической жизни. В то же время не стоит полностью сбрасывать со счетов возможность самоосознания этого социального слоя и начала использования им своих служебных возможностей (в том числе и в области организации провокаций) для достижения общественно значимых, с их точки зрения, целей.
Учитывая девственное политическое сознание (да и простую неграмотность в вопросах общественной жизни) большинства «честных силовиков», крайне упрощенное восприятие действительности, а также профессиональную привычку к решительным действиям и склонность к окончательным решениям, последствия этого могут быть весьма разрушительными. (Понятно, что даже до попытки государственного переворота в силу ничтожности и разрозненности указанного социального слоя дело не дойдет, но дров может быть наломано изрядно – в том числе и исподтишка, при сохранении организаторов тех или иных событий в полной тайне.)
Значимым фактором является и естественное для чиновника стремление к обострению («мультипликации», по выражению В. Иноземцева) курируемых им проблем для того, чтобы максимизировать свои полномочия и, что является для России исключительно важным, контролируемые им финансовые потоки.
В условиях полного отсутствия ответственности перед страной и доминирования стремления к достижению личных корыстных интересов подобное массовое стремление может стать фактором провоцирования самых разнообразных и в принципе не поддающихся прогнозированию кризисов, с легкостью выходящих из-под контроля государства.
Нелишне вспомнить, что кризису в Нальчике в октябре 2005 года предшествовали, по многочисленным сообщениям СМИ, длительные усилия местных силовых структур по раздуванию угрозы терроризма – по-видимому, для расширения своих полномочий. Жестокость и произвольность этих действий, насколько можно понять, объективно способствовали росту недовольства и сами по себе создали питательную почву для разразившегося кризиса.
Наконец, весьма существенным направлением деятельности представителей «силовой олигархии», причем входящих в ближайшее окружение Путина, может стать осознанное провоцирование недовольства им со стороны все более широких слоев российской и зарубежной общественности. Причина этого странного с точки зрения обыденного здравого смысла поведения весьма проста: чем уже социальная база Путина, тем объективно выше значение для него его ближайшего окружения, заложником которого он станет после достижения некоторого критического уровня отторжения своей персоны. [56]
56
Первой на эту мотивацию как на значимый фактор политической жизни современной России, насколько известно автору, обратила внимание Юлия Латынина: «К власти в России пришли люди, которые не умеют заниматься бизнесом и не умеют управлять государством. Они умеют профессионально одно – уничтожать врагов; и, если врагов нет, их надо создать. Чтобы потом показать любимому президенту, что только друзья защищают его от врагов (имущество которых в процессе защиты обыкновенно переходит к друзьям). Что в процессе уничтожения врагов друзья президента сужают социальную базу Путина, это для них не минус, а плюс. Это в начале правления Путина поддерживал Запад, бизнес и народ. Для них идеально было б, чтобы Путина поддерживали только друзья, а Запад, бизнес и народ были б против». («О системной оппозиции и внесистемной табакерке», «Ежедневный журнал» от 23 декабря 2005 года,.
Для ближайших «друзей» Путина, насколько можно понять, идеальной является ситуация полной дискредитации его и в России, и в мире: тогда они становятся его единственной опорой и единственным (хотя и коллективным) гарантом сохранения его власти, а он превращается в простую марионетку, ничуть не отличающуюся по сути от, например, руководителей «Единой России».
В этой логике нет ничего принципиально нового: она имманентно присуща спецслужбам, по крайней мере, современным российским. Именно в соответствии с этой логикой весной 1996 года силовики в окружении Ельцина готовили разгон Госдумы: узурпировав власть, Ельцин автоматически стал бы их заложником. Именно в понимании этого заключалась и главная причина того, что Ельцин на переворот, несмотря на все колебания, в конечном итоге не пошел, дав себя убедить разумной части силовиков во главе с Министром внутренних дел А.С. Куликовым. Однако при всех недостатках Ельцина сравнивать его как государственного лидера с Путиным просто смешно – поэтому весьма вероятно, что гипотетические усилия окружения последнего увенчаются-таки успехом.
Понятно, что провокации, на которые им придется пойти для достижения этой цели, неизбежно будут масштабными и разрушительными и в силу этого – способными сами по себе, даже без учета остальных дестабилизирующих общественную жизнь факторов столкнуть Россию в пропасть системного кризиса.
Второй по значимости общественно-политической силой после силовой олигархии в настоящее время являются либеральные фундаменталисты. Несмотря на тщательную пропаганду своей якобы имеющейся цивилизованности, они, насколько можно понять, полностью готовы к широкомасштабному использованию провокаций (в том числе и государственных) в текущих политических целях. В этом они являются почти полным подобием своих антагонистов, силовых олигархов, причем менее интенсивные, насколько можно понять, контакты с потенциальными исполнителями и отсутствие возможности отдавать прямые приказы, по всей видимости, с лихвой восполняются значительно более эффективным владением политическими технологиями, контролем над большинством негосударственных и сильнейшим влиянием на большинство государственных СМИ.
Играет свою роль и значительное, хотя в целом и остаточное, доверие, которым пользуются даже наиболее лживые и циничные представители либеральных фундаменталистов со стороны не только «демшизы», но и достаточно широких слоев либерально ориентированной интеллигенции.
Можно спорить о том, было ли знаменитое «дело Квачкова» вульгарным «самострелом» Чубайса (возможно, с заранее «заготовленными» «козлами отпущения») или же актом его запугивания ради достижения конкретных целей (например, передачи под контроль представителей силовой олигархии финансовых потоков РАО «ЕЭС России», процедуры принятия в нем стратегических решений или и того, и другого). [57] Однако не вызывает сомнения то, что пропагандистская машина Чубайса «отработала» в этой ситуации с блеском, высокой эффективностью и слаженностью – так, как будто ее представители заранее были готовы к действиям в условиях якобы совершенного покушения.
57
Являющиеся основой официальной версии предположения, что отставной офицер ГРУ, готовя покушение, не подумал о том, что Чубайс может ездить в бронированной машине, и отвез киллеров с места преступления на собственном автомобиле, что бывшие спецназовцы оставили после себя буквально груды улик, а продавцы вещевого рынка не просто помнят, кому, когда и какой резиновый коврик они продали, но и охотно делятся этой информацией с органами правопорядка, с точки зрения здравого смысла находятся в одном ряду с предположениями сталинских следователей 1930-х годов о вредительстве при помощи подсыпания толченого стекла в масло и шпионаже путем замысливания строительства тоннеля «Москва—Калькутта» и потому всерьез не рассматриваются.
Конечно, интенсивно ведущаяся по заветам Геббельса официальная пропаганда в условиях деградации российского общества может заставить массы людей поверить и в еще более нелепые домыслы, однако настоящая книга написана прежде всего для здравомыслящей, адекватной части читателей.
Вдогонку произошедшему акту то ли запугивания, то ли «самострела» со стороны либеральных фундаменталистов осуществлялось интенсивное распускание слухов о якобы имевших место новых попытках покушения на Чубайса. Это представляется косвенным, но вполне убедительным подтверждением готовности этой группы к повторению очередного спектакля в стиле 1996 года.
Напомним, что 20 июня 1996 года, через четыре дня после первого тура президентских выборов, в момент выноса полумиллиона нигде не учтенных наличных долларов из Дома правительства России были задержаны верный соратник Чубайса, тогдашний пиарщик и будущий руководитель «Мосэнерго» А. Евстафьев и тогдашний крупнейший деятель рекламного рынка, будущий птицевод С. Лисовский. Это задержание грозило накануне второго тура президентских выборов вскрыть масштабы махинаций и не только финансовых, но и политических злоупотреблений при пропихивании откровенно недееспособного Ельцина на второй президентский срок. Однако этого не случилось, так как задержание было представлено Чубайсом (надо отдать должное, при поддержке ныне покойного А. Лебедя) как новое ГКЧП и, по сути дела, попытка государственного переворота.
Это привело к поражению тогдашней силовой группировки Коржакова – Сосковца – Барсукова, полному вычищению ее членов из власти и переходу всей полноты последней в руки либеральных фундаменталистов (А. Лебедь весьма быстро потерял заработанное им и не имевшее никакого реального значения кресло секретаря Совета безопасности). Последние, правда, весьма быстро не поделили захваченную и разрываемую ими на части страну, что привело к их расколу на начавшие непримиримую борьбу друг с другом (не считая совместного продвижения во власть В. Путина в 1999–2000 годах) кланы Чубайса и Березовского, рецидивы которой порой проявляются и до сих пор.
Важно понимать, что в случае повторения подобных провокаций, вплоть до объявления захвата очередных жуликов попыткой государственного переворота, насколько можно понять, никакая «корпоративная солидарность», во многом уже мифическая, не помешает «людям в погонах» старательно отрабатывать деньги спонсоров из числа либеральных фундаменталистов.
Говоря о потенциальных организаторах разрушительных государственных провокаций, не следует забывать и о «третьей силе» – о политтехнологах. Они, разумеется, не представляют никакой значимой части общества, но являются довольно влиятельной и серьезной по степени своей «отмороженности» политической группой, при возникновении перспектив сверхприбылей вполне способной действовать самостоятельно, причем с весьма высокой эффективностью.