Чтение онлайн

– Как мне отсюда выбраться? – спрашиваю я.

– Я не знаю, лучше смирись с положением вещей и прими данную тебе жизнь, – отвечает пнеподобная, чем вызывает во мне еще более яростный протест. Принять! Что принять? Я не готов принимать весь этот ужас, я не готов жить чужой жизнью непонятно где в окружении каких-то монстров. Впрочем, похоже и девушка, которая привела меня сюда не испытывает радости и не готова принять происходящее.

– Берта, он не может находиться в теле Дара! Он своим присутствием уже порочит его память, а ты хочешь, чтобы он и дальше пользовался его телом! – выкрикивает она, вновь кидая на меня горящие ненавистью взгляды.

– Тогда убей его! – произносит старуха, и у меня впервые за всю жизнь, возникает желание съежится. – Давай! Подними руку на тело брата! – провоцирует Берта сестренку Грута.

Та бледнеет, ее слезы текут уже ручейками, и мне даже немного становится жаль ее. Видать ей, правда, больно от этой ситуацией. Девушка больше ничего не говорит, смахивая слезы, вскакивает на ноги и уносится прочь из пещеры.

Я провожаю ее рассеянным взглядом. Все еще плохо понимая все произошедшее, а еще хуже, что мне теперь делать.

– Как тебя звали в твоей прошлой жизни? – спрашивает старуха, будто желает добить меня своим вопросом. Нет я не мертв! Кричит кто-то в моей голове.

– Мот, меня так и зовут, я не умер, это какая-то ошибка! – выкрикиваю я, намереваясь тоже выйти. Но пне-образная меня останавливает.

– Во имя белой звезды, хоть ты прояви разум, если он свойствен твоему виду.

Я ухмыляюсь, вспомнив, как на латыни называют наш вид Homo sapiens – человек разумный. И обернувшись, смотрю на нее.

– Постараюсь… – произношу я пытаясь утихомирить свой пыл, в общем-то понимая, что нервы сейчас не помогут надо понять, что произошло и как повернуть все вспять. Хотя и в глубине души остается надежда, что вот-вот я очнусь, и все это исчезнет, как дурной сон…

(от лица Дариды)

Я выскакиваю из помещения занимаемого старейшиной, трясясь от злости. Мало того что в теле моего брата засел кто-то чуждый мне и моему миру. Этого мало, похоже Берта не понимает, что мне мучительно больно от того, что мой брат мертв, а я даже не могу проститься с ним. Неужели ей не ясно, что не смогу оставаться тут? Если он постоянно будет мелькать перед моими глазами, моя боль будет пробуждаться при каждой встрече, раздирая душу на части.

Слезы рвутся наружу, хочется кричать, крушить все на своем пути, но понимание того, что это ничего не изменит, что брата не вернуть, заставляет сдаться, выдохнуть и отдастся ситуации.

Я погружаюсь в состояние полупрострации, вроде бы все вижу и слышу, но это происходит как будто и не со мной. Я вроде тут, но ничего не понимаю, не воспринимаю, да и вовсе не соображаю. На смену боли, горю, злости, приходит безразличие.

Мои ноги сами несут мне в комнату Дара, мне хочется выпустить злость, хочется разнести все вокруг, но я не могу позволить себе и этого… Эти вещи, все что осталось от брата… Та малая часть что мы смогли вынести из нашего прежнего дома, не убежища, а того места в котором мы чувствовали себя счастливыми.

И именно эти предметы он счел необходимыми, самым дорогими, вытащив их в последние мгновения, перед тем как нашего дома, вместе с счастливым прошлым, которое у нас было, не стало. Перед тем как его захватили фрагметоры. Теперь у нас есть только борьба за жизнь, война в настоящем и слабая надежда на будущее…

Я беру его вещи, прижимая к груди, то малое, что осталось на память о брате, и то, что напоминает время, когда мы были счастливы, когда мы заботились не только о выживании, а могли просто жить, радоваться, чувствовать себя счастливыми. Но иногда, кажется, что это было слишком давно, в прошлой жизни, до преображения Фрага…

От несправедливости этой ситуации от обиды на судьбу, на то, что мы слишком слабы чтобы сопротивляться подручным Фрага хочется рыдать, но это ничего не изменит.

Я опускаюсь на колени и понимание того, что меня постигнет та же участь что и брата, приходит ко мне. Но больше меня это не пугает, я устала. Можно сказать, хочу, чтобы все закончилось и для меня. У меня больше не осталось близких, мне не для кого жить… В месте с Даром я потеряла желание бороться, смысл этой борьбы… Да, у меня остается Верда, но как же тяжело продолжать бороться, когда все против тебя, как не сдаться?

Вдруг за моей спиной раздаются шаги, заставляя встать. Я не хочу, чтобы кто бы то не был, видел меня слабой. Повернувшись, я вижу, что в убежище входит Берта вместе с этим ненавистным мне чужаком, поселившимся в теле Дара.

– Это комната Дара ты можешь занять ее, – произносит Берта, проходя глубже в помещение.

– Нет! Этому не бывать! – громко кричу я, оттесняя наглеца, который уже протягивает руки к вещам брата, к выходу, – Он не будет здесь находить. Хватит того что он украл плоть Дара. Я не позволю отнять у меня и все остальное, эти вещи мои, это моя память! – кричу я, сходя с ума от боли, которая усиливается с приходом этих двоих.

Парень на секунду замирает, видимо пытаясь понять мою реакцию, а потом ухмыляется какой-то непонятной, мне кажется высокомерной улыбкой. Он осматривает вещи брата, касается их с пренебрежением.

– И это память?.. М-да не густо, – произносит он мерзким тоном. Совершенно не зная нашей ситуации, почему-то считает себя в праве нас судить – Шикарное, конечно, наследство оставил братик.

Он вновь выдает смешок. А я закипаю.

Его тон настолько меня бесит, что я не могу сдерживаться. Резко дернувшись, я подлетаю к нему, занося руку, желая отвесить ему звонкую оплеуху.

Но в последний миг я понимаю, что передо мной стоит брат. Я вижу перед собой лицо Дара, его глаза и, издав крик полный гнева и боли опускаю ладонь, отскакивая от него. Понимая, что как бы мне не хотелось ответить наглецу, как бы не хотела ударить его, я не могу… Ведь так я ударю брата, точнее его тело, частицу Дара, в не зависимости от того чтобы не скрывается там внутри, под оболочкой плоти, я не могу поднять на него руку…

От собственной беспомощности мне хочется рыдать, а он насмехается, позволяя себе все более наглые улыбки и поведение.

– Что не хочешь повредить оболочку? – уже в голос смеется он, извращая образ Дара. Это дико и очень больно, когда этот моральный урод, засевший внутри моего брата ведет себя, таким образом, пороча его.

(от лица Дариды)

Сообразив, что я не могу противиться ему, он сдвигает меня в сторону, принимаясь осматривать комнату Дара трогать его вещи. А я лишь сжимаю кулаки, стреляя глазами, но не могу никак ему помешать, не могу дать отпор… Можно, конечно, пустить вход слова, но я прекрасно понимаю, что на такого как он это не подействует.