Чтение онлайн

– Не смешно. – Но уголки его губ заулыбались, этого она и добивалась.

Элис открыла дверь и вышла из машины, захлопнула дверь и проследила за удаляющимся братом. Затем, убедившись, что он скрылся из виду, она направилась не в сторону дома, а в сторону ближайшего продуктового магазина.

Встав у стеллажа с пивом, она перебрасывала взгляд с алкогольного на безалкогольное и обратно – с безалкогольного на алкогольное. Элис стояла неподвижно на одном месте так долго, что консультант в магазине поинтересовался, все ли у нее в порядке. Она ответила, что все в порядке. А потом тихо сказала, что пошло оно все к чертовой матери, развернулась к стеллажу с газировкой, схватила банку колы и направилась к кассе. На кассе она взяла шоколадный батончик и сухие салфетки, а потом заскочила в аптеку за аспирином.

Вернувшись домой, Элис тут же уселась на диван, включила телевизор, положила таблетку аспирина в рот, открыла банку с газировкой и запила. Внезапно, что-то на экране привлекло ее внимание. Новости. По ним показывали цензурные фотографии убитых людей: молодого парня и пожилой леди. Элис прибавила звук и услышала голос телеведущей: Из психиатрической лечебницы в Мидленде сбежал пациент с садистскими наклонностями, бывший уголовник и убийца. Рядом с лицом телеведущей всплыла очень некачественная фотография: безобразного вида, бородатого, лохматого мужчины. Трудно было разглядеть его черты лица, но с такой характерной стрижкой трудно было бы спутать его с кем-то. Имя сбежавшего – Роберт Уорнес. В день его побега было совершено два убийства, и по подозрениям полиции, они были совершены Уорнесом. Скорее всего, преступник движется по направлению к Гленни. Будьте бдительны.

– 3 –

ЗЛОВОННЫЙ СИГАРЕТНЫЙ ДЫМ

– Мне трудно, Питер, – заныла Элис. – Меня так и норовит сорваться каждый раз. Ты не представляешь, насколько сильно это походит на пытки.

– Поэтому ты хочешь, чтобы я тебя поддержал? – Этот вопрос звучал, скорее, как утверждение.

– Да.

– Что-ж, – Питер приподнялся с кресла, улыбнулся сестре, – я пойду, пожалуй.

– Лицемер!

– Да неужели. – Парень стоял у раковины, спиной к Элис, и наливал воду в чайник. – Я вот, например, не замечал за собой распития чего-то крепче чая.

– Глупо. Кофе крепче чая.

– Я пью без кофеина.

– Еще ты пьешь колу.

– И ее тоже без кофеина.

– Питер!

– Что? – Он поставил чайник на плиту, подошел к креслу и уселся снова. – Элис, мне нечем тебе помочь. Могу только чай с сахаром предложить. Или без сахара – как тебе угодно.

– Ты куришь.

– Канье Уэст отстойный.

– Что?

– Я думал, мы перечисляем очевидные факты.

Элис с враждой посмотрела на него. Он вздохнул, сел обратно в свое кресло, откинулся и предположил:

– Ты хочешь, чтобы я бросил курить.

– Знаешь, ты вроде говоришь правильную вещь, но с таким лицом, будто она неправильная.

– Этого не будет.

– Ты заставил меня бросить пить, а сам не можешь сделать то же самое с сигаретами. Ну и кто ты после этого?

– Сигареты – не то же самое. Скажи, тебе из-за того, что я курю, приходилось когда-нибудь ехать в соседний город, чтобы забрать меня и отвезти домой?

– Нет.

– А вот мне – да.

– Здесь дело не в том, что это не причиняет мне неудобств. Разве тебе не хотелось хоть что-нибудь в своей жизни поменять с тех пор?

Не было нужды объяснять, с каких именно пор. Насколько память их не подводила, ко всем скверным вещам они как раз и пристрастились с тех самых пор. И оба много чего они хотели поменять с тех пор.

– Да, – задумчиво сказал Питер и заметил, как чайник начал посвистывать. – Но все, что я хотел поменять в своей жизни сводилось либо к тому, чтобы прикончить себя, либо к тому, чтобы прикончить кого-то другого. Моим единственным желанием первые лет пять после этого было повеситься. Сейчас оно немного поутихло, правда, признаю, время от времени соблазн это сделать нарастает с большей силой. – Он увидел, как лицо сестры стало меняться. Ее поразило то, с какой легкостью он об этом говорил, будто шутил, но она знала, что его слова были абсолютно правдивы. – Не беспокойся, я отгоняю от себя эту мысль, как только подумаю о том, что люди на виселице опорожняются себе в штаны после того, как откинут коньки. Премерзко.

Пока Питер возился с чаем, над кухней нависла гробовая тишина, прерываемая, разве что, стуком чайной ложки о стенки кружек. Этот стук отдавался эхом по всему дому, и тут же бил обратно, вызывая звон в ушах. Элис думала о том, что ее алкоголизму положила начало смерть родителей. Видимо, у вредных привычек все же есть одно полезное свойство: они неплохо заглушают боль. Но вдобавок к этому доставляют еще и массу неприятностей.

Питер снова присел на кресло, молча протянул сестре кружку с чаем, какое-то время просто пил его, сидя в тишине. И наконец, заговорил:

– Знаешь, почему именно я закурил?

Элис покачала головой, настороженно глядя на брата. Она догадывалась, что это началось из-за сдающих нервов, но что-то в лице брата подсказывало ей, что дело совсем не в этом.

– Ты помнишь то время, где-то спустя месяц? Когда нас уже опекала бабушка. Я приходил со школы, не говорил вам ни слова, запирался в комнате и включал музыку на полную. – На самом деле, эта картина повторялась изо дня в день еще до смерти Уильяма и Аманды Кайзер. Разве что, музыка играла куда тише. – Вас я уверял потом, это было для того, чтобы вы не слышали моих рыданий. Помнишь?

– Да. Ты еще сбросил килограмм десять, потому что почти не ел и…

– Я похудел не из-за этого, – перебил ее Питер и сделал глоток. – Вообще-то, я ел нормально, как обычно, просто не ужинал. Я и до сих пор не ужинаю, привычка. А ты помнишь, как у меня начали портиться зубы тогда?

– Честно сказать, тебя бы и сейчас в рекламу зубной пасты не взяли.

– И как я просил покупать мне одежду с закрытыми рукавами, хотя было жарко.

– Да, это я помню. Ты мерз, ты говорил.

– Я не мерз. И сейчас не мерзну.

– Тогда, к чему это?

– Я был героинщиком, Элис, – сказал он.

– Что?

– Я сидел на хмуром. Недолго, я вовремя завязал с этим. А чтобы было легче, искал менее ущербную альтернативу. Вот и начал курить. Да, было тяжко, даже очень. Героиновые ломки – это дерьмово, Элис. Это когда ты потеешь как свинья, испытываешь весь спектр негативных эмоций, возведенных в четвертую степень, и жуткую боль во всем теле, чувствуешь себя беззащитным и иногда блюешь. И я справился с этим без посторонней помощи. – Питер поставил пустую кружку на стол, поднялся с кресла, и его голос стал на два тона выше: – А ты, мать твою, не можешь потерпеть ебаную головную боль несколько дней!

Она вздрогнула. Его нервозность, на фоне обычно присущего ему спокойствию, немного озадачила ее. Затем, она наблюдала за тем, как брат судорожно расстегивает рубашку. Спустив рукав, и показав свое плечо, он снова спросил:

– Видишь это? – На его плечо был налеплен никотиновый пластырь. Затем Питер достал из кармана пачку сигарет, и швырнул ее прямо в сестру. – Читай.

С подозрением взглянув на брата, Элис опустила голову и прочла: «Травяные. Без никотина.».

– Я уже недели три пытаюсь бросить. Постоянно срываюсь.