Чтение онлайн

– Нет? И даже всей гильдией? – Скривил губы в самоуверенной ухмылке маг-эльф.

– Всем городом. Его сила 438, ловкость чуть ниже моей.

– Это бред. Не должно в городе быть настолько мощных существ. Это нелогично.

– О какой логичности ты говоришь?! – Отдышавшись, вмешался в разговор Маркус. – Посмотри, где мы.

– Да, но ведь всему должно быть свое объяснение. Почему он хочет вас убить?

– Не нас. Меня. – Произнеся это, охотник еще сильнее сгорбился, уперевшись руками в ноги. Ему казалось, что он сказал что-то ужасное.

– За что? – Не унимался эльф.

– Переспал с его дочкой. – Тихо ответил Маркус.

Никаких комментариев не последовало. Игроки загалдели, и снова воздух запах тревогой. Ноэль догадался, что многие из присутствующих здесь имели контакты с НИПами. Только несколько эльфиек и девушек, наморщив гладкие лобики, поглядывали на обескураженных парней.

– Ладно, сделанного не воротишь. Не умеете вы свое хозяйство в штанах держать, что уж тут. Нол, он вооружен?

– Да, но… Это не имеет значения. Он чудовище.

– А прочность его ты успел разглядеть? Может, мы его достанем чем-нибудь?

– Мы сразу убежали, не успел. Но доспехов на нем нет.

– Отлично! – Кивнула Лаурен.

– Идет, – сдавленно прошептал охотник, не столько авангардистам, сколько самому себе.

Гектор не спеша проходил мимо игроков, снующих по улице, возвышаясь над их разноцветными головами своей косматой рожей. Орки, эльфы, люди и гномы, замечая в его руке гигантский тесак, спешили пройти мимо, но затем останавливались и смотрели, куда идет этот монстр. Затем, посмотрев на него игровым зрением, они широко раскрывали глаза, не веря тому, что по безопасной зоне разгуливает полноценный босс.

По мере его приближения к гостинице, авангардисты вставали, из недр здания появлялись новые игроки, вытащенные из постелей по чьему-то приказу. Кто-то высовывался из окон на верхних этажах, держа наготове лук или боевое заклинание. То движение, что украшало эту ночь, остановилось; игроки и НИПы высыпали на балконы, крыши.

Гектор остановился перед слегка расступившейся перед ним толпой.

– Хватит прятаться от меня, Маркус! – Взревел он, – выходи и прими свою смерть, как мужчина.

Бледный охотник не сдвинулся с места, не шелохнулся, словно хотел окаменеть, перестать существовать.

Темный эльф следил за Лаурен – девушка закусила губу, над чем-то размышляя. Она хотела поговорить с Гектором, попробовать решить вопрос мирно, но, услышав дикий, свирепый голос мужчины, увидев его воочию, поняла, что ничего не выйдет. Она кивнула какому-то человеку, и через мгновение со всех сторон в Гектора полетели десятки стрел вперемешку с фаерболами, сгустками света, струями воды и комьями земли. Все это почти одновременно грянуло в трактирщика.

В лицо Ноэлю ударила взрывная волна, Гектора окружило облако дыма, пара и пыли, шипящее и клубящееся. Игроки застыли в ожидании. Дымовая завеса подернулась, из облака высунулась мясистая рука, резко махнула в сторону, и весь дым развеялся, будто от налетевшего внезапно ветра. Трактирщик стоял на том же самом месте, в окружении обломков стрел и рытвин. Его рубаха сгорела, явив всем торс, на котором даже через слой жира отчетливо проглядывались пластины пресса. Лишь высоко поднятый подбородок и холодный взгляд серых глаз выдавали в Гекторе человека, а не обритого налысо самца гориллы. Он сделал один шаг вперед – обугленные кожаные сапоги пустили струйки дыма из-под подошв.

– Отдайте мне этого лучника, и я, – он сделал акцент на последнем слове, – вас не трону. Или придется убить всех, кто мешает. Мне то что.

Ноэль взглянул на Маркуса – тот стоял, потирая мокрые от пота ладони. Охотник с ужасом смотрел себе под ноги, губы его дрожали. Толпа людей вокруг начала медленно расступаться, подскочившая к эльфу Лаурен потянула его за руку, но он отдернул ее и остался стоять рядом с тем, с кем делил последние пять дней. Впрочем, для него это и была вся жизнь.

Трактирщик двинулся вперед. Вскрикнув, Маркус развернулся и бросился бежать, однако брошенный вслед ему тесак, попав рукоятью, сшиб его с ног. Мимо Ноэля пронесся Гектор, став неожиданно быстрым. До нюха мечника долетел терпкий запах пота и хмельных специй. Люди в страхе разошлись, образовав широкий круг вокруг Маркуса. Стоная от боли, он кое-как поднялся, но тяжелая рука сзади уже легла на его плечо и сжала так, что все услышали, как хрустят его кости. Охотник вскрикнул, ноги его подкосились, и он начал падать, повиснув в мертвой хватке босса.

– И это ничтожество испортило мою дочь… – размышлял вслух трактирщик, смотря на безвольно болтающийся затылок Маркуса.

– Отец! – Крикнула навзрыд Си с того конца улицы, что вел на площадь. У девушки был громкий, звонкий голос, дрожащие вибрации которого разносились, должно быть, на кварталы. Но мечник этого не слышал. В это же мгновение Гектор, крепко держа Маркуса за плечо, обхватил ладонью его голову, и с омерзительнейшим звуком рвущейся плоти и лопающихся сухожилий вырвал её. По окружающей толпе прошла волна ужаса. Ноэль посмотрел в лицо этой голове – с раззявленным ртом, закатившимися глазами, подернутой гримасой смерти, застывшее где-то между мукой телесной боли и блаженством вечности. Но этот звук…

Гектор бросил голову к ногам прибежавшей дочери. Упав, голова Маркуса сделала несколько оборотов, пока не установилась лицом к Си, будто бы спрашивая у девушки вывалянными в песке губами, неужели одна ночь с ней стоит так дорого. Девушка упала на колени и разрыдалась.

Уходя, трактирщик даже не посмотрел в сторону Ноэля – только схватил за запястье свою дочь и медленно зашагал обратно, в свою обитель сигаретного дыма, скрипучих постелей и крепких напитков.

Ноэль еще какое-то время стоял, погруженный в себя, ощущением целого чувствуя, как вокруг разгорается нечто суетливое и тревожное, но он до самого конца не хотел возвращаться в реальность, омерзительную и несправедливую.

Он смотрел на голову своего друга. Что это, в сущности, был за человек? Эльф не смог бы ответить. Он хорошо его знал, и не знал одновременно. Родители, девушка, возраст, образование, религия, политические взгляды – спроси у него хоть что-нибудь из этого, и ничего, кроме молчания. И все же они были знакомы пять бесконечно долгих дней, а день здесь, в этом мире, шел, должно быть, за год. Ноэлю было легче так думать. Уж если тебе трудно, то всегда приятней считать, что труд этот невыносимо огромен.