Чтение онлайн

На стоянке ни одного таксиста-извозчика.

Это не последний сигнал под грифом «знаки судьбы» на сегодня. Но я даже не представляю, сколько их будет перед тем, как моя жизнь повернет на все 180 градусов. Белая полоса, две стороны, два сюжетных ответвления. По какой рванешь ты, отчаянная экстремалка, любительница сверхзвуковых скоростей? И будет ли выбор твоим в этот раз, или же тебе ненавязчиво помогут его сделать?

Дыхание осени навевает скуку, этой депрессии я решила не поддаваться. Смотрю на кроны деревьев, которые еще не тронуты багрянцем, стягиваю на груди меховой жилет - после утреннего дождя сырость. Она усиливается к вечеру и пробирает до костей. Красное солнце уже скрылось за высотками, пожтиаю плечами от разочарования – вы же знаете мою страсть к закатам, вытягиваю ладонь, намереваясь найти попутчика. Дело двух минут, «Дэу-Ланос» быстро подрезает джип. Откинув тыльной стороной кисти челку, поворачиваюсь к черному автомобилю и вздрагиваю при виде одной только эмблемы. «Лендкрузер-Прадо», вашу мать! Водитель не похож на Диму ни капли… Но, вашу мать, мне достаточно и эмблемы!

– Я это… утюг забыла выключить! – трясу головой, отпрыгивая в сторону. «Ланос» дождался, за что был вознагражден. Тем, что туда села я.

В «Анкаре» многолюдно. Хоть бы Элька сумела договориться! Мы просто рано встретились, суббота, это у нас отменили пары, а большинство работает, и по окончании рабочего дня оккупирует ближайшие кафе-бары. Через пару часов тут станет спокойнее и свободнее.

– Я подруга Эллады Алиевой, - прерываю попытку охранника пояснить, что мест нет. Элька заказала столик в лаунж-зоне. Шикарно! И, как всегда, опаздывает. Я спокойно поднимаюсь на второй этаж, кивнув другим отдыхающим. Здесь столики, в окружении подушек на полу, похожи на отдельные беседки в саду (турецкий колорит!), приглушенный красный свет, тихое звучание музыки и никакого шума с первого этажа – он просто сюда не долетает. Заказываю по совету подруги кальян на молоке и вишне, уточняю пароль вай-фай, решив дождаться Эльку для дальнейшего заказа – ей гораздо ближе этот восточный колорит. Надеюсь, долго ждать не придется.

На моей страничке «В контакте» тишина. Субботний вечер и приятная погода многих отогнали прочь от компьютеров. Проставляю лайки обновившимся аватаркам и новостям друзей, даже не поднимая глаз, когда подруга приземляется напротив.

– Не прошло и полгода, - отпускаю язвительное замечание, не отрываясь от экрана телефона. До меня не сразу доходит, что подруга молчит, что ей, в принципе, совсем не свойственно, а ноздри щекочет аромат терпкого зрелого аромата дорогих духов. Эля бы никогда такой не выбрала, даже в угоду своим восточным корням. Поднимаю глаза. Сперва не узнаю эту женщину. Несколько секунд недоумения от вторжения, даже ироничная мысль «ты что, пришла выбирать невесту своему боссу-шейху?», ступор напрягшихся извилин памяти вместе со взглядом в задумчиво-холодные глаза… Чувство опасности и испуга бьет наотмашь, сжимает мышечные узлы в сплошной конгломерат натянутых нервов вместе с жаром, задавленной аритмией и растерянностью. Я знаю эту женщину!

– Отдыхаем? – вежливо интересуется она, а я понимаю, что не могу вспомнить ее имени.

– Чего надо? – испуг сменяется яростью. Кадры недалекого прошлого атакуют беспощадной цепной реакцией. Ей Дима улыбался, как равной. У нее было кольцо с трикселем. Как и манера проникать в душу взглядом. Твою ж мать! – Я вас приглашала?

– Нет, прости за вторжение. Просто очень уж хочется посмотреть в твои глаза. Гордишься собой?

Слова достигают цели почти сразу… Сглатываю, зацепившись взглядом за воротник чужой белой блузы и короткую прическу каскад-каре, которая наверняка обошлась ее обладательнице в круглую сумму. В глаза просто не могу, не выдержу. Она прожигает меня насквозь, словно трогая чувство вины и совести, прикрепляя к ним стальную леску, за которую сможет дергать с мастерством опытного кукловода. Я не знаю, как мне удается взять себя в руки!

– Посмотрела в мои глаза? Сама так нарисуешь подводкой? Могу помочь по дружбе. Руки с возрастом дрожат, понимаю!

– Ничему тебя жизнь не научила. И смерть – тоже. – Это не угроза, это мягкая обвинительная интонация. Она бьет напролом.

– Да я как бы не собираюсь умирать… Это у вас не за горами… - прячу глаза в экране телефона, чтобы она не заметила, как они заблестели от подступивших слез. Прогнать бы эту суку, но что-то подсказывает, что это невыполнимо! – Не вам меня учить. Забыла имя… Эппл? Сони Эриксон? Самсунг? Ой, простите, Нокия?

Я несу сущую ахинею, но это мой способ защиты. Она считала эту информацию изначально, о чем говорит ее снисходительная улыбка.

– Неважно. Меня почти восхищает твоя дерзость. Попади ты ко мне, а не к нему в руки, не посмела б так разговаривать.

Она провоцирует. И искусно. Только я сдаваться не собираюсь, пусть это и выглядит откровенным хамством, которого я избегаю с тех пор, как Александр назвал меня «леди».

– Да ну? Привела бы меня сюда на поводке и с кляпом? И, наверное, голую?

– Не исключено. Я предупреждала Дмитрия, что ты не поймешь мягкого обращения…

– Я не лесби, тетя! Мечтай молча, в твоих словах нет ни разумности, ни добровольности!

Выкуси, королева преисподней недоделанная. Я уже торжествую победу, но от дьявольского изгиба улыбки этой… да, вашу мать, красивой женщины неопределенного возраста у меня мороз по коже!

– За теорию пятерка. Только с такими, как ты, надо играть по-иному. Чтобы дошло наконец. Ты думаешь, это был самый худший вариант? Девочка моя, да тебе хватило бы вечера со мной, чтобы лишиться не только дерзости, но и своего эгоизма! Он всегда тебя жалеет, даже в ущерб себе. Поверь, если бы я взялась за твое воспитание, ты бы забыла, как он выглядит. Потому что вряд ли решилась бы поднять глаза! Зато цвет кожи его обуви ты бы знала наизусть. Как и вкус.

– Я повторяю, - игнорирую этот поучительный тон, как и то, что она не говорит о нем в прошедшем времени. Но это ускользает на фоне общей угрозы. – Я не интересуюсь бабами… Особенно теми, кому за!

– Опасайся однажды оказаться у меня в руках, девочка. – Да кто ей дал право говорить об этом так, словно это свершившийся факт? Страх парализует капилляры, но защита и вправду в нападении!

– Ты, тетя, совсем кальяна обкурилась!

– Что ты запоешь, когда догонит Голод? – Парирует… Никея. Точно. Я не успеваю закатить глаза, потому как задаюсь другим вопросом: как долго тут находится Эля, и с какой минуты она начала слушать наш разговор.

– Ой, а у нас гости? – я узнаю тон подруги. Сейчас будет жарко и весело. Она наклоняется ко мне для поцелуя, небрежно швырнув клатч… всего лишь в плечо этой суке. Пичалька!

– Добрый вечер, юная леди, - невозмутимо приветствует Никея, аккуратно положив Элькин клатч на стол. Губы моей подруги изгибаются в хищной ухмылке, а пальцы сжимают фотоаппарат.

– Добрый вечер, не знаю имени и отчества. А вы здесь… за советом пришли, да?

– Я ненадолго. Собственно, собиралась уходить.

– Да не стоит, право слово! Вы по вопросу краски, которая закрашивает седину? – Эля прицеливается объективом фотоаппарата и кривится. – Н-е-е-е-т… Все гусиные лапки, как на ладони. Послушайте… У нас в группе есть одна девочка. Продает косметику по каталогам. Как раз на крем от морщин бешеная скидка! Вам заказать?

Мое внимание приковано к лицу Никеи, которая… улыбается, видя Элю насквозь! Ее не затронуло ни одно слово моей подруги, ей вообще не о чем переживать, у нее ни единой морщины, поэтому все слова выглядят жалкими потугами и развлекают эту стерву! Я понимаю, что я боюсь. Этой умудренной жизнью опасной хищнице ничего не стоит опустить нас обеих ниже плинтуса парой небрежных фраз… И я почти ей благодарна, когда она, наградив нас загадочными улыбками, исчезает.

– Как я ее! Побежала записываться на блефаропластику, я тебе отвечаю!

Нет, Эля. Твои слова не то что не тронули ее, они подпитали эту стерву, словно свежая кровь - эго графини Батори. Этой суке ничего не стоило тебя размазать, она сегодня в хорошем настроении, поэтому промолчала. Я стараюсь убить в себе непонятно откуда взявшееся предчувствие того, что все ее слова легко могли воплотиться в действительность… Меня спасло банальное отсутствие ее желания!

– Супер, моя дорогая, классно деактивировала! – я не собираюсь расстраивать подругу. Ей незачем знать, что эта женщина эмоционально пуленепробиваема и опасна. Очень вовремя появляется официант с кальяном, Эля заказывает кофе и пахлаву и подвигается ближе. Ее темные восточные глаза горят лихорадочным блеском, она уже забыла про Никею.