Чтение онлайн

Мерцание солнечных бликов на его лице, горячий вакуум жаждущих губ, накрывших мои для глубокого поцелуя. Тишина, лишь слегка разбавленная шумом ветра в кронах деревьев и невесомым падением золотой листвы. Счастливо затихаю в его сильных объятиях, жмурюсь от удовольствия, впитывая каждое слово, прожигающее кровь вальсом чистейшего эндорфина.

– Просто знай. Ты - самое лучшее, что со мной случалось за последнее время!..

Глава 20

Лекси непреклонна. Как бы я не отговаривала ее от утреннего визита перед парами, она не пожелала даже слушать. Не то что я не сильно желала видеть подругу, но ведь так хотелось насладиться послевкусием завершившегося уик-энда, смаковать самые горячие моменты нашего времяпрепровождения, расцвечивая их новыми красками и эмоциями, шлифуя в своем сознании порывами затапливающего счастья и первозданной эйфории, оттачивая волнами своего пост-восторга до чарующей огранки под стать редкостным бриллиантам. Плыть по волнам совершенно распоясавшихся эмоций, которые попеременно загоняли то в слезы кажущегося иллюзорным воскрешения, то в счастливый смех окрыленной открывающейся перспективой женщины. Собрать наконец на нитку ожерелья эти дорогостоящие эмоции с оттиском гравировки Limited Edition, спрятать ото всех в несгораемом сейфе своей замкнутой клетки абсолютного счастья, чтобы никто не смел к ним даже прикасаться. Только мое! Никогда никому не понять, какое сокровище отныне у меня внутри, и я буду оберегать его до последнего вздоха, защищая с оружием в руках от любых посягательств…

– Да-да, и от твоего тоже!

Мне все еще неприятно смотреть в зеркала в моем доме. Происходит нечто странное, то, чему я перестала удивляться, а именно: стоит отвести взгляд, как сердце на доли секунды сжимают щупальца беспросветной серой тоски. Она цвета и оттенка их холодного, циничного равнодушия, иногда мне хочется прижать к стеклу ладонь, но я вовремя одергиваю ее, словно опасаясь ожога. Монотонный стук в бронированные двери моего закрытого клуба имени абсолютной эйфории невесом и практически не слышен, но он есть. Он хочет пробить эти баррикады и залить кровь чувством вины и сожаления, фальшивым навязанным сабдропом, потоком отчаянных обвинений вместе с приказами, которые никогда больше не будут иметь надо мной власти, или безмолвными мольбами остановиться, отказать себе в счастье во имя… Чего? Чего, Дима? Тебе было плевать на мои просьбы, даже когда я рыдала и истекала кровью. У тебя больше нет права просить, особенно сейчас. У тебя были все рычаги для того, чтобы сделать меня счастливой, но ты ими пренебрег. Зачем, действительно – можно не уговаривать, не тратить на это силы и нервы, можно просто взять, благополучно забыв, что это не вещь, а человек. Это было так просто для тебя? Ты сам расписался в собственном приговоре.

Елена Одинцова, она же Лекси для меня и Эльки, она же «тупая блонда» для непризнанной женской части группы, она же «куколка», «прелесть», «лапочка» для всех мужчин, кому повезло оказаться под каблуком этой чудо-девочки, всегда умудрялась выглядеть лучше всех нас. Любой другой на моем месте, вернее, любая другая цинично бы фыркнула в астрал «мне бы ее деньги, я б и не так выглядела», продолжая поглощать пончики и сгрызать лак с ногтей. Большинство, но не я. Никогда не понимала, что это: дар или логические сплетения разума, избавившие меня от женской зависти и наградившие стремлением окружать себя красивыми людьми без деления на половую принадлежность. Стимул оставаться всегда на высоте или привычка ломать древние шаблоны? Мы, три подруги, были настолько разные внешне и по характеру, что конкуренция теряла смысл. Любитель светлых волос, прелесть какой глупости и натуральной груди четвертого размера при всем шарме толковой брюнетки в пуш-апе прошел бы мимо. Как и охотник-преследователь не нашел бы никакого интереса в подчинении белокурой куклы, которая вряд ли поймет, что вообще происходит. Эля же настолько разительно отличалась от нас восточными корнями и высотой творческого полета, что нам редко нравились одни и те же парни, как и мы им.

Ровно в 8:00 утра Лекси нарисовалась на пороге моей квартиры – с почти вечерней укладкой блестящих белокурых волос, в длинном светло-розовом платье с нескромным разрезом, в сапожках-чулках на высочайшем каблуке, с изысканным, едва заметным макияжем в розово-охристых тонах, с небрежно съехавшей с плеч шубе из кофейной норки, которая не грела и не доставляла дискомфорта в силу плюсовой погоды за окном. Я лишь благосклонно улыбнулась на вопли подружки при виде огромного количества роз, гербер, ирисов и прочего, неизвестного мне цветочного ассортимента, заваривая кофе и доставая из шкафчика ее любимые «Рафаэлло». То и дело доносившиеся из комнаты крики «вау!», «круть» и «супер!» выбивали приступы самодовольного смеха с легким вальяжным самолюбованием. Но, когда Ленка влетела в кухню с той самой корзиной черных и белых орхидей, я реально поперхнулась кокосовой стружкой. Оказывается, рановато, надо было дождаться ее последующих слов.

– Багира, нет, я фигею! Давай открывать цветочный магазин, а? – Ленка плюхнулась на стул и погрузила носик в эпицентр знакового букета. – Я тут вот это, короче, нашла… Они не вписывались в интерьер.

– Да, и чем же? – не знаю, как она умудрилась заметить их среди бело-алого великолепия роскошных роз. Меня этот букет смущал и пугал одновременно воспоминанием о жестоком лете, и я задвинула его от греха подальше за большие напольные вазы с розами.

– Ну, там красные, а тут - черные, и совсем не розочки!

Да уж, аргумент. Я разлила по чашечкам крепкий кофе, перечитав утреннюю эсэмэс от Алекса, ощутив, как теплая волна щемящего восторга накрыла обволакивающим прибоем, и недоуменно посмотрела на прифигевшую Лекси.

– Ты чего?

– Ты целуешь телефон!

Надо быть осторожной на людях. Я ведь действительно ловила себя на этом уже не первый раз!

– Да я так хотела «айфон», что не могу нарадоваться. Оставь в покое цветы уже, ты их так занюхала, что завянут скоро.

– Слушай, давай делиться. Ну правда. Отдай его мне, от тебя не убудет! – Лекси осторожно гладит черные лепестки, а моя стервозная сущность взрывается ярким фейерверком. Едва соображаю, что она говорит о букете. Алекс окончательно прошил мой мозг своим авторским курсивом.

– Ты это, осторожней. Отравишься.

– Чего? – Лекси смотрит на меня взглядом Олененка Бемби. Потом так же изумленно – на букет. – Ты шутишь, да?

– Нет. В джунглях Борнео, чтобы ты знала, растут черные орхидеи. Они ядовиты. Хана тому отчаянному дебилоиду, кто протопал через эти джунгли и сорвал безобидный цветочек. Он думал, что, если ушел от нашествия тарантулов, гепардов, туземцев-каннибалов и прочих неприятностей, все будет хорошо, а тут, на тебе. Ты пей кофе, остывает.

– Ты гонишь! – копирует интонацию Рейчел Макадамс Лекси, но в ее глазах я не без злорадства замечаю тревогу. Пальчики, словно ошпаренные кипятком, отрываются от черных лепестков. – Сама-то ты живая!

– Я их не тискаю без повода. Думаешь, зря спрятала? Они же только и ждут нападения.

Не могу сдержать смех, когда подруга, как ужаленная, кидается мыть руки с мылом.

– Сучка ты, Беспалова… Но довольная! Ты нам все-все-все расскажешь. Но сначала… – томно тянет она, слопав пару конфет. – Я тебя прошу, у тебя и так оранжерея... ну? Одолжи его мне… Хочешь, потом верну?

Мне потребовалось где-то минута, чтобы сообразить, о чем она говорит. Мое заражение уже вошло в критическую стадию.

– Да на кой он тебе?

– Через полчасика увидишь… ну очень надо! – не дождавшись разрешения, выдергивает стебли из губки на дне корзины, собирая в классический букет. Мне бы насторожиться, особенно тем, что она поумерила любопытство и не требует подробностей уик-энда. А ведь по глазам вижу, как трудно ей сдержаться. Может, Лекс привыкла нападать только в компании верной Эллады?

– Да забирай. Никогда их не любила.

До начала пар час с лишним, но мы намерены выпить латте в ближайшей к академии кофейне, поэтому не теряя времени, спускаемся вниз, к ее розовой «микре». Каждая из нас сегодня выглядит потрясающе. Роскошная светская львица Лекси в длинном платье и невесомой шубке и сияющая от пережитого накануне экстаза юная копия Жаклин Кеннеди в синем платье до колена, лаконичных ботильонах и черном классическом пальто до середины бедра. Волосы перехвачены у лба белоснежным ободком, который так ярко гармонирует с белым крупным жемчугом в ушах. Но главное – ее глаза, сияющие несдерживаемым счастьем и патрицианским спокойствием под стать своему мужчине. К вечерней встрече с ним я во всеоружии.

Лекси уверенно ведет свой автомобиль по загруженному в утреннее время шоссе, продолжая что-то весело щебетать, а я ее не слушаю, погружаюсь в омут сладких воспоминаний. Вчера мы не могли с ним расстаться до позднего вечера. Страсть наших отношений грозилась прорвать все возможные плотины, затопить обнажившиеся поля открывшихся сущностей мощным паводком растаявших ледников. Как мы выстояли перед этим безумным натиском – одному богу известно. Вам знакомо это потрясающее ощущение, когда искры запредельного влечения озаряют спустившиеся сумерки, стук взволнованного сердца становится самым сладким ритмом первозданной мелодии, а все, что вас окружает, перестает иметь какое-либо значение? Когда достаточно одного прикосновения ладони, чтобы в сердце произошла мощная вспышка сверхновой, а сознание перевернулось с ног на голову, потрясенное подобным ракурсом? Когда не возвращаешься больше мыслями в прошлое, потому как нет ему места в вашем настоящем, ведь именно оно стало правильным, желанным и ошеломительным?

Мы так и не смогли расстаться. К черту Дениса, Александр сам решил отвезти меня домой. Как описать восторг от ощущения, когда ты, с распухшими от поцелуев в машине губами и сладкой дрожью в коленях, нетвердой походкой идешь к подъезду и чувствуешь спиной тепло его согревающего, восхищенного взгляда? Как сдержать себя и не рвануть обратно, чтобы повиснуть на его шее, вжимаясь в рельеф грудной клетки до щемящей боли? Вот и я не смогла. Гибкая, пластичная, словно воск в его обволакивающих объятиях – меня остановил от нового витка безумия только ненавязчивый приказ выспаться и не опоздать утром на лекции.