Чтение онлайн

– Как насчет Огдена Нэша? Он вам нравится?

– Нет. Я знаю, он популярен, у него масса юмора. Но меня притягивает к себе трагическая линия в поэзии. Я никогда не пишу сразу на бумагу. Все, что я пишу, вначале созревает во время прогулок. Мне кажется, что, когда напишешь на бумаге, трудно что-то изменить. Это как будто высек на камне. Конечно, пишется по вдохновению. Слово несколько старомодное. Но действительно по вдохновению, по настроению. Это просто какая-то физическая потребность. Я бы сказал, что вдохновение, как влюбленность. Иногда полгода не пишется и вдруг за месяц напишешь массу стихов. Например, поэму «Оза» – это моя любимая вещь и она сравнительно большая для меня – я написал за месяц. А иногда месяцами ходишь – и ни строчки.

По заказу я не люблю писать. В Ташкенте я писал репортаж о землетрясении. Но я делал это без заказа. Мое внутреннее потрясение совпало с тем, что было нужно для газеты. Но прямо писать по заказу я не могу, хотя в истории были люди, писавшие по заказу прекрасно, – Маяковский, Чайковский, Франсуа Вийон.

Писем приходит 15–20 в день. Разные письма. Отвечать на них поэт должен своими стихами. Только недавно вышла моя новая книга «Ахиллесово сердце». Сейчас у нас мода пошла – устные поэтические театры. Это началось с театра на Таганке, который сделал из моих стихов пьесу «Антимиры». За ним последовали другие театры – в Ташкенте, в Иванове. В Иванове рабочий театр поставил мою поэму «Оза». Недавно я получил письмо от солдат одной воинской части, которые хотят поставить мои стихи.

Андрей Вознесенский считает, что поэзия в мире стала сегодня лидирующим искусством.

– Взлет поэзии объясняется многими причинами. В нашей стране – одни причины, в других странах – несколько другие. Но главное, мне кажется, заключается в том, что сейчас слишком велико засилье технических наук. И человек инстинктивно боится потеряться в технике, боится потеряться в этой якобы наступающей роботизации мира. И он инстинктивно ищет поэзию сердца. Человек, как витамины во время цинги, ищет нечто живое, что не может создать машина.

Интервью подготовлено обозревателем отдела радиовещания на США В. Головановым для журнала «Радио и телевидение», 1967

До недавних пор я гордился тем, что являюсь владельцем практически всего, что напечатано Вознесенским и о Вознесенском в прессе. Я имею в виду не только книги, но и большинство публикаций в газетах и журналах, начиная с 1958 года. Как всякий коллекционер, я гордился тем, что обладаю уникальными свидетельствами – публикациями в периодике стихов Вознесенского, которые потом не включались ни в один его сборник. Может быть, он считал их недостаточно выразительными, в чем-то наивными или отчасти конъюнктурными, воспевавшими события дня? У каждого поэта есть такие стихи. Но лично я принимал все написанное им почти безоговорочно.

Шли годы. Работоспособность поэта восхищала: постоянно появлялись новые стихи, даже тогда, когда он был уже тяжело болен, регулярно издавались книги. Но те стихи из моего архива, написанные совсем молодым Вознесенским, мне не попадались. И только в одном из последних прижизненных изданий «Тьмать» (2010) я с удивлением увидел некоторые из них. Что это значило? Хотел ли поэт на излете жизни оставить читателю полный корпус всего им написанного с самого начала творческого пути или, что называется, решил «вспомнить молодость»?

И все же я решил в свою книгу включить те несколько стихотворений, которые в далекие-далекие годы вырезал из газет и наклеил для сохранности на плотную бумагу.

Именно с этих стихов начинался творческий путь великого поэта двадцатого века.

Эти восемь строк о ребятах, оказавшихся на плоту в океане, но сумевших выжить (Ф. М.)

В применении к его поэзии можно говорить и о мелодии стиха, и о гармонии, о контрапункте, о полифонии. Не случайно композиторы часто обращаются к его поэзии.

Я сам дважды писал сочинения на его стихи. Один раз это были хоры без сопровождения на стихи разных лет. А второй раз – «Поэтория» (на стихи поэта из сборника «Ахиллесово сердце»). Это концерт для поэта в сопровождении оркестра, хора и женского голоса.

Мне думается, что в понятие поэзии входят не только образ, идея, смысл, рифма, метафора, но и интонация, потому что поэты мыслят всегда не только образами, но и интонациями. И интонация поэта, автора стихов, всегда бывает уникальной. И мне всегда, как музыканту, кажется, что голос поэта, его поэтический тон, – неповторимый и очень интересный, может быть самый интересный музыкальный инструмент. И вот в этом смысле я пытался использовать интонации поэта, которого я очень люблю и который, мне кажется, очень своеобразно, интересно и очень музыкально читает свои стихи.

В этом произведении использованы разные стихи Вознесенского. Они, наверное, первоначально кажутся не объединенными каким-то общим сюжетом, каким-то смысловым ходом действия. Но, думается мне, они объединены внутренним смыслом – любовью к Родине.

Из газеты «Радио и телевидение», 1973

– Андрей Вознесенский – поэт, который остро чувствует пульс, нерв, ритм эпохи, а значит, нас, своих современников. Но у меня к его стихам не только читательское отношение. Как режиссер, я воспринимаю каждое его стихотворение, словно маленькую драму, написанную по всем законам сцены. Поэтому мне интересно его ставить, и, как я убедилась, зрителям интересно его смотреть. Спектакль «Парабола» идет у нас с мая 1966 года, мы показали его почти пятьдесят раз, но за это время ни разу не было у нас двух абсолютно похожих спектаклей. Наш коллектив внимательно следит за творчеством поэта, мы находит то новое, что появляется у него в печати, и несем зрителям. Вот почему наша «Парабола» выросла в трилогию. От нее отпочковались «Оза» и «Лирическое наступление». В разных городах страны намечаются разные театры поэзии. По-моему, Андрей Вознесенский в «драматургическом» долгу перед ними. Мы ждем от него не традиционной пьесы в стихах, а законченного цикла произведений, написанных естественно с учетом специфики театра.