Возродившийся
Шрифт:
Его еще удивило, что не слышал о реформе в разговорах. Но тут тоже он сам виноват, что практически перестал плотно общаться с ребятами, ну и им похоже эта реформа была по барабану, потому и не всплывала особо.
— Как ты знаешь, мы тут девчачью группу замутили, ну и хотели бы знать самые последние новинки в музыке.
— И что?
— Ты ведь знаешь где «блины» можно купить?
— Знаю…
— Ты в этой среде свой, а я новичок. Меня могут кинуть, сунув какую-нибудь хрень или с качеством надурить, или просто не продать, банально испугавшись. Согласен?
— Ну да… Хочешь, чтобы я тебя свел сними?
— Нет. Мне это ни к чему.
— Покупать для вас?
— Тоже мимо. Сам знаешь, мне «блины» хранить негде. Комнаты то и дело проверяют, даже когда нас в общаге нет, могут зайти и все прошмонать…
Однажды такую проверку уже устроили, что очень не понравилось Дмитрию. Просто взбесило.
— Так что, если найдут… крику будет до небес, на вид поставят, может даже в личное дело влепят, а мне это никак нельзя.
— Это да… Тогда что ты хочешь?
— Занять тебе денег. Вот скажем стоит пластинка пятьсот рублей. Я даю тебе пять сотен, а ты, сделав мне копию на «костях», потом вернешь четыреста пятьдесят рублей и пластинка остается у тебя.
— Хм-м… интересно…
— Ага. А то наверное не всегда деньги есть на руках когда появляются новинки. Пока соберешь, поди уже все расхватают.
— Тут ты прав. Расхватывают все как горячие пирожки! Потом остается за три цены «кости» брать, словно дворовая собака… И что? Можешь сейчас пять сотен занять?
— Могу. Вот…
Дмитрий достал деньги.
У Николая загорелись глаза. Носов только головой мысленно покачал. Не понимал он таких людей, что находятся такой зависимости от своих страстей и неважно, чем именно они увлечены: монетами, марками, фантиками, картинами, автографами знаменитостей или вот пластинками. Это создавало впечатление, что люди пытаются заполнить свою душевную пустоту хоть чем-то ярким.
Дальше было делом техники. Денег таким людям никогда не хватает и отдать долг они в обозначенные сроки не могут. Точнее могут, если постараются, но очень не хотят, ведь берешь чужие деньги, а отдавать приходится свои, кои лучше потратить на еще один «блин» и приподняться в рейтинге меломанов на еще одну ступеньку.
— Слушай, может пластикам возьмешь, а? — стал канючить Николай, когда подошло время расчетов по долгам. — Вот, у меня отличные пласты…
— Есть другой вариант Коля…
— Какой? — хмуро спросил он.
— Не боись, бить не буду… ты даже заработать сможешь.
— Как?
— Буду платить по сотке в месяц.
— За что?..
— За сведения.
— Какие?..
— Всякие…
— Так ты…
— Все правильно понял.
— Я не буду!
— Колян, ну не будь ты таким дураком. Неужели ты думаешь, что КГБ ничего про вас не знает? Так вот, все мы знаем.
— Тогда зачем вам я?..
— Ты по большому счету ни зачем. Ты сам по себе скорее моя дипломная работа, если хочешь.
— Это как?
— Ну вот послали меня в этот пединститут на практику, натаскивают, так сказать, в тепличных условиях, и я должен завербовать определенное количество людей… Смогу, значит сдам «дипломную» и вместо какого-нибудь Мухосранска на границе с Монголией, буду служить на юге или западе. А то и вовсе в загранку поеду. Так что ради этого я готов приплатить тебе из своих.
— Ты свою дипломную сделаешь, а я окажусь в стукачах… ведь стучать-то придется потом все равно.
— Ну да, такова жизнь. Но не ты первый, не ты последний. Из твоих знакомых, каждый третий в таком же положении. Но в отличие от них, пока я здесь, буду тебе еще деньги за это платить. А это до конца года, точно.
Повисла напряженная пауза.
— Коля… это у нас не поощряется, но я очень не хочу на границу с Монголией, так что могу и по-плохому, — с угрозой добавил Носов.
— Сотки мало… — сказал тот, чуть вздрогнув.
— А сколько хочешь?
— Пятьсот! — выдохнул меломан.
— Губа у тебя не дура, но поумерь аппетиты. Максимум что я тебе могу предложить, это сто пятьдесят… ладно, пусть будет две сотни. А потом мне будет дешевле тебя загнобить, чтобы показывать другим в виде примера того, что может случиться с непонятливыми.
— Хорошо…
«Отлично! Второй есть! Осталось найти третьего кандидата», — радостно подумал Дмитрий.
Хотя конечно недовольство собой имело место быть. Слишком грязно сработал.
Что до третьего кандидата на вербовку, то тут ему повезло в том плане, что на него, точнее ее дала наводку Ольга, сама того не подозревая.
— Слушай Влад, тут такое дело…
— Что?
— Трубачка эта… Даша…
— Что с ней?
— Она странная…
— А именно?
— Ну… — Ольга неожиданно запунцовела. — Когда садится рядом… то прямо вплотную и… прижимается… Давай от нее избавимся, а? С ней ведь явно что-то не так…
— Лесбиянка, что ли?
— Кто?
— Та, что предпочитает не с мальчиками, а с девочками. Странно, что ты такая вся из себя раскрепощенная, про таких не в курсе.
— Это самое?.. Ты думаешь?.. — изумлялась все больше Ольга. — А ведь правда… в обсуждении парней она участие практически не принимает… даже морщится, когда некоторые пикантные моменты рассказываем… Тогда точно ее надо гнать поганой метлой из группы!
— Не торопись…
— Чего это?! Нам такая не нужна!
— Того. В нашей системе… ну ты поняла, такие девицы, что могут с другими женщинами, как раз на вес золота.
— Хочешь ее завербовать?
— Ага. И ты мне в этом поможешь.
— Как?
— Ответишь взаимностью.
— Я?! Да ни за что?! Фу!
— А если я тебе за это пять тысяч заплачу?
— Пять?!
— Да. При этом тебе не придется особо доводить дело до собственно близости. Ну разве что поцеловаться придется… может за сиськи друг друга помацаете в темном уголке. А так, застукаю вас в момент, когда вы уже часть одежды с себя снимите.
— Хм-м… ну разве что так…
Вербовка прошла как по писаному. Ольга подсела к Даше, коснулась ее руки своей рукой, что-то сказала на ухо и они спустя минуту отлучились. Дмитрий дал им несколько минут на прелюдию, а потом вошел в комнату. А там, что называется, картина маслом… Потом были визги, писки, слезы с просьбами никому не рассказывать. Чтобы не светить Ольгу, как провокаторшу, заставил и ее наравне с Дашей написать заявление о согласии на вербовку в обмен на свободу, а то ведь однополая любовь в СССР вообще-то под запретом и за что грозит реальный срок.