Чтение онлайн

Я начинала снова втягиваться в саморазвитие, по прошествии двух месяцев я так и не позабыла о нем, я так же сильно грезила и скучала. И вот я его встретила спустя такую долгую разлуку, он пришел в учебное заведение, в котором мы вместе учились и беспрерывно пакостили вместе. Когда я увидела его, я сразу отвела взгляд, будто его там и не стояло. Мое тело моментально сжалось от горести, я не смогла вдохнуть, оттого что моя грудь сжалась, иллюстрировать я того не спешила. Я постаралась удалиться в курилку.

По приходе я увидела окружившую его толпу, рассказывющую, как по нем тосковали, и тут уже я почувствовала свою ненужность. Мне так хотелось исчезнуть. Чувство позора и бессилия от того, что я не могу на это повлиять, заставило меня устраниться в кабинет, притворствуя, что я чем-то кропотливо занимаюсь, чтоб не поймать разоблачающего взгляда и не услышать неудобного вопроса от присутствующих. Вокруг все обернулось в гнет, я видела, как «беспричинно» меняется отношение ко мне у всех присутствующих. Вопросы, застающие меня врасплох, стали звучать все чаще, я потеряла контроль. По приходе домой я одиноко села перед окном, я не могла понять одного:

«Я вложила все силы, чтоб быть лучшей из лучших, я день за днем встаю через боль, чтоб не жить как живу все «долгоденствие» [18] , но этого всегда недостаточно, этого всегда мало, чтоб любить меня. Ты можешь сделать все для победы, не допустив ни одной ошибки, а все равно проиграть!

Почему же общество уверено в том, что внешности или таланта будет всегда достаточно для достижения цели и счастья, хотя доходят до конца не имеющие ничего из ранее перечисленного. Почему они всегда хотят и считают нужным осудить меня за все, что бы я ни сделала? Они не знали и не могут знать моих причин, их не было на месте, где все произошло. Никто не видел и не знал, с какой душевной скорбью мне дается жить, вдыхая еле движущимися ребрами воздух, что охлаждает под сердцем малое пространство в груди, похожее на пустую, влажную, серую кладовку, в которой я прячу досаду трансцендентных [19] размышлений. В диалоге с людьми я не могу открыть широту своих размышлений, даже слов, которые я использую, не понимают, не говоря о выводе бытия, что не так уж и завуалирован. Если просто сесть и позволить себе услышать свои мысли, не пытаясь их обесценить, прервав цепочку своих размышлений выводом «скорее бы избавиться от тревоги», могли б многое понять, а спешку к стигматизации [20] заменить на лабильное [21] мышление. Другие же спешат обозвать это галиматьей [22] .

Они обокрали сами себя, ведь большинство не знают даже, чего они хотели бы съесть на ужин, мне стыдно что, дожив до века возможностей и, не побоюсь смелого заявления, «лучшего времени», люди все так же стремятся наполнить себя «дешевым дофамином», который с великим пристрастием убивает личность и помогает ей приблизиться к верной смерти. Чем заслужила я такого отношения и слухов обо мне, не сделав никому плохого, даже ему! Я ведь ответила той же монетой на его действия. Он не посмел опровергнуть ни одной из оскорбительных фраз, летящих в мой адрес, я была права, и мысли, звучащие во время поцелуя, ранили меня еще глубже, почти что смертельно…»

Недолго приходя в себя после своего монолога, я пришла к трезвому, но бесчувственному ответу.

«Глупцы, хотела бы я сказать, но не стану. Ведь это может кого-то оскорбить, затем человек из побуждений доказать обратное начнет развивать себя, и кажись новый конкурент на подходе. Мне же этого не нужно, мне же выгоды с того, что эти строки даже мало кто поймет. Пока есть эпос, не владеющий разумом, у меня есть все возможности достичь своих целей! Поэтому я нисколько не огорчена этим фактом, а лишь фоново раздражена».

Конец ознакомительного фрагмента.