Возрождение – предтеча реформации и эпоха борьбы с Великой Русской Империей
Шрифт:
Догадка нередко более плодотворна, чем неоспоримое утверждение,… мечта подчас даёт нам глубже поникнуть в тайну природы, чем сотня проведённых с конкретной целью экспериментов. Ибо проблемы, которые необходимо решить, — это именно те, которые избегают ставить на рассмотрение физиолог и натуралист.
Попутно захотел рассказать тебе забавную историю.
В 1980 году, когда были совсем молодыми с твоей бабушкой Натой, мы путешествовали по Венгрии и Чехословакии. В моравском городе Оломоуце (известном тебе больше как Аустерлиц) одна местная экскурсовод привела нас на старую площадь, где была установлена старинная колонна в честь победы над чумой. И она задала странный вопрос, который слышали многие толпы туристов и до нас: «Сколько на этой колонне человеческих фигур?». Скульптурные изображения облепляли её со всех сторон, и, глядя с одного места, невозможно было их всех сосчитать, тем более что гид и не собиралась предоставлять нам время для этого. Это был вызов. Который я решил принять, назвал число 51. Услышав это из толпы русских туристов, она обомлела. А потом сказала, что за всё время, пока она сопровождает группы, такого, единственно правильного ответа не давал никто. Поэтому знай, наши с тобой беседы продиктованы моей интуицией, которая дружит с «Устами истины». Это они обе из всего моря литературы выбрали титанические труды Фоменко и Носовского и привели меня к пониманию их версии истории как наиболее вероятной и правильной.
Велик не тот, кто способен изменять материю, а тот, кто в силах изменить мой склад ума.
Теперь прогуляемся по страницам книги, которая будто бы и написана как пособие для наших с тобой разговоров [16].
«Заказчики — правители и верховные жрецы — желали, чтобы в произведениях искусства нашли отражение теогонии и тайные знания, которые узаконивали их власть. По этой причине памятники, фризы и статуи были наделены смыслом, доступным не каждому.
Церковная цензура, строгая в отношении всего чуждого, вынудила художников помещать в религиозные произведения искусства герметические и мистические символы, имевшие мало общего с изображенными образами и сценами.
Чтобы избежать разоблачения, такие художники, как Боттичелли, Босх или Леонардо буквально спрятали тайные намёки на свои убеждения и эзотерические знания в свои творения(моё выделение). Кроме того, существовали меценаты — адепты оккультных наук, например, герцог Козимо Медичи во Флоренции, которые ждали от художника, что тот сумеет передать информацию о тайных верованиях, которые оба исповедовали».
Теперь, давай, с необычных позиций автора, известного своим интересом к неявному и таинственному в жизни великих, посмотрим на некоторые значимые фигуры эпохи …Возрождения (?)
Сандро Боттичелли
«Венера Боттичелли больше напоминает изображения Пречистой Девы, чем богиню любви.
Скрещенные руки трёх нимф образуют основной круг орфиков («давать, принимать и возвращать»), что одновременно является кругом посвящения и колесом жизни. В подобном эзотерическом контексте символично, что Кастита, символ чистоты, смотрит на Меркурия, как будто надеясь, что он к ней обернётся.
На самом деле Боттичелли изображает не римского Меркурия, но его греческого предшественника Гермеса Трисмегиста («Трижды Великого»). Бог знания и письма, он считается творцом подлинного оккультного знания, по имени которого оно стало называться «герметичным». В действительности Гермес Трисмегист — это греческая версия Тота, египетского бога, повелевавшего тауматургией и тайной силой слова, и который, согласно некоторым источникам, был жрецом, в незапамятные времена возвышенным до бога.
Двор щедрогомецената Лоренцо Медичи был центром культурной жизни Флоренции в эпоху Возрождения, и испытывал сильное влияние Платоновской Академии, основанной Козимо Медичи.
Флорентийский художник работал и над фресками Сикстинской капеллы, а также делал иллюстрации к рукописи «Божественной комедии» Данте Алигьери (ещё одного знаменитого адепта оккультизма).
В противоречивых “Documents Prieure”, хранящихся в Парижской Библиотеке, автор «Весны» фигурирует как великий магистр Сионского Приората в период с 1483 г. и до своей смерти в 1510 г. Даже если считать подобные документы апокрифами, нельзя не согласиться, что их авторы имели какую-то причину избрать художника на столь высокий пост. Предполагается, что Приорат — одна из вывесок, которые использовали таинственные последователи Тота, и существует мнение, что Боттичелли был одним из них».
Описание картины «Весна», которое есть и в твоём альбоме [17*], можно считать вовсе поверхностным, хотя смысл великих картин едва ли выражается красками. Большее значение имеет сюжет, время их написания, композиция. Упомянутая выше Платоновская Академия — не просто светоч средневековой и «античной» мудрости, рассадник гуманизма в обществе. Это — штаб тайной идеологической борьбы с Русско-«Монгольской Империей, а главные «гуманисты» и были руководителями заговора. Вот настоящая тайна истории, которая нам досталась в наследство и которую не дано знать никому! Заговорщики взяли в оборот и Боттичелли, и многих других, удостоившихся от них же титула «великих», которые рисовали и ваяли то, что им закажут спонсоры и меценаты, возжелавшие избавиться от власти Русской Империи. Ах, как много выдающихся произведений искусства и литературы было уничтожено только потому, что они несли в себе следы пребывания на земле Европы и Америки русских царей. Как много имён гениев специально вытерто из памяти потомков, других объявили сумасшедшими, плагиаторами, разбойниками. Вот когда меценаты готовы раскошелиться — если они станут от этого богаче. Поэтому и написал выдающийся Экзюпери в своей «Циатедели»:
Смысл вещей не в вещах — в устремлении
Ещё ранее меня поражали непонятные сцены жестокости в арсенале европейской живописи. Отчего-то вдруг нежная и красивая девушка-женщина с картины страшным холодным оружием отсекает голову мужчине, да ещё после любовных переживаний. Откуда, думалось, взялась такая пропаганда насилия? Ответа не было. Он есть теперь. Действительно, многие художники обращались к теме борьбы с Русской Империей. Как и наш Боттичелли. Нашли и сюжет в новоиспечённой Библии: Юдифь с Олоферном. Последний был военачальником всем памятного царя Навуходоносора. Правда и он был выдуман, взят из головы, и не являлся реальным, некогда жившим человеком — ФН называют таковых историческими фантомами. У этого библейского фантома был, естественно, прототип — царь Иван Грозный, власть которого надо было свергнуть. Что и сделали — сначала в мыслях и живописи, а потом — на деле. На это работали меценаты, а Боттичелли и им подобные гении были разменной монетой в их жизненных амбициях. За хорошую службу некоторые получили право называться гениями. В твоём альбоме есть ещё заметная картина мастера. Это «Поклонение волхвов». Только при всех замечательных достоинствах её, там не найдёшь следов, напоминающих о русской истории в жизни Италии: волхвы уже не снимают с голов царскую лепестковую корону, как у Джентиле да Фабиано в аналогичным сюжете (имеется в той же галерее), или у художника на картине, размещённой на с. 228 в книге [12*]. На переднем плане несколько человек в красном демонстрируют своё царское происхождение. Но один из них, что слева, с вызовом взирает на толпу, преклоняющих колени перед Христом и Марией (тоже в красном!), сам же отказывается воздать честь. Это — вызов русскому Ордынскому царю. В толпе замечен и Боттичелли, но и он почти во всём подражает хозяину — меценату. А может, и по этой картине прошлась кисть редактора времён Реформации? Ты спросишь, неужели я не замечал этого надменного вызова раньше. Замечал. Но склонен был в те атеистические времена относить это за счёт «озорства» автора картины, а мои сегодняшние профессиональные умения позволяют правильно оценить значение поз. А как же смолчали эксперты-искусствоведы, которые получали деньги за то, чтобы тайное сделать явным? Замечать и они заметили, но не решились поделиться своими соображениями. Так как хорошо знали своё место. Поэтому мне, не утратившему детского взгляда на мир и людей, приходится нередко восклицать, как тот мальчик из сказки: «А король-то голый!»
Различия между людьми влияют на те социальные роли, которые навязываются людям или которые избираются людьми. и вот эти роли определяют психологию
Каким-то чудом у Боттичелли всё же сохранился русский след в истории Западной Европы. Он выступил в качестве иллюстратора «Божественной комедии» Данте. Мы с тобой ещё почитаем её вместе. А пока просто раскроем книгу, изданную пермским издательством для юношества (1994). И видно, что путешествие по загробным мирам совершают два поэта: Вергилий (ещё один известнейший фантом) и сам Данте. Только у первого на голове ханская (она же традиционнорусская) шапка, точно такая, как у Сократа (опять фантом!), изображённом на мозаичном полу собора в Сиене [12*], ставшим в скалигеровской истории зашифрованным прообразом Христа. Кстати, аналогичный головной убор был и у Колумба, когда он явился в Америку. Догадываешься, почему? Или зачем отчёты о своём путешествии он посылал какому-то загадочному Великому Хану [18*]?
Ты будешь говорить и в ответ услышишь возмущённые крики — не обращай внимания: новая истина — это всегда новизна нежданных связей.
Теперь снова обратимся к книге [16].
Леонардо да Винчи
«Это программное произведение итальянского художника — зашифрованный компендиум христианского эзотеризма: Иисус — человек, его брат и его возлюбленная скрываются под видом апостолов, а сам да Винчи повернулся к нему спиной.
В соответствии с большинством трактовок, так Леонардо, который не верил в божественную сущность Иисуса, не считал апостолов святыми, не ходил к причастию, выразил свой протест. Его Грааль содержал не вино, обращённое в кровь, но главную герметическую тайну, передававшуюся от ессеев к гностикам и катарам.
Но главная загадка да Винчи — в образе юного Иакова: его волосы, профиль и облачение — точная копия Спасителя. С какой целью поместил Леонардо за стол тайной вечери двойника Иисуса? Большинство экспертов соглашаются в том, что он — брат-близнец или младший брат Иисуса, упоминающийся в гностических евангелиях и в арабских источниках, в Евангелии от Иоанна именуемый Дидимом, что означает «близнец». Вероятно, двойник Мессии иногда заменял его при явлениях к людям, и, возможно, он умер на кресте.
Он поддерживал связи с интеллектуалами и философами флорентийского Возрождения, не доверявшими церковной доктрине и находившимися под влиянием заново открытых Платона, Пифагора и других еретических мыслителей Греции и Византии. В их кругу обсуждалась подтасовка фактов, предпринятая Ватиканом в отношении евангелий и истинной истории и учения Иисуса Назаретянина (моё выделение).
В противоречивых “Documents Prieure”, хранящихся в Парижской Библиотеке, Леонардо упоминается как великий магистр Сионского Приората с 1510 по 1519 год, после Боттичелли и перед коннетаблем Шарлем Бурбонским. Этот список великих магистров был «обнаружен» и опубликован в 1981 г. сомнительной личностью, называвшей себя Пьером Плантаром.
Италия начала XVI в. изобиловала тайными обществами и сектами, и весьма вероятно, что да Винчи, как и многие другие художники и творческие люди, состоял в одной из них.
Подтверждением этому может служить и загадочный жест Фомы в «Тайной вечере» — сжатый кулак с вертикально поднятым указательным пальцем. Впервые этот жест появляется в картине Леонардо «Поклонение волхвов» (1481), где в такой же позе изображён Иоанн Креститель, выглядывающий из-за дерева, затем повторяется в первой версии «Мадонны в скалах», которая хранится в Лувре, затем — в эскизе к «Мадонне с младенцем и Святой Анне», и наиболее отчётливо — в «Иоанне Крестителе». Этот жест, названный знаком Святого Иоанна, был так характерен для Леонардо да Винчи, что когда последний позировал для Платона в «Афинской школе» Рафаэля, он принял ту же позу.
Получив вдохновение у бога — Трисмегиста, Леонардо вложил в Джоконду сверхъестественную мудрость творца и тауматурга, которым он на самом деле являлся».
Вот так незатейливо — имплицитно (незаметно для многих) автор протаскивает идею о том, что Христос не воскресал, а запросто явился к своим ученикам после казни… своего младшего брата или брата-близнеца.
Цитированная книга даёт много информации к размышлению. Но ты уже, помимо прочего, начинаешь понимать, что история — не только след жизни твоих предков (а они у тебя были великими преобразователями вселенной), но и поле закулисной возни «после драки» для тех, кого твои предки не устраивали. В ход шли любые приёмы — подлоги, уничтожение подлинных свидетельств и свидетелей, официальные запреты на деятельность или издание книг. Всё это, несомненно, коснулось и самого да Винчи, которого могущественные кланы пытались пристегнуть к своей колеснице как при жизни, но ещё больше после смерти — благо написанного было так много, что до сих пор не всё прочитано и понято. Не только потому, что он писал справа налево, то есть наоборот, чем делаешь ты. А потому, что и на его долю досталась слава за картины, которых он не писал, и наоборот, уничтожались его, не выгодные меценатам работы. Давай-ка, почитаем некоторые подлинные мысли гения в переводах советских времён [19]:
«В исторических сюжетах должны быть люди различного сложения, возраста, поз, тучности; толстые, тонкие, жирные, сухощавые, дикие, культурные, молодые, старые, сильные и мускулистые, слабые и с маленькими мускулами, с волосами курчавыми и прямыми; и столь же различны должны быть одежды, цвета и всё, что требуется в этом сюжете. Самый большой грех живописца — это делать лица похожими друг на друга; повторение поз — большой порок.
Общим недостатком всех итальянских живописцев является то, что узнаёшь выражение и фигуру художника во многих фигурах, им написанных. Поэтому, чтобы избежать такой ошибки, никогда не следует делать или повторять ни целых фигур, ни их частей, если какое-либо лицо уже встречалось у другого в этом историческом сюжете».
У меня возникает нечаянный вопрос: «А какие картины он считал историческими и, явно, будучи великим мастером и учителем, писал таковые, с множеством персонажей, но где они?» При неплохом (всё-таки любительском) знакомстве с творчеством да Винчи я даже не могу вспомнить хоть одну. Конечно, вполне, жизнь Христа, которую он знал и почитал, могла быть отнесена им к историческому «сюжету». Но едва ли так было принято в советской науке. Нельзя это отнести к особенностям перевода тех атеистических лет борьбы с православной церковью в СССР, потому что он делался, прежде всего, для русского читателя. Вот и упомянутый выше М. Алпатов обычно употреблял для описания христианской истории словосочетание «религиозная тема». Мне неизвестны у Леонардо картины с изображением «древне»- римских гладиаторов и императоров, «античной» мифологии.
Современный постсоветский историк искусcтв [20*] употребляет также привычные для нас слова: «церковная живопись», «христианские предметы». Сноска же на исторических художников, которые «кроме образов, другого дела не имеют», употреблена как показатель их бедственного положения в российском обществе XIX века.
Так, где же те самые картины Леонардо на исторические сюжеты? Где портреты русских царей и ханов, владычествовавших над миром и Европой, в том числе? Великий мастер вполне мог и сам посетить Русь. Он много путешествовал. Леонардо, безусловно, мог быть востребован местными политическими воротилами в заискивании хотя бы и перед ханскими наместниками. Кто они и где их изображения?