Чтение онлайн

Я поспешил обратно к Александру. Сарья как раз снимала с огня отвар кошоны, а Манот и Фесса держали Александра за руки. Янтарные глаза принца были широко распахнуты, но он ничего не видел и не узнавал меня.

–  Прочь, демон! Я не приму тебя! О Атос всемогущий! Он горит...- Его бред состоял из обрывков воспоминаний тех времен, когда Повелитель Демонов пытался захватить его душу.

–  Подними ему голову и придержи, - скомандовала Сарья, держа в руках дымящуюся чашку. - Мы надеялись, что жар уничтожит сам себя, но он слишком силен. - Осторожно, чтобы не пролить горячую жидкость на обнаженную грудь принца, она поднесла отвратительно пахнущую микстуру к его губам. Он отворачивался, плевался, называл нас демонами и предателями и угрожал всеми мыслимыми казнями. Когда нам удалось влить в него чашку, Сарья принесла еще одну. И еще, и еще, пока горшок не опустел. Принц сдался и затих. Мы уложили его обратно, и он начал потеть. Сарья, удовлетворенно кивая, обтирала ему лицо и тело чистой тканью, а Манот тем временем сменила припарку на ноге.

Еще два дня он метался в лихорадке, еще два дня его заставляли потеть. Мы с Совари по очереди удерживали Александра, пока женщины вливали в него свои отвары. Потом мы сменяли Малвера, стоящего на часах, заботились о лошадях и ходили на охоту, чтобы пополнить запасы продовольствия. Спали по очереди. К началу третьего дня в Драфе наши силы были на исходе. Глаза открывались с трудом. Проведя все утро в безуспешных попытках найти что-нибудь съедобное, я швырнул на песок лук Малвера и упал на песок рядом с Совари, уснув раньше, чем мой пустой желудок возобновил свои жалобы. Малвер стоял на часах.

Солнце ослепило меня, когда я с треском открыл глаза. Именно с треском, потому что в моей голове что-то трещало.

Солнце висело прямо надо мной. Глупец. Как меня угораздило заснуть посреди пустыни? Этого не может быть. Я прекрасно помнил, что укладывался спать на шерстяной подстилке под деревьями, в двух шагах от Совари и принца.

–  ...оставить его здесь. Не думаю, что веревки его удержат, хотя хороший удар его успокоил. - В голосе говорящего звучала тревога. - Не знаю, можно ли его вообще убить. То, что он натворил, никак не согласуется с тем, что он до того сделал.

–  Пусть женщины осмотрят твою руку. Я послушаю, что он говорит. - Оба собеседника заметно нервничали.

–  Будь осторожен, капитан.

Только попытавшись отвернуться от палящего солнца, я сообразил, что слова про веревки и удары относились ко мне... Я лежал на боку, с руками связанными за спиной и притянутыми к связанным ногам. Тело было выгнуто дугой, отчего в правом боку тоже начало трещать, как и в голове. Но все эти неудобства были ничем по сравнению с теми чувствами, что поднялись во мне, когда я понял, почему оказался в таком положении.

–  Все прошло, - выдохнул я. - Я не причиню вам вреда.

–  Скажи это Малверу.

–  Что случилось? Я правда не знаю. - Разумеется, я догадывался, но подробностей не помнил.

–  Малвер говорит, что ты примчался, завывая от ярости, обещал перебить "этих проклятых людишек". В руке у тебя был нож, и, кажется, тебе было все равно, в кого его всадить. Он спрятался за колонной. Когда ты подошел ближе, он запустил тебе в голову кирпич. Когда он связывал тебя, ты едва не откромсал ему руку, и Малверу пришлось ударить тебя еще раз.

–  Боги... - Как бы ни были беспокойны мои сны, раньше они всегда служили надежным укрытием от безумия. - Простите меня. Скажи Малверу... Что он скажет ему?

Чтобы он не боялся? - ...я прошу прощения. - Никуда не годится. Пожалуйста, отойди, капитан. Я собираюсь освободиться но, обещаю никому не причинять вреда.

Поколебавшись, Совари отошел достаточно далеко, чтобы я мог не опасаться за свою шею. Но меч он держал наготове, и я понимал его.

Когда веревки упали, я застонал от наслаждения.

–  А как остальные?.. Больше я никого не ударил? - Я медленно сел, прижимая руку к ноющему боку и стараясь выглядеть как можно более миролюбиво.

Совари покачал головой, не сводя глаз с веревок, которые я поджег одним словом. Его ответ обрадовал меня еще больше, чем освобождение от пут.

Я потер запястья и ноющую голову, стараясь не обращать внимания на бок.

–  Временами я не могу себя контролировать, - сказал я почти равнодушно. - Эта болезнь не имеет никакого отношения ни к Малверу, ни к тебе. Следовало, конечно, предупредить вас...

Нужно держаться подальше от людей... Людишек, как я сказал. Что происходит? Я всегда думал об эззарийцах как о людях. Но мои неожиданные яростные припадки ни разу не были направлены против эззарийцев, ни разу не касались тех, в ком жил демон. Горден, трое нищих из Вайяполиса, друг Блеза Диан, намхира... все они люди.

–  ...я думал только о спасении принца, - говорил я Совари. - И я еще нужен вам. Но я уйду сразу, как только он сможет сесть на коня. Если вы с Малвером снова заметите признаки начинающегося припадка, делайте со мной все, что сочтете нужным.

–  Мы будем следить.

Совари выглядел озадаченным. Полагаю, он больше не считает меня посланником Атоса, разве только если боги совсем не такие, какими он представлял их. Кончик его меча упирался в разбитый кирпич.

–  Не церемоньтесь со мной, если это повторится, Совари. Ты уже видел, что я все делаю как следует.

–  Да уж. Я видел. - Он протянул мне руку, помогая подняться с земли.

Я с благодарностью ухватился за него. Мы дошли до источника, рядом с которым росло одинокое гранатовое дерево. Там я мог попить и умыться, Совари ушел вперед поговорить с Малвером и остальными.

Проглотив несколько пригоршней теплой мутной воды и с трудом удержавшись, чтобы не осушить весь родник, я лег на подстилку из прошлогодних листьев и попытался не думать. Без толку. Нужно уходить, я не могу защитить Александра даже от самого себя. Я закрыл глаза и прижал мокрые ладони к лицу. Если бы я мог до краев наполнить этим тихим вечером в пустыне свою душу!

И словно в ответ на мой крик души послышались медленные шаги Гаспара. Он остановился рядом со мной. Мальчика с ним не было.

–  Ты не боишься? - спросил я, когда он сел под дерево. Листья тихо зашуршали.

–  Не так сильно, как ты. - Его голос звучал иначе, чем до сих пор. Резко и властно. - Я не держу в своих руках жизнь и смерть мира.

Я сел и уставился на него. Жаркий день мгновенно сменился ледяной звездной ночью, такой холодной, что я уже сожалел об уходе безжалостного светила.

–  Кто ты, Гаспар?

–  Я мог бы задать тебе тот же вопрос. - Он поднял на меня свои незрячие глаза. Хотя его голос звучал ровно, его заметно пугало то, что видел его мысленный взор. - Но ты уже знаешь, кто ты. Я назвал тебя.