Чтение онлайн

— Этот клинок вышел из рук великого мастера, живущего далеко на юге.

Торговец взял нож, извлёк его из ножен и повертел перед глазами, словно был слабоват зрением. Признаю, лишённое блеска лезвие, покрытое тёмными разводами, смотрелось куда менее эффектно, чем полированная сталь, в которую можно было смотреться, как в зеркало. Охан поковырял клинок ногтем, словно собирался соскрести тёмно-серый налет.

— За этим ножом не ухаживали должным образом, — сообщил он мне.

— Это не так, уважаемый, — я понял, что слова Дениса подтвердились, и дамасскую сталь в этих местах не видывали. — Это весьма искусная работа. Мастер, создавший нож, сумел овладеть кое-какими секретами гномов. Это узорчатый металл намного прочнее обычного, он не ржавеет и весьма гибок. Но, самое главное, его острота не знает себе равных… среди клинков, созданных людьми.

На самом деле, дамасская сталь ржавеет. Но это не значит, что о подобных свойствах стоит говорить каждому, кто увидел её впервые в жизни.

Торговец достал какую-то палку, чиркнул по ней ножом. Заточка была новой и достаточно качественной, срез вышел весьма гладким.

— Что за мастер сделал этот клинок?

— Никто не знает его имени, — вздохнул я, решив, что подпустить немного туману не повредит. — По слухам, его мать сошлась с одним из гномов. Конечно, гном не повёл женщину в родовые пещеры, но подарил сыну что-то из умений. Это не голубая сталь, почтенный Охан понимает, что подобные секреты гномы берегут ценой жизни. Но и эта тайна досталась юноше не даром. Гном отобрал у него имя…

Понятия не имею, на кой хрен гному имя человеческого отпрыска-полукровки. И не знаю, возможны ли вообще общие дети у людей и этих, для меня пока чисто мифических, коротышек. Но, на мой взгляд, звучал этот бред вполне таинственно, учитывая, что Денис говорил о гномах, как об очень закрытой касте, тщательно избегавшей с людьми контактов, выходящих за рамки торговых сделок по строго ограниченному ассортименту. Так что опровергнуть мои слова было попросту невозможно.

— … и дал сыну вместо имени прозвище. Мастера называют «Золотые уста».

— Он обучен красиво говорить?

— О, нет, уважаемый. Говорят, — я понизил голос до шёпота, словно тут по углам толкалась целая толпа, желающая подслушать секреты изготовления узорчатых клинков, — что для закалки таких ножей молодой мастер использует собственную слюну. А потому таких ножей создано всего два. Много ли слюны у человека…

Подумав, мастер предложил мне за уникальный клинок, созданный неведомым здесь Златоустом и (бред, признаю) закалённый его слюной, два статера. Если привезти эти монеты на Землю и продать как золотой лом, подобных ножей можно было бы купить штук пять. Хорошая сделка… но, увы, для моих целей этого было недостаточно. Я вежливо улыбнулся и заявил, что право обладания одним из двух уникальных изделий стоит дороже. Торговец поинтересовался, какая сумма способна спасти гиганта мыс… в смысле, поиздержавшегося в походах и боях воина. Я ответил, что двенадцать статеров, пожалуй, способны были бы заставить меня расстаться с продуктом «гномьих технологий».

В общем, после долгого торга нож ушёл к уважаемому Мак Кормику за шесть статеров. Самое забавное, что я бы отдал его и за первоначально предложенные две монеты. По сути, столь дорогой нож здесь попросту не был востребован. Люди низших сословий, чтобы резать мясо или строгать дерево, пользовались клинками поскромнее. Ну, точить чаще — зато и стоит такое убогое изделие немного. Люди богатые наверняка пользовались за столом ножами, украшенными резьбой, камнями и драгоценными металлами. А при встрече с врагом отдавали предпочтение клинкам побольше… в общем, ножик, удобный для туриста, местным был интересен разве что как диковинка.

Ссыпав монеты в приятно потяжелевший кошель — один из статеров Охан сразу разменял на два десятка серебряных драхм, я решил продолжить общение.

— Посмотри и на эти кольца, уважаемый.

На первое время денег мне должно было хватить, и продавать побрякушки я не собирался. Но необходимо было примерно знать, на что рассчитывать в случае крайней нужды.

Малахит и чароит торговца не заинтересовали. Презрительно заявив, что подобная оправа не сделала бы чести и младшему подметателю мусора в мастерской ювелира, Охан предложил мне по серебряной драхме за каждое из колец и, насколько я понял, совсем не расстроился, когда я убрал их в карман. А вот массивный перстень с лазуритом явно произвел впечатление.

Не помню, откуда у матери появилось это кольцо. Я, как и большинство мужчин, не обременённых избыточными доходами, не способен ни оценить женские украшения, ни толком их запомнить. Оправа сделана грубо, я бы сказал, нарочито грубо, имитируя старину и ручную работу. Крупный кабошон [54] красивого синего цвета имел белые полупрозрачные вкрапления, образующие что-то вроде неровной звезды с лучами разной длины. Ни разу не видел, чтобы мама его носила — скорее всего, с того момента, как кто-то вручил ей этот подарок, перстень так и провалялся в шкатулке с немногочисленными цепочками и другими подобными недорогими украшениями. Да и обращались с ним явно без должного пиетета, оправа была чуть погнута, металл — серебро или мельхиор, кто его разберёт — утратил былой блеск, что добавляло кольцу «возраста», но не красоты.

Тем временем, торговец вертел кольцо в руках, явно раздумывая над возможностью урвать заинтересовавший его предмет по дешёвке. Мысленно я предложил ему действовать — бизнес не срастётся, но, зато, я получу совершенно бесплатную информацию.

Видимо решив, что возможностей человеческих глаз для оценки камня недостаточно, почтенный Мак Кормик достал из ящика стола небольшой кожаный футляр, откуда извлёк странный прибор вроде монокля, только не с бесцветным, а с густо-синим стеклом. Неизвестно, что сквозь это стекло можно было разглядеть, но процесс занял у Охана минуты три, не меньше.

— Это редкий камень, — наконец сообщил он. — Луг послал тебе удачу, воин. Я готов дать тебе… двадцать четыре статера.

Я мысленно присвистнул. Статер весил чуть больше восьми граммов и выходило, что за кольцо, цена которому от силы три тысячи рублей, я получу двести граммов пусть и не слишком чистого, но золота. С другой стороны, уже тот факт, что торговец предложил подобную сумму сразу, означал, что кольцо стоит, как минимум, раза в два-три дороже. Я это знал. И Охан знал, что я знаю, ожидая долгого торга… что ж, придётся его разочаровать.

— Увы, уважаемый, я не собираюсь продавать камень. Хотел лишь узнать цену…

— Подожди, воин, — лавочник явно забеспокоился, — подожди. Быть может, я и понесу убытки, но это кольцо заставляет меня рискнуть. Я удвою названную сумму — поверь, нигде в королевстве ты не сумеешь получить за эту вещь больше сорока восьми статеров.

— Э, клянусь Тевтатом, я не отдал бы его и за сотню золотых, — усмехнулся я, припоминая, что у меня дома лазурит не относился к числу драгоценных камней. Эдак можно было бы наладить неплохой бизнес. Десять граммов синего камня в обмен на полкило золота. Де Бирс удавится от зависти. В полном составе.

Пальцы Мак Кормика сжались, пряча кольцо в кулаке.

— Тогда я заплачу тебе сто десять!

На мой взгляд, если продать эту лавку с молотка, включая стены и самого хозяина, то и тогда сотню статеров набрать не удастся. Может, меня хотят тупо развести?

— Эта вещь передаётся в моём роду из поколения в поколение, — я решил, при случае, заявить, что оправу меняли неоднократно, — и было бы недостойно продать камень даже при большой нужде…

— Двести!

На торговца было жалко смотреть. Интересно, он дойдет до того, что бросится на меня со свежекупленным ножиком? На всякий случай, я сделал шаг назад и положил руку на эфес меча.