Чтение онлайн

Тут Буртон нагнулся ко мне:

— Вам было бы хорошо подремать немножко, сэр Николай, право хорошо.

Казалось, что мисс Шарп также поддерживает его, так как тут она подошла ко мне.

— Если бы вы могли удобно устроиться, я почитала бы вам и вы, может быть, заснули бы, — сказала она.

— У нас нет книги, — возразил я брюзгливо, хотя эта мысль и доставила мне удовольствие.

— У меня есть подходящая, — и она вытащила из сумочки маленький томик. — Я уже долгое время хотела иметь ее, и сегодня, по дороге со станции, купила ее на толкучке — она стоила франк.

Это был потертый экземпляр Франсуа Виллона, изданный в восемнадцатом столетии.

— Да, это будет хорошо, — согласился я и откинулся назад, в то время, как Буртон, поправив мои подушки, удалился на некоторое расстояние. Частые наезды в Париж в течение двенадцати лет не научили его французскому языку — по крайней мере, языку Франсуа Виллона.

Мисс Шарп взяла маленький садовый стул и я смог наблюдать за ней, пока она читала, так как, в то время, как ее глаза были опущены на книгу, мне не нужно было сдерживания и я мог пожирать взглядом ее маленькое продолговатое личико. Мои нервы снова были натянуты и во мне не было мира. Как я хотел, — прямо до боли, — сжать ее в объятиях!

Час спустя, она подняла глаза, думаю, для того, чтобы посмотреть не сплю ли я. Должно быть, она заметила страстное выражение моих глаз. Она сейчас же снова склонилась над книгой, но легкий румянец залил ее щеки, обычно прозрачные, как перламутр. Это доставило мне глубокое удовольствие — по крайней мере, я, все-таки, смог заставить ее почувствовать что-то, — но тут же испугался, — если она найдет положение неудобным, она сможет предложить уйти. Когда она возобновила чтение, в ее голосе был новый оттенок, наконец, она заколебалась и остановилась.

— Если это не усыпляет вас, может быть, вы не будете иметь ничего против того, чтобы я пошла переписать на машинке записи, сделанные мною сегодня утром. Жаль терять даром столько времени.

Я знал, что, если я не разрешу ей поступать по-своему, могут возникнуть затруднения, а потому я согласился и сказал, что тоже вернусь в отель и прилягу на диване в гостиной. Таким образам, наше шествие отправилось в путь. Повернув в одну из аллей, я внезапно заметил Корали и ее последнего избранника в то время, как они оба, как предполагалось, должны были находиться в Довилле, вместе с остальными.

Корали была элегантно одета, Дюкьенуа в форме.

Я понял, что она увидела нас и не может избежать того, чтобы не подойти и не поговорить, хотя таково не было ее намерение. Если находишься в Версале с любовником, вместо того, чтобы, как предполагается всеми, быть в Довилле с семьей, то обыкновенно, не стараешься узнавать друзей.

Увидев, что встреча неизбежна, она бросилась мне навстречу.

— Николай, — заворковала она. — Какое счастье!

Затем она лукаво поглядела на мисс Шарп и сделала в ее сторону движение, как бы предполагая, что я познакомлю их.

Мисс Шарп избежала этого, немедленно же уйдя вперед.

— Вот те на! — сказала Корали.

— Это мисс Шарп, моя секретарша. Что вы делаете здесь, Корали?

— Быть может, то же, что и вы, друг мой, — и она весело расхохоталась. — Версаль такое тихое местечко.

Я готов был вздуть ее. К счастью, мисс Шарп была слишком далеко, чтобы услышать.

Тут к нам присоединился Жан Дюкьенуа — он вернулся с фронта на два дня, дела шли лучше и мир, конечно, будет заключен еще до Рождества.

В это время, Корали глядела вслед мисс Шарп с тем выражением лица, которое доступно только француженке. Оно ясно говорило: «Так вот причина, Николай. Ну, на этот раз вы выбрали нечто очень обыденное и недорогое. В своих вкусах мужчины, несомненно, безумны».

Я сделал вид, что не замечаю этого и она заговорила.

— Почему, если вы приехали сюда, вы не можете приехать и в Довилль, Николай? Должно быть, существует какая-либо неотразимая приманка, которая сильнее чем общество наших друзей.

— Да, это превосходный шведский массажист, привязанный к Парижу. Кроме того, иногда я люблю одиночество.

— Одиночество? — и Корали бросила взгляд в сторону быстро удаляющейся фигуры мисс Шарп. — Вот как?

Я не допустил себя до того, чтобы рассердиться снова.

— Можете сказать остальным, что книга почти кончена.

— Эта противная книжонка! До того, как вы ее начали, вы были поинтереснее, Николай. Может быть, теперь я и поняла почему.

Я не дал поймать себя и сделал вылазку в лагерь противника:

— Вы остановились здесь?

Я видел, что это так и что ее теперь беспокоит мысль о моем присутствии.

— О нет, — мило солгала она. — Я здесь только на один день, чтобы навестить Луизу, сын которой в лазарете.

Наступила моя очередь сказать:

— Вот те на!

Тут мы оба рассмеялись — и я расстался с ними.

Но когда я добрался до своей гостиной, я не услышал стука машинки и нашел только записку от мисс Шарп, в которой она писала, что в машинке что-то не совсем в порядке и что она взяла работу с собой, чтобы закончить ее дома.

Я проклял Корали и всех дамочек на свете и, испытывая сильную боль, лег в постель.

Вчера я был так беспокоен, что не мог ни за что приняться. Я читал Платона, страницу за страницей, и сознавал, что слова, скользящие в моем мозгу, не имеют для меня никакого значения и что другая половина его поглощена мыслями о мисс Шарп. Если бы я только осмелился быть естественным и применить мои обычные способы обращения с женщинами, мы наверно могли бы быть друзьями. Но я одержим страхом, что она покинет меня, если я, хоть немного, перейду границу, проведенную ею между нами. Я вижу, что она твердо решила остаться только секретаршей, и отдаю себе отчет в том, что поступать так ее заставляет ее воспитание. Если она будет в коротких или приятельских отношениях со мной, она почувствует, что ей не подобает приходить одной ко мне в квартиру. Она приходит только потому, что нуждается в деньгах, и, принужденная делать это, она защищает свое достоинство, одевая эту ледяную маску. Я знаю, что в четверг она отправилась домой потому, что ее оскорбил взгляд Корали, и порча машинки была только предлогом. Теперь, если случится еще что-либо подобное, она может предупредить меня об уходе. Буртон инстинктивно почувствовал это и воспротивился тому, чтобы я пригласил ее завтракать. Если бы она была обыкновенной машинисткой, у Буртона не было бы ни малейших возражений — как я сказал раньше, Буртон знает свет.

Что же делать теперь? Мне хотелось бы отправиться к герцогине, сказать ей, что я кажется влюбился в свою секретаршу, которая и смотреть на меня не хочет, и спросить ее совета, но я боюсь, что, несмотря на всю широту ее мыслей, классовые предрассудки слишком сильны в ней, чтобы она могла действительно сочувствовать мне. Ее старорежимный французский ум не сможет представить себе Тормонда — сына Анны де Монт-Анбац, — влюбившегося в незначительную мисс Шарп, приносящую бинты в Курвильский лазарет.