Чтение онлайн

Возможно, в один прекрасный день у них будет собственная свадьба и медовый месяц в Париже. Кто-то произнесет тост “о встречи того, единственного” и это буду не я. Дэвид был моей ошибкой. Я была виновна. Любовница. Обманщица.

Глава 8

Тук, тук, тук. Я посмотрела на красную ручку, дрожащую в пальцах, а затем на часы: 11:20 утра. Тук, тук, тук. Застыв, я безучастно смотрела на список статей, лежащий передо мной. Решительно поднявшись, я пересекла офис, по дороге схватив жакет.

— Ранний ленч? — спросила меня Дженни, когда я проходила мимо ее стола.

— Да.

Пока шла, я сосредоточилась на стуке каблуков по тротуару. Лето закончилось, но погода была теплой, а небо ясным и голубым. С каждым шагом, приближающим меня к цели, мне становилось легче. После поездки домой из Уиннетки на прошлой неделе мой мозг просто взрывался, и мне было нужно… Я не знала, что именно, или даже чего я хотела, но догадывалась, где я могу это найти.

 Пятнадцать минут ходьбы, и вся моя жизнь висит на волоске. Но я сделала свой выбор, и вот я стою перед супермодными дверьми “Пирсон/Грир”. Внутри был тот, кто занимал все мои мысли, тот, кого я не могла забыть. Потянувшись к позолоченной дверной ручке, я замерла. Через мгновение я опустила руку. Отступив от дверей, я ущипнула себя за переносицу. Не делай этого, Оливия. Пусть это ложь. Будь, как будет. Не делай этого… Вытерев бусинки пота со лба, я прошлась вдоль тротуара. Чего именно я хотела от Дэвида? Какие ответы он мог мне дать? Мне нужно было знать, почему это происходит. Почему с каждым днем мои чувства лишь усиливались, почему меня, будто разрывало изнутри.

Наконец, я остановилась и со вздохом посмотрела на здание перед собой. Поникнув, я развернулась и пошла обратно.

Я нырнула в первый же супермаркет, который повстречала на обратном пути. Я испытывала давно забытое чувство голода. Направившись прямо к холодильнику, я пообещала себе, что все наладится. Открыла дверь холодильника и выбрала брикет мороженого, понимая, что мне просто нужно оставаться сильной. Я подошла к кассиру, едва сдерживаясь, чтобы не развернуть мороженое прямо посреди магазина. Одной рукой удерживая свою покупку, другой я попыталась вытащить из сумочки несколько долларовых купюр.

— Эй, осторожнее с этим мороженым, медовая пчелка.

Мое сердце встрепенулось в груди и, развернувшись, я увидела Дэвида, стоящего в дверном проеме. Наклонив голову, он мне улыбнулся.

— Что ты здесь делаешь? — спросил меня Дэвид. — Разве ты не должна быть на Адамса, делая очередных холостяков несчастными?

Я просто смотрела на него, мигая от яркого света, лившегося из-за его спины.

Он свел брови.

— Ты в порядке? Ты выглядишь так, словно увидела привидение.

— Нет, — ответила я, почувствовав, как аромат его одеколона окутывает меня. — Я имею в виду, да, я в порядке. Ты меня напугал.

— Я не хотел. Я работаю дальше по улице.

— Я знаю…

— Конечно, знаешь. Это твой ленч?

Я проследила за его любопытным взглядом, направленным на мои руки.

— Эм. Нет, я… я, — пробормотала я. Я неуклюже завозилась и скинула мороженое на прилавок. Я не должна была быть здесь. Одно дело наткнуться на Дэвида случайно, другое — искать его намеренно. Схватив ремешок сумочки, я поспешила к выходу. Дэвид посторонился, пропуская меня.

— Я никогда не говорил тебе, насколько мне понравилась твоя работа.

Я резко подняла голову, но продолжила движение.

— В смысле?

— Номер, посвященный холостякам, — сказал Дэвид. — Свежий, творческий подход. Ты заслужила свое повышение.

— О, — я немного замедлилась, подстраиваясь под его расслабленный шаг. — Спасибо.

Он протянул мне брикет с мороженым.

— Вот.

— Ты украл его? — спросила я, широко распахнув глаза.

Дэвид громко рассмеялся.

— Нет, конечно. Я купил его для тебя.

Недолго помявшись, я все же приняла подарок и стала снимать обертку.

— Что ты думаешь о моем разделе?

— Хм? — промычала я, откусывая кусочек.

— Статья. Твое мнение?

Тяжело сглотнув, я притворилась, что рассматриваю что-то интересное на тротуаре.

— Твои фотографии вызвали настоящий переполох.

— Что ты думаешь на самом деле?

— Я думаю… — я сделала паузу, громко вздохнув. — Я думаю, что ты выглядел очень привлекательно. Лиза хорошо сделала свою работу.

— А интервью?

Прищурившись, я откусила еще один кусочек мягкого, нежного мороженого. Молодой парень прямо перед нами уронил свой скейтборд и с грохотом вскочил на него.

— Я не читала.

Мы остановились на углу, ожидая, когда загорится зеленый сигнал светофора. Ваниль капала мне на пальцы, а я в это время смотрела на Дэвида, стараясь передать взглядом то, что не могла сказать вслух. Я не читала его интервью, потому что это слишком болезненно для меня. С того дня, как убежала от него, я не могла забыть боль и страдание в его глазах. Даже на каблуках, мне практически пришлось задрать голову, чтобы тихо произнести:

— Мне очень жаль.

Вздохнув, Дэвид кивнул на зеленый свет.

— Это, возможно, один из последних теплых денечков, — прокомментировал он, когда мы вновь двинулись вперед.

Мне хотелось рассмеяться. То, что между нами осталось невысказанным, было почти осязаемым. Но мы говорили о погоде и это было к лучшему.

— А мне нравится, — ответила я. — Люблю Чикаго осенью.

— Я тоже, — с улыбкой сказал Дэвид. — Что тебе нравиться больше всего?

— Воздух начинает остывать и в нем чувствуется нечто необыкновенное и удивительное. Кроме того, я смогу снова надеть сапоги.

Закатив глаза, Дэвид рассмеялся.

— Как типично.

— А что насчет тебя? — спросила я.

— Я забираю своих племянников на пару часов, чтобы собрать яблоки. Это мое любимое занятие. Это и выходные, когда ты просыпаешься в теплой постели, а тебе никуда не надо идти…

Я упустила нить разговора, когда фантазия о пробуждении в его объятьях, рядом с горячим, сильным телом Дэвида, мелькнула в моем воображении. Что-то уж слишком “скользкой” получилась у нас безопасная тема.

Когда я подняла взгляд, он послал мне мальчишескую улыбку.

— Ну и конечно, кто не любит осенний листопад? — лукаво спросил Дэвид.

— Конечно, — немедленно согласилась я. — Листья осенью просто прекрасны.

Плечи Дэвида затряслись от смеха, и я поспешно отвела взгляд.

— Когда я и моя сестра были детьми, — продолжил он, — одной из наших обязанностей было сгребать опавшие листья. Она ненавидела такие поручения, но я не возражал. Это занятие давало мне чувство порядка. Мне не нравилось, когда листья были разбросаны по всей лужайке.