Возрожденный любовник
Шрифт:
Осень стояла в дальнем конце, около сводчатого прохода в бильярдную комнату, во плоти.
Она была одета в белое, ее волосы убраны с лица, изящные руки подняты ко рту. Широко раскрытые глаза покраснели, щеки намокли от слез, а выражение ее лица было наполнено такой любовью и сочувствием, что вся его боль немедля исчезла.
Она пришла.
Пришла ради него.
Она все еще чувствовала любовь… к нему.
Тор начал плакать по-настоящему, всхлипы вырывались из его груди. Он вытянул руку вперед, к Осени, маня ее к себе, потому что в этот момент освобождения, после, казалось бы, нескончаемого болезненного путешествия, в котором она и только она присоединилась к нему, он никогда и ни с кем не чувствовал такой близости…
Даже со своей Велси.
***
Возродится, воскреснет… восстанет из мертвых.
Напротив корчившегося от боли из-за соляного раствора Тора, Лэсситер стиснул зубы не потому, что сочувствовал, а потому что голова сводила его с ума.
Возродится, воскреснет… восстанет из мертвых…
Тор начал всхлипывать, его тяжелая рука вытянулась, ладони раскрылись… тянувшись к Осени.
Ах, да… подумал Лэсситер, финальная часть. Судьба требовала крови, пота… и слез, не по Велси, а по другому человеку. По Осени.
Вот финальная часть, слезы, пролитые мужчиной из-за женщины, которую, наконец, он позволил себе любить.
Лэсситер быстро посмотрел на потолок, на нарисованных воинов с неистовыми боевыми конями, на темно-синий фон…
Луч солнца, казалось, возник из ниоткуда, пронзая камень, известку и штукатурку над всеми ними, яркий свет был таким сильным, что даже Лэсситеру пришлось сощуриться, когда свечение появилось, дабы забрать достойную женщину из ада, в который она попала не по своей вине…
Да, да, посреди свода, с малышом на руках, появилась Велси, блестящая и яркая как радуга, освещенная изнутри и снаружи, цвет вернулся к ней, жизнь возобновилась, потому что она была спасена, свободна… как и ее сын.
И прямо перед тем, как отойти в Забвение, со своей небесной высоты она посмотрела на Тора, на Осень, хотя никто из них не видел ее, как не видела и толпа. В выражении ее лица была лишь любовь к этой паре, к хеллрену, которого она оставила позади, к женщине, которая избавит его от его собственных мучений, к их совместному будущему.
Затем с покорным, умиротворенным выражением она подняла руку, прощаясь с Лэсситером… и исчезла, свет поглотил ее с сыном, унося в место, где мертвые были дома, почивая целую вечность.
Когда свет пропал, Лэсситер ждал собственной вспышки, забирающего луча, своего последнего возвращения к Творцу.
Вот только…
Он все еще… оставался на месте.
Возродится, воскреснет… восстанет из мертвых…
Он что-то упускает, подумал ангел. Велси свободна, но…
В эту секунду он сосредоточился на Осени, взявшейся за белую мантию и делающей шаг вперед к Тору.
Откуда ни возьмись, сверху пробился второй луч прекрасного света…
Но он появился не за ним. Он здесь, чтобы забрать… ее.
Лэсситер собрал воедино кусочки паззла со скоростью и потрясением удара молнии: Она умерла уже давно. Лишила себя жизни…
Небытие. Для каждого свое. Как по специальному заказу.
Все происходило словно в замедленной съемке, когда открылась вторая правда: Осень пребывала в своем собственном Небытии все это время, добравшись до Святилища и прислуживая Избранным все эти годы, затем спустившись на землю, дабы завершить цикл, начавшийся в Старом Свете с Торментом.
И теперь, когда она помогла ему спасти его шеллан… теперь, когда она позволила себе чувства к нему и отпустила горе из-за собственной трагедии…
Осень свободна. Как и Велси.
Гребаный ад! Тор потеряет еще одну женщину…
– Нет! – закричал Лэсситер. – Неееееееет!
Когда он выбился из линии и рванул вперед, пытаясь помешать Тору и Осени коснуться друг друга, люди начали кричать, и кто-то схватил его, будто не давая вмешаться. Но это не имело значения.
Было слишком поздно.
Им не нужно было прикасаться друг к другу. Любовь была там, прощение поступков, прошлых и настоящих, а также связь их сердец.
Лэсситер продолжал рваться вперед, когда последний луч света появился, дабы забрать его, ловя в полете, выдергивая из настоящего и поднимая наверх, хотя он все еще кричал из-за жестокости судьбы.
Достигнув своей цели, в итоге Лэсситер обрек Тора на очередную трагедию.
Глава 73
По правде говоря, Осень не была уверена, что придет в особняк… пока не пришла. И она не знала, что почувствует к Торменту… пока не увидела, как он взглядом исследует толпу, и поняла, что он ищет ее. И она не открыла ему свое сердце нараспашку… пока он не устремился к ней, его контроль разлетелся на части в то мгновение, когда их взгляды сомкнулись.
Она любила его и раньше… по крайней мере, так думала.
Но не целиком и полностью. Самая важная часть, которую она упускала, – это ощущение себя не как кого-то недостойного и заслуживающего наказания, а как личности, имеющей свою ценность и жизнь, которую нужно прожить не под грузом трагедии, определявшей ее так долго.
И делая шаг вперед, она ступала не как служанка или горничная, но достойная женщина, которая собиралась подойти к своему мужчине, обнять его и остаться с ним настолько, насколько позволит им Дева-Летописеца.
Но она не дошла до него.
Осень не достигла и середины вестибюля, когда ее тело охватила какая-то сила.
Она не могла понять, что овладело ей: в одно мгновение она шла к Тору, отвечая на его безмолвную мольбу подойти к нему, пересекая пол, устремляясь к тому, кого любила…
А в следующее – на нее легла пелена света из неизвестного источника, прерывая ее путь.
Разум приказал ей продолжать идти к Тору, но величайшая сила завладела ею: рывком, таким же непреодолимым, как и сила гравитации, ее забрали с Земли, увлекая в свет. И когда ее потянули наверх, Осень услышала крик Лэсситера и увидела, как он бросился вперед, будто хотел остановить ее…
И это заставило ее бороться с потоком. Отчаянно сопротивляясь, она боролась изо всех сил, но было невозможно освободиться от того, что пленило ее: как бы сильно она ни сражалась, Осень не могла помешать этому взлету.
Внизу разразился хаос, люди кинулись вперед, когда Тор поднялся с пола. Он смотрел на нее с маской замешательства и неверия на лице… а потом начал прыгать, будто хотел поймать ее, словно воздушный шарик, шнурок к которому он пытался ухватить. Кто-то поймал его, когда он потерял равновесие… Джон. И Праймэйл подлетел с другого боку. И его Братья…