Чтение онлайн

24 декабря 2012 года, 13 часов, 5 минут Московского времени, город Москва, Воробьевы горы.

Яркое слепящее Солнце, голубое небо, естественный и ясный небесный свет – крайне редко жители столицы могли дивиться этой прелести, обычно облака окутывали город беспросветно, особенно зимой. Но этот день стал особенно светлым, и даже те, кто не поднимал головы на протяжении многих лет, пусть и с безразличием, но почувствовали это сияние.

Москва…, город с тысячью обличий. Для кого-то она прекрасна, для кого-то уродлива, кому-то она открывает новые пути к высоким целям, кого-то бьет лицом о самое дно; сегодня она может предстать во всей красе, с завораживающим ночным светом, необъятными, полными жизни просторами и добрыми, улыбчивыми лицами, но завтра она покажет жизнь с изнанки, пусть самую малость, но грязный след останется в душе навсегда.

Первый день рабочей недели, как всегда, был зашумлен будничной суетой, миллионы людей в считанные часы сравняли свежий снег с землей, нервные гудки автомобилей стали привычным звуковым фоном. В центре большого города, где иномарки с правительственными номерами гармонично вливались в общий поток уличного движения, и толпы молодых людей искали друг друга на каменных площадях и в подземных станциях и переходах, звонко разгоралась столичная жизнь с ее роскошными, броскими нарядами и яркими новогодними украшениями. Здесь на фоне величавых высоток красовались старые памятники, вечные свидетели давно минувших событий, статуи неизвестных героев на Мосту Победы на фоне голубого, безоблачного неба казались еще величественнее, чем обычно, высокий шпиль МГУ будто протыкал его насквозь, широкая аллея перед его крыльцом покрылась тонкой и неровной ледяной коркой. Лед накрывал улицы от начала до конца, где-то небольшими, блестящими лужицами, где-то длинными, ровными дорожками – на радость школьникам, теплая зима оставила его повсюду: берега реки, тротуары и даже красные зубцы Кремля – были покрыты льдом. Весь этот холодный, но живой и могучий городской пейзаж составлял одну из сторон сильного и по-русски гордого образа будничной столицы. Откуда ни посмотри, Москва казалась выше и смотрела всегда свысока, как Георгий-Победоносец на проколотого им змея под стелой из десятков славных русских городов.

С высоты птичьего полета город выглядел большим, по-своему красивым, всегда живым муравейником. По непонятной причине люди все больше стремились примкнуть к нему – наверное, здесь они могли улучшить качество своей жизни, в любом случае, многие желали стать частью финального оплота человеческой цивилизации. Именно здесь, где в архитектурном ландшафте слились три эпохи, расширялся и крепчал мозговой центр государства. Но где-то под его нерушимыми стенами, практически на самом дне, незаметно разливалась черная грязь, притоптанная армейскими ботинками со следами крови на ребристой подошве, а глубоко под землей, не видя неба, собирали свой хлеб лишенные заботы, почестей и самоуважения искалеченные души, больные люди, против своей воли несущие заразу обществу. На прикрытых тенью улицах под дикие, устрашенные крики вершился закон, и кто-то в мгновение ока становился королем, а кто-то отдавал последнее за глоток воздуха.

Но эта сторона не была видна с высоты лесистой горы, устланной асфальтовой дорогой; двое стояли у каменного парапета на высокой равнине Воробьевых гор и с теплом и добротой смотрели на шумящую столицу.

– Как тебе? – Спросила девушка, прижавшись спиной к кавалеру и высоко закинув голову.

– В этом что-то есть. – Ответил Шурик, наверное, впервые в жизни он начинал получать удовольствие от пребывания в большом и шумном мегаполисе.

– Что-то есть? – Громко возмутилась его спутница. – Да это лучший город в мире. Я готова провести тут всю жизнь. – За этим последовала пауза, она с надеждой смотрела на своего возлюбленного, ожидая его ответа. – А ты… готов?

Шурик не заставил долго ждать, ответ у него был наготове. Он не умел говорить красноречиво, и поэтому ответил кратко, односложно и от сердца:

– А я готов провести всю жизнь с тобой.

Глаза ее загорелись, словно росинки на солнце, она прижалась к его груди еще плотнее и крепко обхватила его руки, обнимавшие ее стройный стан.

– Я могу считать это предложением? – Она опять закинула голову, чтобы поймать его взгляд, но теперь с некоторым лукавством и смущением.

Шурик смотрел в ее глаза столь же серьезно, как и прежде, и это могло означать только положительный ответ, но что-то заставило его увести взгляд выше.

– Ты смотришь на небо? – Спросила она вроде бы удивленно, но в готовности понять его.

– Да, оно какое-то сегодня слишком чистое, просто немного напоминает о Северогорске– там оно почти всегда такое.

– И в кого ты у меня такой романтик?

– Да есть один товарищ... – Ответил Шурик по-прежнему увлеченно, не опуская глаз. На этом он постарался как можно крепче прижать ее к сердцу. – Тебя я все равно люблю больше.

– Чем это небо? – Тая как снег в его руках, с игривой улыбкой спросила она.

Шурик хотел ответить ей, но не смог опустить глаз – его внимание привлек странный объект, летевший высоко в небе, он стремительно несся вниз с незримой высоты, горя в плотных массах воздуха и оставляя короткий дымный шлейф в насыщенной и яркой небесной синеве. Шурик мог предположить…, но не успел, сердце резко екнуло в груди, он коснулся щеки своей возлюбленной и заботливо и нежно заставил ее повернуться к нему лицом. С невиданным, непонятным страхом его глаза и тысячи других следили за падающим небесным объектом. Боевой блок баллистической ракеты летел над старинными каменными стенами прямо к центру, и тут весь город как будто затих и, спустя мгновение, разразился ярчайшей вспышкой; небо осветилось так, что даже свет Солнца показался ничтожным. Шурик не смог больше увидеть ничего, ровно как услышать грохот, и ощутить боль выжженных глазниц – взрывная волна неслась на них быстрее скорости звука, сметая все, что возвышалось над землей, горящий воздух летел, опережая груды камней, лед вскипел меньше, чем за секунду, и во мгновение ока волна стерла весь город до окраин. Горящий шар термоядерного взрыва был виден за сотни километров, облако из пыли, пепла и человеческого праха поднялось вокруг выросшего из земли гигантского гриба. Еще несколько секунд назад на его месте гордо возвышался сильнейший город мира…

– Нам пора. – Алексей открыл глаза внезапно, как будто кто-то разбудил его изнутри, пока он безмятежно дремал.

Под его плечом расслабленная и прекрасная в своей задумчивости лежала Джей, они позволили себе отвлечься на один час от поставленной цели, но волнующее, острое ощущение ее приближения не покидало их ни на минуту. Они могли лежать под звездами, разделяя общее тепло, целую вечность. До последней минуты Алексей умиротворенно дышал терпким запахом ее волос и уже не мог представить и допустить, что кто-нибудь разлучит их. Теперь их души были одной большой вселенной, сильнейший взрыв сверхновой разразился в ней, и миллионы галактик продолжали гореть, пока они сидели нагие спиной к спине, закинув голову друг другу на плечи и рассматривая звезды. Джей не могла упустить момент и не взять его за руку, каждое прикосновение было для них дороже любой из тех звезд, что они наблюдали над собой, и больше не было сомнений: ни время, ни расстояние не смогли бы их разлучить. И не было больше никаких мыслей, не было дрожащих бликов в глазах - только спокойное, безмятежное блаженство от ощущения любимого человека рядом. Держа друг друга двумя пальцами, они встали на теплый пол и, до последнего момента следуя чувственному, отверженному взгляду, медленно сблизились и сомкнули губы в поцелуе. Чутко внимая его дыханию, движениям и биению сердца, она ощутила новое волнение:

– Ты торопишься… У тебя появилось плохое предчувствие?

– Нет, скорее чувство, - ответил Алексей, тронутый безупречным взаимопониманием, - будто происходит что-то страшное… уже сейчас.

Почему-то сейчас им было невероятно трудно разлучить свои взгляды, но время подгоняло их, до решающего момента оставалось чуть более двух часов.

“Я бесконечно счастлива оттого, что ты со мной”, - выражалось в ее взгляде. Он видел это, и мог ответить лишь одно: “Я тебя люблю”, - только в глазах это можно было выразить искренне, уверенно, забыв о здравом смысле. Получив ответ, Джей на время перестала бояться, она сложила волосы за спину и начала надевать костюм. Теперь им оставалось выйти на поверхность Луны и довести дело до конца.

В разгаре дня в кабинете генерала-полковника Кромешникова было пусто – в нем не было людей, но осталось кипящее море негативной энергии, и воздух по-прежнему двигался по кругу, шелестя листами бумаги. Под столом, издавая короткие гудки и широко покачиваясь, висела телефонная трубка, на полу лежала разломанная шариковая ручка, дверь осталась открытой настежь.

То, что происходило в стенах здания, нельзя было описать словами. Два генерала в буквальном смысле неслись по длинному коридору, стирая локтями бока военной формы, впереди и позади них бежали несколько офицеров. Они неслись мимо светлых стен и распахнутых дверей, не оглядываясь и не смотря по сторонам, и вместе с ними неслась ужасающая новость. Офицеры хватались за головы, молоденькие стажеры, наивные ребята и девчонки метались в страхе и непонимании, папки с бумагами падали из рук, слезы градом капали на бледные ладони, отполированные, хрупкие ноготки ломались об твердую поверхность, радиоприемники и телевизоры с шумом прыгали по каналам, телефонные линии разрывались от звонков.

На крыше уже ждал вертолет, готовый в любую минуту вылететь в пункт управления ракетного дивизиона. Военные бежали к нему скопом, роняя фуражки и щуря глаза от Солнца и ветра маховиков. Парень в военной форме ВВС открыл дверь фюзеляжа, офицеры начали по одному подниматься на борт. Как только Кромешников встал на подножку, Руденко остановил его вопросом:

– Вадим! Почему ты это должен делать? Твое место здесь.

– Нет, я не создан для этих звездных войн. – Отвечал генерал, перекрикивая двигатель вертолета. – Холодная война не заканчивалась, мы с тобой готовились к этому моменту, чтобы суметь дать врагу отпор. Теперь я должен командовать нападением, наш дивизион – главная противодействующая сила.