Чтение онлайн

Пока помогало.

Пятого сентября, после того как он попытался с экстрасенсами группы «быстрого пси-реагирования» просканировать мыслесферу полковника Михеева, его вызвал к себе Малахов.

На встречу с координатором «Триэн» Вьюгин поехал с женой, благо им было по пути.

— Не забудь, сегодня вечером идём к Толевичам, — сказала Шехерезада, когда они вышли из машины.

— Помню, день рождения как-никак, — улыбнулся Афанасий. — Ты покупаешь торт и конфеты, я шампань и коньяк.

— Я куплю всё сама.

— Ты моя прелесть. — Он потянулся к ней.

— Ведите себя прилично, полковник, — сухо сказала Шехерезада, отстраняясь. — Вы не дома.

Афанасий засмеялся, спрятал руки за спину и пропустил жену вперёд. Они поднялись на крылечко, открыли дверь офиса АНЭР — российской Ассоциации экстрасенсов, которую возглавлял координатор «Триэн» Олег Харитонович Малахов.

Охраны офис Ассоциации как бы не имел вовсе, не было даже сторожа на входе. Но Афанасий знал, насколько ложно это впечатление, и зашёл в кабинет директора АНЭР как к себе домой, оставив Шехерезаду в приёмной.

К своему удивлению, он застал в кабинете целую компанию. Вокруг стола сидели четверо гостей, не считая самого хозяина: координатор-стратег Тамерлан, отец Шехерезады, Играев, доктор медицинских наук, Грибов, начальник контрразведки, и неизвестная Афанасию женщина средних лет, с лицом учительницы математики. На ней был строгий тёмно-серый костюм, длинная юбка до щиколоток, чёрные туфельки. Шею прикрывал полупрозрачный шарфик. Волосы у неё были собраны в пучок на затылке, в них сверкали серебряные пряди, но она, судя по всему, и не стремилась их скрыть.

— Подсаживайся, Афанасий Дмитриевич, — сказал Малахов добросердечно. — Мы тут уже час заседаем, решили тебя подключить. Захарию Салахетдиновича, Геннадия Евгеньевича и Василия Тимофеевича ты уже знаешь, а это Софья Денисовна. В её ведении зарубежные связи.

Афанасий коротко поклонился, сел напротив женщины, смущённый её оценивающим умным взглядом.

— Повторим кое-какие детали, — продолжил Малахов. — С Михеевым всё ясно, жить будет и, возможно, даст показания. А вот тело Фурсенюка направили в Томскую лабораторию напрасно.

— Принимал решение не я, — сказал Афанасий.

— Знаю, Георгий Евсеевич поторопился, теперь в вашем ведомстве начнётся внеземная лихорадка. Если, конечно, агентура АПГ не выкрадет тело.

— Не дадим, — тихо сказал Грибов, небольшого роста, белобрысый, незаметный, как и все представители его профессии.

— Это уже не имеет значения, биологи «конторы» небось уже с ума посходили, рассмотрев тело рептилоида. — Олег Харитонович глянул на Вьюгина: — Так, полковник?

— Не знаю, — нехотя сказал Афанасий. — Но слухи по коридорам поползли.

— Пусть ползут, — заговорил Играев, толстенький, лысый, улыбчивый, чисто детский доктор с виду. Хотя на самом деле Афанасий знал его как «зубра» психолингвистики и гипноза.

— Общественность воспринимает это как фантазии романистов, — добавил Грибов. — Действительно пора всем знать правду, кто нами управляет.

— Не нами, — поправил его Играев.

— Я имею в виду цивилизацию в целом.

Психолингвист улыбнулся.

— Как говорил кто-то с экрана, в шутку, разумеется: будущее нашей страны принадлежит детям, и мы даже знаем фамилии этих детей.

— По-английски это звучит резче, — заметил Малахов.

— К счастью, мы не говорим на английском. Английский язык вообще есть нечто нетрадиционное, аморфное, ущербное, язык — бастард. Британию во все времена не насиловали только ленивые. Этим занимались и скандинавы-викинги, и германские племена, голландский Вильгельм Оранский, нормандский Кромвель, испанцы, поляки, римляне, византийцы. Оттого и больше трети английского языка — чужеродная иноформная примесь, а сам он жалок, как калека.

— Тем не менее на нём болтает почти вся Америка и значительная часть Европы, не считая бывших островных колоний британцев, — заметил рассеянно Тамерлан.

— Что говорит лишь об исключительной агрессивности его носителей, — отрезал Играев. — Какую вещь способен породить англичанин или американец? Комиксы, боевики, триллеры, поп, рок, панк, всё то, что выражается рефлексией убийства и разрушения. Разве не так? Во всех традициях, даже самых иезуитских и скотоводческих, кровь связывалась и даже отождествлялась с Духом, являлась вместилищем Души. Лить кровь божьего дитя — человека и даже простой божьей твари — это выпускать Дух, это уход в Ничто. Средний американец благодаря Поводырям уже живой труп, но эта зараза американская, а точнее атлантическая, пандемией охватывает весь мир. И к нам подбирается.

Софья Денисовна с любопытством посмотрела на раскрасневшегося Играева.

— Что это на вас нашло, Геннадий Евгеньевич? Такое впечатление, что американцы отдавили вам мозоль. Или вы готовите речь для общественной палаты Думы?

Играев смущённо улыбнулся:

— Извините, наболело. Лечил тут одного из наших разведчиков, он понарассказывал страшные вещи.

— Ну, про российскую действительность тоже можно рассказать много чудовищного, а лучше почитать статистику, — проворчал Тамерлан, поглядывая на зятя.

Афанасий с ним встречался редко, однако не потому, что побаивался, а в силу обстоятельств: Захария Салахетдинович практически всегда был занят делами.

— Читал я статистику, — вздохнул Играев.

— Что касается языка, — добавила Софья Денисовна, — то хотя бы в этом плане мы переигрываем британцев и американцев, потому что наш язык намного богаче, вариативнее и гибче.

— Пока. Если пройдут предложения, направленные на «улучшение» языка, мы скатимся на их уровень.

— Ты имеешь в виду отказ от букв «й» и «ё»?

— Уже появляются призывы убрать твёрдый знак.

— Это было при прошлом министре образования, — уточнил Малахов.

— Неизвестно, кто станет его преемником.

— Скорее всего зам, Метельский. Пока он и.о.

Грибов едва слышно рассмеялся.

Присутствующие посмотрели на него.

— Прошу прощения, — согнал он улыбку с губ. — Вспомнил анекдот про американский суперкомпьютер, вышедший из строя при попытке перевести русский диалог:

— Ты будешь отмечать старый Новый год?