Возвращение Ангела
Шрифт:
разведя руки, подхватил его, прижал к себе и спросил с тревогой:
– Ты что, один? Что случилось?
Мальчик молчал, стараясь отдышаться. В глазах показались
слёзы.
– Обидел кто?
Женя прикусил губу, опустил голову.
– Ладно, потом разберёмся, – сказал он, опуская мальчика
на землю. – Беги к бабке… Ангора! К тебе гость! – и сел в машину.
А бабка уже стояла на крыльце, с тревогой всматриваясь в лицо
идущего к ней внука…
Комната в доме деда.
Потом она говорила по телефону с дочерью.
– Вы что там, совсем совесть потеряли? Ребёнок от них убегает
сре- ди ночи… Родители называется… Куда смотрите? Нет уж, пусть
остаётся пока… Заберёшь после работы… Как не говорить? Отец сам
его видел… ещё утром, во дворе… Вот и объясняйся… если сможешь…
Кухня в доме деда.
…Ангора жарила блинчики, ловко, как повар, подбрасывая
их на сковородке, складывала аккуратной стопочкой на тарелке, приговаривала:
– …Это что ещё за дела, от родителей бегать? А, Женюшка?
Ты что, беспризорник какой? В милицию захотелось? А если б
под машину угодил?
– Не угодил бы, – Женя жадно смотрел на растущую стопку
блинов. – И в милицию бы не попал, не догнали бы, Ангора, я
бы- стро бегаю…
– О-о-х, бегун… – вздыхает бабка. – Мал ты еще, Женюшка…
мал характер свой показывать…
– Ничего я не мал. Смотри, я уж почти с тебя ростом, – Женя
встает и меряется с бабкой ростом, при этом незаметно поднимается на мысочки. – Вот… видишь? – ладонью отмеряет верх своей
13
головы и упирается бабке под грудь. Бабка улыбается.
…Женя брал блинчик, ещё горячий, обжигая руки, дул на него, подносил близко к лицу, вдыхая аромат, и только потом запихивал в
рот почти целиком, жевал, еле ворочая языком…
– …Потерпеть не можешь, оголодал? Не кормят тебя? С вареньем хочешь или с творогом?
А Женя уже брал из стопки другой блинчик. Позже, наевшись, выедал серединку и смотрел через неё на верхушки деревьев, на небо, на птиц… Потом – на бабушку.
Бабушка гладила его по рыжим нечёсаным волосам, вздыхала…
…Позже она усадила его перед собой на низенький табурет, надела
на протянутые вверх руки кольцо шерстяной нити, сама же, устроив-шись на кушетке, покрытой персидским ковром, принялась накручи-вать клубки – один за другим – и складывала их рядом с собой.
Вначале Жене было интересно.
Ангора напевала себе под нос какую-то непонятную песню, ловко двигались её морщинистые руки, скользила нить по его рукам, росли аккуратненькие клубки около неё на кушетке.
– …Свяжу тебе свитерок, – прерывала она песню. – Хочешь?
Мальчик кивал головой.
– …И варежки… с шарфиком… хочешь?
Он опять же кивал.
Но вскоре это ему надоело, да и Ангора устала. Её клонило в сон, и она всё чаще и чаще сникала головой, забывая слова своей песни…
Когда она и вовсе уснула, захрапев, Женя встал осторожно, надел нитки на спинку стула и, оглядываясь то и дело, на цыпочках
пошёл в другую комнату – в дедовский кабинет, куда, как он знал, заходить строго-настрого запрещалось.
Кабинет деда.
…В кабинете сумрачно. Задвинуты тяжёлые шторы. Письменный
стол в углу завален книгами и журналами. Стена напротив окон уве-шана коллекционным оружием – шпаги, сабли, кортики, несколько
пистолетов позапрошлого века, несколько ружей, тоже старинных…
Посреди комнаты – стол, точнее, стенд со стеклом, под которым на чёрном бархате – несметное количество бабочек…
Женя молча обходит стол, подолгу рассматривая их, потом
подходит к стене с оружием и, приподнявшись на носки, пытается
14
дотянуться до пистолета с длинным стволом. Это ему не удаётся.
Тогда он придвигает к стене стул, поднимается на него и снова протягивает руку к пистолету. Стул поставлен чуть далековато от стены, и ему опять приходится тянуться. Ещё… и ещё чуть-чуть…
…Вот он уже почти у него в руках…
Но тут стул отъезжает от стены, и Женя с грохотом падет на пол…
…Вбегает в комнату бабушка, перепуганная насмерть со сна. Внук
лежит на полу, рядом с ним пистолет…
Она, всплеснув руками, заголосила…
Коридоры тюрьмы.
…Как обычно, два конвоира. И опять коридоры, двери, решётки…
Его ведут к адвокату.
Комната для встреч с адвокатом.
Адвокат Жене не понравился.
Был подслеповат, через очки с толстыми линзами смотрели
в разные стороны неестественно большие зрачки. Жидкие, жирные
волосы начёсаны на лысину от самого уха. Бумаги читал, чуть ли
не водя по ним носом.
Так он и встретил своего подзащитного – не глядя на него, уткнувшись в папку с документами.
– Я, естественно, изучил все нюансы вашего дела, Ангелин…
Обвинения очень серьёзные… Даже более чем… Но я постараюсь
сделать всё возможное… Конечно, если вы мне поможете… Срок
сократим, но… не более того… И это будет победа, поверьте… Я, как видите, честен с вами…
– Чем я могу вам помочь? – усмехнулся Женя.
– Сотрудничать со следствием необходимо… в вашем положении… и с теми фактами, которыми оно располагает, —
бубнил он под нос, листая дело. – А помогать будете не мне, Ангелин,
а себе… Так что давайте разберёмся… только правду…зачем вам
понадобилось убивать столько человек? Ведь каждое преступление имеет… должно, по крайней мере иметь, свои мотивы…Я должен знать всё… Возможны смягчающие обстоятельства… За них
мы с вами и уцепимся… Это я обещаю…
Женя резко встал со стула, не дослушав последние слова. Кон-войные бросились к нему, однако он быстро успокоился – остано-15